Волки и надзиратели (ЛП)

— Думаю, нам пора отдохнуть, — крикнула я, нарушая тишину, которая висела между нами уже несколько часов.
Шерсть на его спине трепетала. Он повернулся, посмотрел на меня желтыми глазами. Мое сердце дрогнуло от страха, но я старалась не подать виду.
— Это место подойдет, — я указала на юный дуб неподалеку. Живой дуб, не то бедно дерево, где обитал совух. Я ощутила волну дружелюбия, исходящую от него, когда я прошла под его ветки и села среди корней.
Дир стоял в стороне. Его лицо было почти полностью волчьим, следы человека остались вокруг челюсти и на лбу. Его глаза стали узкими, хвост подрагивал.
— Стоит идти, — прорычал он.
Я подвинулась удобнее и взглянула на него.
— О, ладно тебе. Я не знаю, как ты, но я не спешу к бабуле! — я вытащила флягу из-за пояса, сделала пару больших глотков, а потом вытерла рот ладонью. — Будешь?
К моему облегчению, оборотень покачал головой. Я не знала, как он пил бы из фляги с таким ртом. Наверное, пришлось бы налить лужу, чтобы он пил оттуда. Это было бы неловко. И тратой хорошей воды.
Я вытащила из мешочка на поясе вяленую оленину, бросила кусочек в сторону оборотня. Он ловко поймал ее пастью, а потом понял, что сделал. Смущение мелькнуло на его лице. Он быстро отвернулся, но я слышала, как он жевал мясо.
Я откусила от своего кусочка и задумчиво жевала, отклонив голову к дубу. День оказался не таким и плохим. По сравнению со вчерашней миссией, столкновение с Квисандораль было почти веселым. Мне даже понравилось. Охота. Приключение. Адреналин. Ощущение жизни после близости смерти.
Я вытащила яблоко из туники, покрутила его медленно. Оно было красивым, странным. Я ощущала старую магию внутри. Я не могла понять, какую магию, я не разбиралась в таком. Но она была старой. И сильной.
Что за заклинание задумала бабуля?
Я хмуро подняла взгляд и встретилась с желтыми глазами Дира, глядящего на меня.
— Что? — спросила она.
Он хмыкнул и зарычал, словно прочистил горло. А потом открыл большой рот, и грубый звериный голос вылетел из-за острых зубов.
— Ты отдашь это? Ей?
— Бабуле? — я вытащила яблоко, подбросила его три раза и вернула в тунику. — Таким ведь было задание?
— Ты не должна, — оборотень повернул тяжелую голову в сторону. Я уловила нотку… мольбы? Было сложно сказать. Голос волка был не для мольбы. Но человеческая сторона в нем проступала сильнее с каждой минутой.
— Не должна, не могла, — я пожала плечами и приподняла бровь. — Ты знаешь, что у меня нет выбора.
— Всегда есть выбор.
— Не в делах с магией бабули, — я вздохнула, стиснув зубы. — Не ты один клялся ей служить.
К моему удивлению, Дир прошел ко мне ближе. Дуб задрожал и махнул ветками с ноткой угрозы. Дир замер, его ноздри раздувались, он посмотрел на дерево.
— Ты ему не нравишься, — я подвинулась на корнях, они двигались неприятно подо мной. — Дубы любят только людей.
— Я человек.
Я покачала головой.
— Может, когда-то был. Но не теперь.
Дир облизнул зубы длинным красным языком, задевшим кончик черного носа. Он с рычанием шагнул ближе. К моему удивлению, дерево задрожало, но уже не угрожало. Оно боялось его? Я собралась встать, но не успела этого сделать, он сел на корточки передо мной, взял меня за руку. Я была так потрясена, что застыла, рот раскрылся, глаза были расширены.
— Всегда есть выбор, — сказал он, и я вдруг поняла, что его глаза стали человеческими: серыми и блестящими… от слез? Нет!
Я попыталась убрать руку, но он сжал крепче.
— Может, выбор невелик, — продолжил он. — Может, это не больше мига колебаний. Но… я видел, как ты приняла выбор, как ты сопротивлялась.
Пересохшее горло сжалось. Я моргнула, и в миг тьмы за веками я вспомнила миг в лесу, когда увидела рыжего оборотня, на которого охотилась.
Но я медлила.
Сопротивлялась.
Не долго.
Но этого хватило.
Мои глаза открылись.
— Семь богов! — возмутилась я. — От этого не было толку. Миг… да даже час или день! Бабуля все равно все делает по-своему. Ее не остановить.
— Ее можно остановить, — Дир сжал мою ладонь сильнее. В его полузвериных пальцах была ужасная сила. — Может, не все мы сможем, но ты другая. Ты — ее крови.
 
— Что? — я охнула и вырвалась. Его длинные когти поцарапали мою кожу, и я вскрикнула от боли. Он удивился, смутился, попятился и сжался. — О чем ты говоришь? — спросила я, тряся ладонью и прижимая ее к груди. — Ты думаешь, раз я — ее внучка, я могу… что? Порвать ее путы на мне? Ха! Зря надеешься.
— Ты могла бы, — его голос стал жуткой мольбой. — Если бы захотела…
— О, думаешь, я хочу слушаться прихотей старой ведьмы каждый час днем и ночью? Думаешь, я хочу быть ее орудием, ее… рабыней? — я встала и отошла от него. Дуб ответил на мою тревогу, грозно подвинул корни вокруг ног Дира, заставил его отпрянуть за круг досягаемости корней. Он глядел на меня с мрачным лицом, его человеческие глаза все еще были похожи на волчьи пристальным взглядом.
— Никто из нас этого не хочет, — сказал он. — Но у остальных нет выбора. У тебя есть. Тебе может не нравиться признавать это, принимать это. Но у тебя есть выбор. И, думаю, ты это знаешь.
Я хотела ругаться на него. Как он мог говорить, что я выбрала бы это рабство? Что я не билась бы зубами и ногтями, если бы думала, что была надежда на свободу?
Я снова сжала яблоко под туникой, пальцы задели твердую шкурку. А если… вдруг он был прав? А если я могла бороться с властью бабули? В словах Дира было немного правды. Я была крови бабушки, и во мне было немного ее силы. И матушка Улла — ведьма округа, где мы жили — говорила несколько раз, что мы с Валерой обладали силой. Я видела силу Валеры своими глазами, и она потрясала, хоть и не была отточенной.
Если она обладала такой силой, могла ли сила быть у меня?
Я медленно вытащила яблоко и поднесла к лицу. Оно было идеальным, чистым, похожим на стеклянное украшение, а не настоящее яблоко с дерева. Его можно было легко разбить. Я могла раздавить его в руках, если бы попыталась.
И для чего его хотела бабуля? Для чего-то ужасного, судя по отчаянию Дира.
Закрыв глаза, я искала в себе, пытаясь найти силу, смелость уничтожить яблоко. Я не была трусихой. Никогда не была. Валера говорила, что я была храброй до безумия. Я могла использовать эту храбрость сейчас. Я могла отвести руку и бросить яблоко, смотреть, как оно разобьется об ствол дерева. А потом прийти к бабуле и сказать, что я не буду ее девочкой на побегушках или убийцей.
Я могла…
Я хотела…
Я хотела развернуться и убежать в Шепчущий лес. Бежать, бежать и бежать, не оглядываясь, затеряться в тенях. Я не хотела быть такой, какой как-то стала.
Я… так много хотела…
Но это было глупостями. И я это знала.
Я выдохнула и убрала яблоко под тунику. Путы бабули были слишком сильными. Дир мог верить, во что хотел. Он мог считать меня слабой. Но он не был на моем месте. Он не знал.
Я повернулась к нему. Его лицо было достаточно человеческим, чтобы я видела разочарование, которое он быстро скрыл гримасой.
— Идем, — сказала я. — Веди, волк. Нужно прийти к бабуле до заката.
Дир моргнул, а потом встал и, упираясь длинными руками, побрел за деревья, его вело чутье. Я повесила лук на плечо, поправила колчан и пошла за ним. Яблоко было тяжелым грузом в тунике. Словно камень на месте сердца.
12
Дир
Ведьма решила, что этой ночью я снова буду служить у стола.
Я стоял у стены в зачарованной форме, борода была короткой, а волосы — убраны назад и завязаны у шеи. Я был неподвижен и тих, словно украшение в зачарованной столовой.
В этот раз Элората нарядила меня и подготовила до прибытия гостей, и я остался на какое-то время один. Это мне не нравилось. Было бы лучше сразу приступит к работе, отвлечься подачей супа и тарелок с нарезанным мясом.