Заставлю тебя полюбить (СИ)

— Мила попала в аварию, — Багиров вскочил с кожаного кресла и резко пошатнулся.
Ракитин всегда реагировал ровно на стрессовые ситуации, но у самого дыхание сперло, рывком поднялся вслед за Багировым, выдавливая из себя самое важное:
— Жива? — нервная система Саши пережила много чего, намного более страшного, и в боях был, из которых выбраться обычному человеку было бы не суждено, и в перестрелки попадал нехилые, и людей из-под завалов тянул на спине под взрывы мин, но никогда ему не было так страшно, как сейчас. Когда почти вся реальность сужалась в одной мигающей точке, связанной исключительно с его не его девочкой.
— В участке отсиживается! Поехали со мной, иначе удушу к ебеням собачьим. Все мозги выжгла мне, чертовка мелкая!
У Саши моментально отлегло, но недостаточно для того, чтобы успокоиться окончательно. Жива. Мила Жива. Все остальное неважно и несущественно.
Сейчас Багиров был похож на разорвавшийся снаряд, причитающий и бросающий крепкие словечки направо и налево. Мужчины опрометью неслись к машине, после чего огромная черная махина с ревом рванула в сторону полицейского участка на Владимирской. Всю дорогу Ракитин не мог собраться, плевать, что не мальчик давно, плевать на весь опыт и прочее, он впервые в жизни испугался настолько сильно, что не мог откатиться до «заводских настроек», до холодного ума, коим, несомненно, обладал в силу пережитого и пройденного за всю свою жизнь.
А все виновата она. Девочка, способная одним любым своим поступком довести Ракитина до безумия.
Долетели до пункта назначения быстро. Словно по воздуху передвигались.
В полицейском участке народ сновал туда-сюда, но как только один из оперов увидел взмыленного Багирова, время точно остановилось для него. Сразу видно, что слава шла впереди генерала, о котором не знал разве что глухой.
— Ззздравия желаю, товарищ генерал!
— Вольно, где моя? — Багиров расстегнул пиджак и нахмурился.
Саша уже просчитывал в уме варианты, чем все это может грозить Миле. Очевидно, что ее отец был на взводе. Да и самого Ракитина знатно перетрухало. И сейчас вполне возможен взрыв.
— Товарищ генерал, понимаете, не могли иначе, там два промилле, да и вообще, — начал оправдываться мужчина, словно не понимал, что перед ним другой человек. Это не рядовой генерал, чьего ребенка поймали на горячем, тут не будет покоса за совершенное. Тут скорее Мила отхватит по первое число. Виноват — отвечай. — Там все по страховой уладят, конечно, но и езда в нетрезвом виде, сами понимаете. Владельцы магазина тоже непростые люди…
— Я понял, где она? — отмахнулся Багиров.
У Саши сперло дыхание, встреча с ней никогда не давалась ему легко, а тут совсем скорая встреча. Особо и времени на подготовку не было.
— В кабинете у Вициенко, товарищ генерал!
Саша широким шагом следовал за Багировым, понимая, что сейчас вполне возможно, что надо будет защищать Милу от отца.
— Руслан, ты в руках там себя держишь? Не переусердствуй, — Саша умело сканировал ситуацию и считывал настрой мужчины, но там и считывать было нечего, все написано на «морде лица», как говорится.
— Ракитин, мать твою, хоть ты не беси меня! — пробасил генерал.
Вены на шее мужчины вздулись, руки сжались в кулаки, стоило Багирову залететь в кабинет, громко стукнув дверью, как все присутствующие замерли. Мила, в абсолютно неприглядном виде, восседала на стуле, попивая чай.
Внутри все воспылало. И одновременно с этим пришло стойкое ощущение облегчения. Оно затопило тело мужчины, как только тот словил глазами девушку, которая навсегда внесла в его жить неспокойные времена.
Саше моментально захотелось ее прикрыть, ведь платье выше бедра, размалеванное лицо и копна спутанных волос на затылке смотрелись настолько привлекательно, что все взгляды были к ней прикованы. Еще бы. Та самая. Багирова. Аж дыхание перехватило. Какая она. Красивая. Взгляд поднялся выше и замер на разбитой губе и синяке на щеке.
Черт, это все…не мог он просто смотреть на эти ссадины, хотелось крушить и ломать.
 
А потом окончательно залип, жадно осматривая каждый сантиметр бледной кожи. Девушка повернулась на шум, широко распахнула свои невозможные голубые глаза, и пискнула. Картина Репина «Не ждали». Нежный румянец медленно начал заливать кожу. Невозможная.
Живая. Внутренности моментально отпустило. Вот она. Почти невредимая, почти. Но живая. Моя девочка.
— Товарищ генера…
— Оставьте меня наедине с дочерью, — перебил майора генерал.
В кабинете моментально поменялась атмосфера. Стало душно.
В кабинете моментально поменялась атмосфера. Стало душно.
Майор Вициенко был знаком Саше, адекватный мужик с принципами, Багирова он тоже уважал еще со времен учебки, так что тут дело наверняка хотели замять по старой дружбе. Мужчины выветрились из кабинета быстро, но Ракитин остался, он не мог иначе, не сейчас, когда Багиров в шаге от того, чтобы наломать дров.
— Па… — Мила хотела что-то сказать, но увы.
— Какого черта ты творишь, девочка?! Какого, я спрашиваю тебя?!
Генерал подошел к дочери и схватил ее за руку, поднимая со стула, как пушинку.
— Да что ты начинаешь, па? Ну разбила витрину, тоже мне проблема! — Мила заверещала на весь кабинет, а потом повернулась в сторону Ракитина, который не сводил с нее глаз. Не мог просто насытиться хотя бы таким зрительным контактом. — О Санек, привет, наш правильный, — губы расползлись в игривой ухмылке.
— Рот закрыла и слушаешь меня.
— Почему ты на меня кричишь, папа?! Да я пострадать могла! — брови девушки взметнулись вверх, а на лицо моментально была натянута жалобная маска.
— Да… мало я тебя порол в детстве, пострадать она могла бы! Думать надо было головой, а не тем местом, на котором сидишь. И что это за вид такой блядский?!
Мила начала выхватывать руку из цепкого захвата отца, а потом окинула себя взглядом.
— На меня смотри! — генерал схватил девушку за подбородок и поднял голову.
Саша не мог уже это стерпеть, дал знать, что это уже за гранью, как бы там ни было, это его маленькая девочка, и он не мог бы стоять без действия.
— Руслан, ты перегибаешь!
— Я сейчас перегну, я сейчас как перегну! — Багиров гремел на весь кабинет, аж стены дрожали.
— Да хватит уже, отец. Это вообще не проблема, знаешь ли, страховые еще работают в нашей стране.
Лучше бы Мила молчала, потому что взрыва теперь точно не избежать. Девушка едва стояла на ногах, шатаясь как лист на ветру.
— Да, это проблема, потому что ты берегов не видишь! Сегодня я забираю тебе из участка, а завтра что? Где мне завтра тебя искать, Мила?! Где были твои мозги, когда садилась пьяная за руль, где, я спрашиваю тебя? А если бы ты убилась, не дай Бог? Ты о матери подумала?! Ты ничем не думала, блядь. Ничем не думала, а она, между прочим, чтобы тебя получить, была готова душу дьяволу продать. И ты так отплачиваешь ей?! ТАК, Я СПРАШИВАЮ ТЕБЯ? Ты о ком-то, кроме себя, вообще думала, дочь? Что было бы, если бы после этой аварии я приехал забирать тебя не в полицию, а в морг? — Руслан тряс дочь за плечи так сильно, что Ракитин сорвался к ним, чтобы разнять. Это было уже за чертой, такого позволить Саша не мог никому, даже Багирову.
— Руслан, это уже слишком, — укоризненно выдал Ракитин, оттягивая девочку к себе в объятия. Это было чертовски странная смесь радости и печали. В носу плотно обосновался ее запах, сводящий с ума, заставляющий кровь пылать от желания. Мила как марионетка моментально двинулась в сторону Саши. В уголках глаз собрались слезы, нижняя губа дрожала, она тоже уже была на грани истерики.
— Пап…я, — девушка шептала подрагивающим голосом, но Руслан не хотел слушать. Не сейчас однозначно.
Мила стерла слезы тыльной стороной ладони, пока Саша внимательно следил за любым ее движением и за любым движением ее отца. Ракитин был готов в любой момент защищать ее. От всего. А пока он сжимал ее подрагивающие плечики и вдыхал неповторимый запах, просачивающийся в него даже сквозь пары алкоголя. «Моя Нежная девочка, что же ты наделала?» пульсировало в голове.