Заставлю тебя полюбить (СИ)

— Отлично, а ты тогда пройдешься…голой по главной улице столицы, — вся компания подняла эту идею на смех, послышались улюлюкания, но лицо Милы оставалось таким же непринужденным.
— По рукам.
Сказано? Сделано. Сжимая сцепление, девушка уже вовсю была готова сорваться с места, когда бросила последний взгляд на тротуар. Ее парень громко скандировал «Мила», единственный, кто в нее поверил, а не усмехнулся на ее сиюминутное желание участвовать.
Так-то!
Ветер раздувал успевшие к этому моменту опасть локоны, обдавал лицо необходимой прохладой. Машина с визгом стартанула по брусчатке, оставляя за собой запах стесанных шин. Мила уверенно управляла автомобилем, вовремя переключаясь с одной передачи на другую. На пути был круг, где она и должна была совершить опасный маневр.
Предвкушение победы сладким привкусом оседало на языке, в глазах давно загорался азарт. Дело ведь было не в деньгах, а в принципе и ее характере, не знавшем, что такое падения, ведь были исключительно взлеты.
Она вошла в свою стихию. Резко дернув ручник, крутанула руль вправо, цепляя нужный угол разворота. Машину с задним приводом повело по скользкой поверхности, и несмотря на то, что девочка умела проворачивать подобное, сейчас ситуация вышла из-под контроля, и сразу после завершения пресловутой восьмерки, машину откинуло на тротуар, а дальше…взять набранную скорость под контроль девушке не удалось.
Зрачки расширились от ужаса, когда она на полном ходу неслась в витрину фешенебельного магазина. Благо, что вокруг не было людей, никто просто чудом не пострадал. Визг шин, шум разбитого стекла, которое на первый взгляд могло бы показаться пуленепробиваемым, разрезало пространство и оглушило. На мгновение она потеряла связь с реальностью.
Так страшно Миле еще не было, удар о руль пришелся ровно в лобную долю. Нос моментально забился, и струйка алой крови хлынула из него. Боль была терпимой, но глаза открыть удавалось с трудом. Половина машины находилась в магазине, а зад на улице.
— Боже, Мила! — почти все сорвались к ней моментально, кроме тех, кто, как говорится в молодежной среде, зассал, увидев, куда именно врезалась девушка. Эти несколько недодрузей быстро смылись, чтобы не огрести лишних проблем.
— Я в порядке, — Мила осмотрела себя, с трудом понимая, все ли в порядке на самом деле.
— Да ты вся в крови!
Так оно и было. Как-то слишком быстро на место прибыла полиция и скорая, началась в буквальном смысле давка, к общей толпе подключилась служба охраны магазина, прибывшая на место с запозданием, а после них и владельцы недешевого филиала именитого бренда одежды.
— Да что же это делается! Вот уж наркоманье! — даже бабушки не могли упустить из виду такое событие, повылазив из своих балконов.
Все сбежались и съехались.
Миле же не было страшно, немного отходила от шока. Ее бросало из стороны в сторону. Врачи задавали глупейшие, по ее мнению, вопросы, по типу «какой сейчас год?», «как вас зовут?», «какой сегодня день?».
— Вы задержаны, Багирова Людмила Руслановна, по подозрению в совершении преступления по части первой статьи сто девяносто четвертой «Умышленное уничтожение и вред имуществу», а также за езду в нетрезвом виде.
— Вы знаете, кто мой папа? Вам хана! — девочка уже слабо соображала, что говорила, больше всего на свете ей хотелось спать. А еще немыслимо хотелось пить, но ни того, ни другого в ближайшее время организовать не удалось. Как-то внезапно тело налилось свинцом.
Слабо брыкающуюся Багирову упаковали в машину и увезли в участок, где ей предстояло ждать того, кто заберет ее.
  
2. Добро пожаловать домой, или воспитательная работа
 
САША
В слабоосвещенном кабинете сидели двое мужчин, один в форме с сигарой в руках, а второй в гражданском, заскочил на огонек к старшему товарищу, который по совместительству был еще и лучшим другом его отца.
— Ну, Саныч, ты вообще забываешь наши места, решил с концами в работе увязнуть? — Руслан Багиров ухмыльнулся и посмотрел на парня. Саша, конечно, был трудолюбивым, но причина в таких вот затяжных командировках была точно не в том, что он уж так любил свое дело. Пусть и не без этого.
 
С раннего возраста так сложилось, что он был окружен исключительно военными, так что несмотря на болезненное детство, наполненное страхами отца относительно здоровья самого Сашки, да и проблем с некоторыми событиями, связанными с боевыми действиями, вырос Ракитин с глубоким благоговением ко всей стезе вояк.
— Да вот так вышло, что у вас нового? — мужчина достал подарочный коньяк, именно той выдержки, которая была в фаворе у Багирова, на что сразу получил одобрительный кивок. Да, тут собрались ценители прекрасного.
— Да какие новости, с папкой твоим почти на каждые выходные рыбачить ездим, наших красавиц оставляем в бабьем царстве на даче, а сами свинчиваем нервы лечить, — Багиров откинулся на спинку черного кожаного кресла и мечтательно улыбнулся. Было сразу видно, что такие выходные приходились ему по душе.
Саша слушал внимательно, выуживая лишь ту информацию, что подсознательно волновала его больше всего. Но именно эту информацию он пока что не услышал. С одной стороны, ему бы и не слушать, и не пытаться ничего узнавать, но внутренности буквально жарились на раскаленной сковородке, ему жизненно необходимо было получить хоть маленькую дозу, незначительную деталь.
— Рад, что ты приехал, да может и Мишка наконец-то заявится, а то торчит в своем Питере без конца и края, как курица-наседка пыхтит над Никой, девчонка одного родила, и второго родит спокойно, без сопливых. Ну ты уже знаешь, наверное, он мне тут заявил о желании перейти на полставки, на что я быстро ему мозг вправил. Ника мне еще перезванивала и благодарила, довел и ее тоже, — мужчина рассмеялся и поставил два бокала перед собой. Как-то очень быстро организовалось скромное застолье. Не хватало только отца Саши, но тот и сам в отъезде, так что увидеться удастся лишь через неделю.
Саша посмотрел на Руслана недоверчиво, скептически изогнув бровь. А не в отца ли Мишка пошел? Не одного ли они поля ягоды?
Помнится, именно Руслан разносил клинику в пух и прах, пока его жена рожала, да и именно Багиров старший был в роли курицы-наседки вплоть до трех лет, пока любимая дочка Мила не пошла в сад. Но тогда начались новые проблемы, мальчики, видите ли, внимание стали обращать. Руслан все начищал до блеска свое ружье со словами «будем отстреливаться» и на любые разговоры дочери о новом ухажере злился, бушевал и грозился пойти в сад разобраться с ее мужьями. Каждый день, кстати, были новые.
А потом она как-то незаметно для окружающих стала называть Сашу своим мужем и очень уж радовалась его приходу. Тогдашний долговязый парниша с юмором относился к детским речам, терпеливо сносил любые капризы и соглашался играть во все игры, в отличие от брата Милки, который часто не горел желанием тратить время на сестру. Лишь с возрастом их отношения достигли той нежной братско-сестринской любви.
— Любит Нику и все тут, каждый в конечном итоге побывает в шкуре курицы-наседки, — глубокомысленно выдал Саша, поражаясь самому себе.
Не успели мужчины сделать и глотка за встречу, как раздалась трель мобильного телефона. Руслан, явно недовольный тем, что его отвлекли, нехотя поднял трубку, и выражение его лица моментально изменилось от злобного к испуганному, что стало прозрением для Ракитина, который явно не видел самого Руслана Багирова в таком состоянии. Вслед за изумлением, Сашу догнало моментально другой эмоцией. Милка.
Это иррационально всплыло в голове. Просто вспышка.
— Что? Где? — Руслан не то кричал, не то приказывал. Хмурые брови поползли ввысь. — Жива? — затем в один мах мужчина опустошил рюмку и с громким стуком бахнул ею по дубовому столу. По лицу прошла судорога, он весь раскраснелся, двумя пальцами резко дернул пуговицы рубашки у шеи и сбросил вызов. Трубка полетела на пол.