Жека 2 (СИ)
— Евгений, — поздоровался Жека.
— Ну ладно. Осталось ещё Кольку дождаться. Но мы начнём без него. Давайте, хряпнем, ребята и девчата, по соточке.
Разлили коньяк, девчонкам шампанское открыли. Отцу пофиг было, что Сахариха дует алкашку как сок.
— Ой, там манты уже готовы наверное! — Сахариха отставила бокал с шампанью, и побежала на кухню, крикнув оттуда Элеоноре. — Эля, помоги разложить.
Элеонора извиняюще улыбнулась, изящно встала из-за стола, чуть не вывалив свои белые дыньки, и пошла на кухню. Отец Сахара тут же глянул на Жеку свинцовым взглядом.
— Ну рассказывай, Евгений, что за человек ты. Чем живёшь?
— Студент. Учусь в техникуме, скоро диплом получу, — пожал плечами Жека. — Работаю… Иногда… Консультантом. В кооперативе «Удар».
— Яяясно… В кооперативе значит… Молодец. А что со Светкой у вас?
— Любовь, — уверенно сказал Жека. И ведь не соврал!
— Я люблю вашу дочь. А уж она меня… Не знаю. Наверное тоже.
— Зачем ты Фотьяна завалил? — вдруг прямо спросил Сахар, грозно нахмурив брови. — Вы чё тут, охерели совсем? Вы кем себя возомнили???
— Тихо, тихо, Рома! — поднял руку Иваныч, прекращая наезд Сахара. — У нас праздник всё-таки. Зачем человека нагружать? Завалил, значит, было за что. Так ведь, Евгений?
Иваныч, подняв бровь, вопросительно посмотрел на Жеку, ожидая ответа. Прожжёный мужик! И не соврать, ни отмазаться от него. Впрочем, сам же хотел прийти к Сахару, побазарить…
— Мы дело небольшое замутили за городом. На его поляне. Неплохое дело…
— Почему я не знаю? — опять перебил Сахар.
— Мы не знали, пойдёт-не пойдёт. Может, бросать пришлось бы, — осторожно сказал Жека. — Потому и не сказали. Я завтра с мелочёвкой крутанусь на пару сотен, тоже к тебе идти что ли? А оно поначалу так и пошло. Крутились-вертелись там… Денег не было. Потом дело пошло. И тут Фотьян наехал. Сказал по штуке в день ему заносить. А у нас столько общей выручки было, минус зарплата людям, минус расходы, по пятихатке только получалось. И чё мне делать? Разорять всё, губить?
— Чё делать? Ко мне подойти, — вдруг успокоился Сахар. — Ладно. Проехали. Чё там за дело у вас?
— Лыжная база. С кафетерием. Прокат лыж, то да сё… Сейчас весной хотим там большое кафе построить с пекарней и гостиницу. Может, супермаркет откроем…
— Ну, ну… — неопределённо протянул Сахар, и налил всем коньяка.
— Чья там поляна щас будет? — осторожно спросил Жека. — Нам знать надо перед тем как большую стройку затевать. Чтоб бабки не впустую ушли.
— Ничья. Там кроме вашей богадельни нет ничего. Однако знай, Соловей… — помолчал Сахар. — Вкупаться я за тебя не буду. Стой сам, раз ты такой крутой стал. Местные там на вас не сунутся, а абреки или какие залётные, могут. Или Слонов с мусорами наедет.
— Рома… Рома… Что ты за человек? — слегка улыбнулся Иваныч. — Это дело СЕМЕЙНОЕ может быть. Это всё Светке во благо. Да и нам. Будет в той краянке свой человек. Ну что ты как ребёнок? Работают люди — пусть работают. Умеют за себя ответить — хорошо. Не сумеют — к тебе придут. Ладно… Хватит о делах. Ааааа… Вот и Колька!
В дверь позвонили, Иваныч встал, и пошёл открывать, радостно потирая руки.
— Привет, привет родной! Вот я и откинулся! Давайте, проходите!
Сказать, что Жека был удивлён, это ничего не сказать. В зал вошёл… Крот! Причём весь из себя, в костюмчике с галстуком. И с дамой! Женщина среднего роста, средних лет, симпатичная, просто, но со вкусом одетая, в сиреневый брючный костюм. Вежливо поздоровалась, села за стол, мило улыбаясь.
— Вот! Колька пришёл! Мой однополчанин! Вместе в Афгане душманов били! Знакомься, Евгений! — радостно сказал Иваныч, указывая на Крота.
— Да мы знакомы уже! — рассмеялся Крот, здороваясь с Жекой. — Я ж работаю у них. Водилой.
— А… Водила это хорошо… Помнишь, как мы там в Афгане? На БТРах рассекали???
Крот и Иваныч разговорились о чём-то своём, вспоминая былые дни в армии, а Жека подумал, что вот она и загадочка разрешилась. Крот-то был боевым товарищем отца Сахара, и другом сахаровской семьи. Походу, знал вс делишки их. Оставил его Иваныч за сыном наблюдать, и помогать, чтоб не вляпался. А Сахар Крота послал, чтоб в кооперативе наблюдал, и помогал пацанам, если эта помощь в его интересах… Что-то наподобие этого Жека и предполагал. Не просто так же заслали к ним этого мужика. Да и то, что Жека завалил Фотьяна, только Крот мог Сахару сказать, кто же ещё-то? Об этом больше никто ничего не знал…
Потом Сахариха и Элеонора стали разносить горячие, только-только напаренные манты. Аппетитный запах пошёл по залу. Выпили ещё раз, поели, потом ещё выпили. Сахарихе наскучили взрослые базары, и она захотела погулять.
— Чё тут сидеть-то? Пошли на улицу.
— Ну пошли, — согласился Жека.
Время уже позднее, и в кооперативе навряд ли кто был. А по улице, по морозу, какой смысл-то таскаться?
— Пошли ко мне, что ли, чё тут ходить-то? — предложил Жека. Сахариха с радостью согласилась. Ещё бы! Посмотреть, где живёт любимый, это ж так любопытно!
— А тут неплохо! — заявила Сахариха, плюхаясь задницей на диван, и бросая дублёнку на пол. — Чё за музло у тебя тут?
Жека поставил Рому Жукова, и сел рядом. Сахариха склонила голову ему на плечо, и обняла за талию. Жека попытался стянуть с неё кофточку, но она не дала.
— Жееенькаааа! Ну не наааадоооо! Дай хоть посидеть с тобой!
— И как вы жить будете все вместе? — спросил Жека. — Батя с вами будет жить?
— Да! Он здесь будет жить! — Сахариха подняла голову, и посмотрела на Жеку снизу вверх. — А Ромка в свой дом переедет. За городом. В Абрикосовке, или как там её… Уже скоро.
— А ты? — спросил Жека. — Ты с отцом будешь?
— С отцом… — вздохнула Сахариха. — Не в деревне же. Мне учиться надо. На машине каждый раз в школу ездить — ну нафиг. Мне здесь две минуты идти, а там пока соберёшься, пока доедешь… Не… Я здесь буду.
— А хочешь, у меня живи? — предложил Жека, и тут же прикусил язык. Ну нафиг вот сказал ей? Это ж капец спокойной жизни! Однако Сахариха наоборот, сразу же загорелась.
— А чё? Давай! Будем тут жить как муж и жена! Хихихи! — захихикала Сахариха. — И ты меня будешь… Ну это самое… Каждый день, да? А ты сможешь???
На такое нахальство невозможно было не отреагировать, поэтому Жека, несмотря на громкие визги и слабое сопротивление, стянул с хохочущей Светки кофточку, следом лифчик, раздвинул руки, и наконец-то припал ртом к её нежным белым грудям, к розовым пухлым соскам. Как давно хотел! Какие они классные у неё! Ещё немного, и хохот стих, Сахариха замолкла, закрыла глаза, вытянула своё худенькое тело, и взяла Жеку за голову обеими руками.
— Давай уже… — тихо прошептала она.
На следующий день, как и обещал, пришёл в кооператив. Посидели, попивая чаёк, и обсуждая Сахарихиного батю.
— Я не знаю, кем он был, они раньше тут жили, до нас, — сказал Славян. — Этот дом в числе самых первых построили. Ещё в начале 80-х. Говорят, вроде барыгой был. Мутил чё-то с контрабандой. Жену его тоже посадили, они на пару мутили. У них кажись, целая банда была, и даже мертвяки были. Моряки с Владика тайком возили из-за границы джинсы, магнитолы, кассеты, да всякую херню. А этот Александр Иваныч контрабанду покупал во Владике, и сюда возил. С женой мутили, жена-то сидит ещё, но их почти одновременно закрыли, так что тоже откинется скоро. Тёща и тесть твои! Хахаха!
— Да ну тебя в баню, Славян! — отмахнулся Жека.
И тут же подумал, а что будет, если у них с Сахарихой свадьба когда-нибудь наметится? В ресторане, например? В «Гудке»? Как он пригласит в ресторан мать с отцом? Или братьев- сестёр? Они же не привыкши к этому всему? Ещё поди и откажутся… Жека так и не познакомил ещё Сахариху ни с матерью, ни с отцом — боялся, что краснеть придётся за своих простых родителей, после еды обтирающих тарелку куском хлеба.
— Откуда ты знаешь-то про родителей Сахара?
— Так это и не тайна как бы, — удивился Славян. — Крот сказал. Так же и то, что с отцом Сахара вместе в Афгане служили. Потом Иваныч получил ранение в ногу, и дембельнулся. А Крот ещё дослужил, и тоже на дембель пошёл.