Жека 2 (СИ)

— Начинайте с чего? Правильно, с расчётов холодильных камер, необходимых для объекта. С толщины и марки теплоизоляции и тепломатериалов стен камеры, материалов для строительства. Потом расставляйте цеха, как положено по ГОСТу, в самом конце проектируйте торговый зал. И без всяких вычурных очертаний. Прямоугольник, либо квадрат! Прикидывайте сразу, чтобы линии электроснабжения и воды не пересекались — потом госкомиссии замучаетесь пояснения давать при защите. Всё. Свободны. Встретимся через неделю в два часа. К этому времени у вас уже должен быть готов план предприятия и чертёж холодильной камеры с расчётами теплодинамики.
Жека подождал, пока одногруппники радостно покинут аудиторию, подошёл, и сел напротив Иваныча.
— Тебе чего, Соловьёв? — не поднимая головы спросил Иваныч. — Занятие закончено.
— Да у меня дело есть одно, Николай Иваныч…
— Что за дело? — с интересом спросил Иваныч, уже зная, что спросит Жека. С этими просьбами к нему подходили десятки студентов за всё время, что работал тут. И он всегда отказывал — ребята просили дать защищённые проекты из архива. Однако это считалось преступлением — злоупотребление служебным положением. Легко можно было погореть, потому что студенты неразумны, любят хвастаться друг перед другом. Пойдут слухи, которые могут дойти, куда не нужно. И погоришь. Пойдёшь топтать зону на старости лет. Игра не стоила свеч. Это вам уже не по десятке брать за отсутствие на парах.
— У меня друзья-кооператоры кафе собираются открывать за городом, — начал Жека. — С чего начинать, не знают. Это же наука целая. Проект в проектном институте дорого стоит. Вот, Николай Иваныч… Нужен защищённый диплом, чтобы работать по чертежам. Это будет настоящая работа по настоящему проекту.
— Соловьёв! — усмехнулся преподаватель. — Выдача проектов на руки запрещена.
— Но тема моего-то проекта другая совсем! — возразил Жека, и положил на стол преподавателя пару сотен. — У меня столовая. А тут кафе надо на сто мест.
— Ох… Доведёшь ты меня, Соловьёв… — покачал головой преподаватель, и встал, сгребя деньги. — Ладно. Пошли в архив.
Архив был в самом конце административного корпуса, куда и заходить-то никто не заходит. Иваныч отпер дверь, вошёл внутрь, и зажёг свет. А там… Длинные ряды стеллажей, доверху набитые пояснительными записками и чертежами, свёрнутыми в трубочки.
— Мы храним работы только пять лет, потом утилизируем, — пояснил Иваныч. — Давай, посмотрим, что тебе надо. Так… Кафе на сто мест на сырье… Здесь был один проект, который всем понравился. На пятёрку с плюсом защищён. С предложением госкомиссии о внедрении. Но всем как всегда, плевать. Оставь себе. Его уже выкинуть скоро должны — срок хранения истекает. Да и мне, признаюсь, приятно будет, если он в дело пойдёт. Потом не забудь сказать мне, где построили — я посмотрю.
Пока Иваныч искал нужное, Жека нашёл на полке несколько пояснительных записок по своей теме, и сунул под куртку, за ремень. Проект всё равно придется писать самому, но посмотреть расчёты нужно. Там груда трёхэтажных формул с интегралами и дифференциалами. Это очень сильно сэкономило бы время.
Остаток дня потратил, чтоб купить всё нужное для диплома. В первую очередь бумагу и карандаши. Понемногу вечерами начал писать пояснительную записку, складывая написанные листы в папку. Потом их предстояло переплести. Одновременно изучал материалы по кафе. И он ему понравился. Просто и надёжно. Обычный квадрат с летней верандой, которая давала ещё 20 посадочных мест.
Жека показал проект Славяну, обсказал, что и как. Тот не понял ничего, но махнул рукой.
— Говори, чё покупать надо, и во что встанет.
— Встанет как договор заключим, — заявил Жека. — Не армян же позовёшь строить. Это надо строительный трест. С техникой. С миксерами: фундамент заливать, с кранами: разгружать поддоны с кирпичом, и ставить плиты перекрытий.
— Они тебе пять лет строить эту херню будут, — возразил Славян. — И хрен что построят. И денег в пустоту грохнут. Ты смотри, долгостроев сколько по городу. Они ж по пятилетним планам строят.
 
— А это как договор составим. И кому занесём. Помнишь того кента со строительного управления? Он за пару штук мать родную продаст. Короче, надо узнать, кто у них там сметчик. Занести ему, чтоб сумму нормальную поставил за строительство. Потом договор напишем, чтоб начинали строительство в мае, и за месяц построили. И с парой косарей к кенту. Скажем, ещё столько же дадим после стройки. Он здесь жилые дома бросит на пару дней, чтоб там всё сделать. Давай завтра вместе сходим. Кто там, на лыжной базе, Лёха?
— Лёха. С ним два охранника. Пацаны надёжные. Маринка приезжает. Дело прёт. Давай завтра к кенту, с утра.
— Сколько денег у нас на безнале сейчас?
— 50 штук, но если надо, налом ещё чирик наскребём.
— Нормально, — решил Жека. — Сегодня вечером к Сахару схожу, побазарю, что мы поляну ту застолбили. Без этого нет смысла мутить там.
— Сходить с тобой к Сахару? — спросил Славян, внимательно глянув на Жеку. — А то возбухать будет.
— Не. Не надо. Сам схожу. Добазаримся.
Вечером Жека позвонил со своего телефона Сахару. Трубку взяла Сахариха.
— Жеенееечкааа! Ну ты гдеее? — нежно пропела она, и чмокнула в трубку. — Я уже соскучилась! Приходи, зайка моя!
— Ну… Ладно… — не нашёлся что сказать Жека. — А Роман дома?
— Дома, дома, приходи, пожалуйста! Давай! Я тебя ужином накормлю! Давай к 9 подгребай. Ладно?
— Ладно. Подойду.
Жека повесил трубку. Ужин у Сахара — это что-то новенькое…
  
Глава 10
 
Батя Сахарихи
 
Оделся по простецки, в джинсы и белую рубашку — чё там выпендриваться-то… Жека с самого детства был человеком ответственным. Если добазарились к 9 вечера, значит к 9, ни минутой, ни секундой раньше или позже. Подошёл к сахаровскому подъезду рано, за 10 минут. Постоял, покурил, поминутно поглядывая на часы, и на сахаровских шестёрок в девятке у подъезда. Потом пошёл. Качки, уже зная его в лицо, кивнули головой. Жека поднял руку в ответ, и вошёл в подъезд.
— Женя! Как хорошо, что ты пришёл! — встретила радостная Сахариха. — А у меня папу из тюрьмы отпустили! Здорово! Давай, проходи!
— Свет! Ну это, семейный праздник типа, — ответил Жека, обняв подружку, и целуя нежную щёчку. — Чё я полезу-то? Неловко как-то…
— Идииии давай! — Сахариха толкнула Жеку в спину, призывая идти в зал, где негромко играла музыка, и слышались голоса. Элеонору услышал точно.
Жека вошёл в зал, и поздоровался. Всё-таки не привыкши вот так вот, на посиделки к малознакомым людям ходить. В зале раздвинут большой стол, ломящийся от блюд. Чего тут только не было. Осетрина, икра, чёрная и красная, балык, фаршированная пловом утка, и ещё хрен знает что. Во главе стола сидел виновник торжества — мужик лет 50-ти, в костюме, и при галстуке. Взгляд хищный, как у стервятника. Несмотря на пятак, отмотанный в зоне, вид у него был как с курорта, разве что лысый. Лишь круги под глазами, словно книги ночами читал. Отец Сахара отмотал пятилетний срок в чёрной зоне, и вышел в большом авторитете. Грел братву, вносил деньги в общак, Сахар принимал на воле отмотавших срока, брал к себе в бригаду. Да и в целом, имея такого-то сына, чё не пановать-то, даже за решёткой? Жека сразу же подумал, какое место он займёт в уголовной иерархии города? Явно не будет по-пенсионерски сидеть дома…
Сахар с Элеонорой сидели сбоку от стола. Сахар тоже в костюме и галстуке, Элеонора в абрикосовом платье — груди навыкат. Хорошо накрашена. На ушах большие золотые серьги-кольца.
— Здравствуйте! — поздоровался Жека, и скромно сел за стол, куда ему указала Сахариха. Рядом с её отцом. И сидели все как положено. Во главе стола старший. По правую руку Сахар, потом Элеонора. Напротив Сахара Жека, рядом Светка.
— Вот, папа, это мой пацан! — тонким голоском пропищала Сахариха, и прижалась к Жеке.
— Александр Иванович! — подал руку мужик. — Будем знакомы.