Снова будешь моей. Мой Консерватор (СИ)

Чёрт. Посление три года…
Закусываю губу, до ужаса хочется расспросить как он жил это время, были ли у него отношения. Любая вероятность того, что он кого-то любил, отзывается нестерпимым уколом в сердце. Это буквально на разрыв.
Андрей бережно накрывает мою руку, лежащую на подлокотнике и нежно поглаживая ее большим пальцем своей ладони, открыто делится:
— Но я тебя понимаю, и наверное, никому бы в этом не признался… Но… я тоже во многом сомневаюсь!
— Да ладно? — Удивляюсь я, — ни за что бы не поверила. Ты самый самоуверенный на свете человек!
— Нет, Настя, — слегка склоняет голову, обдумывая каждое слово, — я живой человек и у меня тоже случаются приступы рефлексии. — Переплетает наши пальцы и тихо добавляет:
— В том числе, по поводу принятых решений и расставленных приоритетов…
Эта откровенность взрывается фейерверком в моей голове и отзывается дрожью в коленях. Что это как не признание своих ошибок от самого Андрея Константиновича Громова?
Самое милое что я от него слышала. Только вот…
— Слишком поздно, Андрей, — аккуратно забирая руку, отворачиваюсь к окну и стараясь сдержать слезы.
— Время покажет, — раздается чуть позже справа.
Может быть он и прав, и просто нужно дать нам время, чтобы смириться с прошлым и постараться все исправить? Я так и не смогла забыть Его, а он, судя по всему, даже спустя три года не равнодушен ко мне…
22. Настя
Следующим утром в одном нижнем белье ношусь по гостиничному номеру в поисках расчески.
Опаздываю ужасно.
Вечером, когда разбирала чемодан, куда-то её закинула. Теперь же проверяю тумбочку, шкаф, забегаю в ванную. Нигде нет. Чёрти что. Куда она могла деться?
Где-то под подушкой слышится булькание телефона. Это оказывается Давид увидел в соцсетях мою отметку о поездке в Краснодар и рассчитывает встретиться. Наверное, думает я из-за него прилетела. Болезный.
Отбрасываю телефон обратно на кровать, позже отвечу.
Мой просторный номер находится по соседству с номером Громова. Мы остановились в небольшом отеле в сербском стиле с говорящим названием «Белград». Многоэтажное здание, увитое зелеными растениями. Внутри уютно, а на этажах повсюду расставлены милые диванчики и зоны для отдыха.
И располагается «Белград» в красивом месте, недалеко от ЭкспоГрада, где будет проходить продуктовая выставка, ради которой мы посетили столицу края.
Накануне, мы прилетели практически ночью. Водитель такси уже встречал нас в зоне прилёта аэропорта. От выпитого шампанского я практически сразу, как сели в машину, уснула на плече у Андрея. Позже он заботливо проводил меня до двери моего номера.
Я так хотела спать, что даже не озадачилась тем, что мужчина не напросился зайти внутрь.
Нерешительный, переминающийся с ноги на ногу Громов — это что-то новенькое!
Свою пропажу нахожу в чемодане и быстро укладываю волосы с помощью фена. Для встреч с поставщиками «Магнолии» выбираю классический бежевый брючный костюм и добавляю изюминки с помощью кремового топа в бельевом стиле. В зеркало отельного номера на меня смотрит красивая деловая девушка. Горящие глаза, сочные губы, небольшой румянец на щечках. Лицо чуть тронуто дневным макияжем.
В дверь настойчиво стучат, когда я пытаюсь хотя бы немного разобрать погром, который устроила, пока вела свою поисковую операцию.
— Привет, собралась? — говорит Андрей, быстро окидывая меня одобрительным взглядом. Наверное, ожидал что-то в стиле вчерашнего наряда.
— Да… сейчас, — Беру сумочку и быстро залетаю в любимые лабутены.
Андрей все это время разглядывает бедлам за моей спиной, и с улыбкой выдает:
— Годы идут, а ты не меняешься Аверина. Хорошо, что в отеле есть клининг, иначе завтра пришлось бы вызывать МЧС, чтобы тебя тут найти.
Показав ему язык, закрываю номер и спешу к лифту.
Он больше, даже из вредности, не называет меня Громовой, как это было еще пару недель назад. Стыдно признаться, но… мне нравилось…
Я даже скучаю.
Быстро завтракаем в отеле, и выезжаем в выставочный центр. Андрей в любое дело окунается с головой, я к этому давно привыкла. Но все равно не устану восхищаться мужчиной, которого когда-то по праву называла своим.
 
На протяжении всего выставочного дня он знакомится с поставщиками, дегустирует продукцию, вникает в этапы производства и хранения сырья, решает логистические вопросы.
Переходя от одного стенда к другому, всегда собственнически берет меня за руку. Будто намееренно показывая, что я не просто секретарь или его ассистентка.
Весь день купаюсь в сладких прикосновениях.
Это крышесносно.
Каждый раз вздрагиваю, когда тяжелая рука опускается мне на талию или просто проводит вдоль спины. Всегда чуть ниже… чем того требовали бы приличия.
Вспыхиваю как спичка от этих прикосновений.
На переговорах новоявленный учредитель «Магнолии» держится уверенно, если что-то не знает, переспрашивает открыто, уточняет. При этом оппонент не проявляет к нему неуважения. Боже… да такое даже в голову прийти никому не может. Всем видом Андрей демонстрирует свой высокий статус.
Глядя на него, сидящего в черном деловом костюме и белоснежной рубашке, оттеняющей его природную красоту, размышляю о том, как изменили его время и собственное упорство.
Как из простого, но очень умного, самоуверенного парня, этот мужчина превратился в преуспевающего, цепкого бизнесмена.
Во время перерыва, пока в холле ЭкспоГрада ожидаем очередных производителей для назначенной ранее встречи, от скуки ныряю в телефон.
Давид продолжает сыпать вопросами. Раздражает.
Ксюша в мессенджере интересуется о планах на мой двадцать седьмой день рождения. Я совсем забыла о приближающейся дате. Отвечаю, что пока не знаю и обязательно сообщу, как только что-то придумаю. Родители еще в отпуске, а у меня совсем нет настроения закатывать что-то грандиозное. Да и осталась, буквально, пара дней.
Последние переговоры вновь заканчиваются тем, что Громову удается выбить существенную скидку и бонус у самого крупного поставщика молочной продукции. Моя роль секунданта сводится лишь к тому, чтобы записать контакты их представителей в нашем родном городе. По приезду необходимо будет связаться с ними и обсудить дальнейшие совместные рекламные проекты.
Если честно, я совсем не понимаю, зачем именно я понадобилась ему в этой командировке. Никакой нагрузки, кроме эстетической (скромница наша — прим. авт.) я не несу.
Но этот факт меня совсем не злит. Отнюдь. Получить опыт блестящих переговоров — бесценно. Безостановочно наблюдать за мужчиной, от прикосновений которого разливается тепло внизу живота — бесценно вдвойне.
— Устала? — тепло спрашивает Андрей, когда мы выходим из выставочного павильона. Шагает, заботливо придерживая меня за локоть. — Сейчас поедем покормим тебя где-нибудь.
— Громов, я скоро ни в одну юбку не влезу. Ты хочешь, чтобы я была толстая и некрасивая? — Дую губы.
— Просто не хочу, чтобы ты свалилась в обморок. Ты почти не ела в обед.
Да к черту всё. Останавливаюсь посреди забитой машинами открытой парковки и делаю то, о чем мечтала весь прошедший день. Обвиваю руками его талию, и щекой прислоняюсь к теплой мужской груди. Андрей нисколько не удивляется и размещает свой подбородок на макушке моей головы. Поощрительно поглаживает меня по спине. Вдыхаю аромат его парфюма и тону в своих ощущениях.
Как же хорошо.
Зависаем на несколько минут в таком положении. Я просто хочу, чтобы Он был рядом всегда. Хочу всё то, что Он безжалостно отобрал у меня в прошлом. И не желаю Ему сопротивляться.
— Андрей Константинович, — слышу за спиной громкий голос и выплываю из состояния эйфории. К нам бежит тот молочник, которого только что мой бывший муж развёл на скидку, — приглашаем вас с женой на фуршет для наших партнеров, в ресторан «Белиссимо».
— Хорошо, Александр, мы воспользуемся вашим предложением, — хриплым голосом отвечает Андрей, разрывая наши объятия.