Стюардесса

— Да, девочки, спокойной ночи, — любезно сказал Антон.
Он на прощание приобнял каждую, прошел мимо Динки и склонился над Натальей. Галантно подал ей руку, и она протянула в ответ свою, умащенную душистым кремом. Антон чмокнул ее в запястье, потянул на себя, поднял Наташку с дивана и, обхватив за плечи, направил к двери.
— Спокойной ночи, моя красавица, — нежно произнес он.
Наташка фыркнула, залилась краской и выскочила в коридор, громко хлопнув дверью.
Всю ночь бушевала гроза. Молнии вспыхивали совсем рядом, ярко освещая номер. И почти сразу за вспышкой следовал удар грома.
Говорят, что электрические разряды молний притягиваются к линиям электропередачи, ко всяким электроприборам, а совсем рядом с гостиницей стояла огромная, выгнутая восьмеркой антенна радиолокатора. И Динке казалось, что это из-за нее, глупой и несчастной, все накопившееся в природе электричество решило разрядиться над аэропортом.
Прекрасная погода для поминок Валентина…
А ведь это грозное предостережение ей, Динке. Это чьи-то глаза сверкают огнем, полыхают гневом, заглядывая в окно, это чей-то громовой бас раскатисто грохочет, изрыгая проклятия.
Даже ласки Антона не доставляли ей радости. Он не понимал, что с ней, старался расшевелить изо всех сил, а потом устало откинулся на подушку и заснул под сполохи молний. Наверное, пожалел, что оставил у себя ее, а не Наташку.
Она приподнялась на локте и при очередной вспышке молнии всмотрелась в лицо Антона. Оно на мгновение осветилось так ярко, что отчетливо стали видны глубокие морщины, идущие от носа к губам, резкие «гусиные лапки» у глаз. При таком освещении он выглядел значительно старше и суровее, даже что-то отталкивающее проступило в его чертах.
Динка наклонилась и осторожно провела пальцем по продольной складке на его переносице. Антон наморщил нос и отвернулся. Тогда она тихонько поцеловала его в висок. Антон что-то бормотнул и улыбнулся.
Морщинки разом разгладились, и он мгновенно преобразился в милого пухлогубого мальчика. И такого его Динка готова была целовать и ласкать часами. Она опять чмокнула его, на этот раз в ухо, игриво куснула за мочку, но Антон не оценил ее порыва. Он отмахнулся, натянул одеяло на голову и хмуро буркнул:
— Натаха, дай поспать.
— Натаха?! — прошипела Динка и что было сил вмазала ему кулаком в плечо.
Антон очнулся от сна, подскочил и изумленно уставился на Динку.
— Фу… — выдохнул он. — Ты…
— А ты кого хотел увидеть? — ехидно осведомилась она.
— Чего не спишь? — вопросом на вопрос ответил он.
— Страшно…
— Вот глупая. — Он по-хозяйски обхватил ее рукой, подмял под себя и тут же снова заснул, словно щелкнул выключателем.
Динка вздохнула, закрыла глаза, прижалась к теплому боку и незаметно задремала.
  
Глава 10
 
— Ты что здесь делаешь? — строго сдвинула брови Наталья.
— Работаю, — сдержанно отозвалась Динка.
Она как раз пересчитывала пластиковые упаковки с водой.
— Кажется, ты прикреплена к экономклассу? — уточнила Наталья.
— Ты велела работать с тобой.
— Ситуация изменилась.
— Да бога ради, не больно-то и хотелось! — Динка фыркнула и повернулась к Наталье спиной.
Хочется ей обслуживать Антона — и пожалуйста. До тридцати дожила, а так и не поняла, что мужики ценят не тех, что, как пионерки, по первому зову всегда готовы, а тех, что сопротивляются.
Динка прошла в экономкласс, навстречу ей заспешила Сашенька.
Танька Шохина была в полной растерянности.
— Дин, я не знаю… Третий раз пересчитываю — не совпадает.
— Ладно, давай я.
Динка отстранила Таньку и пошла между рядами кресел, внимательно фиксируя в памяти всех сидящих.
— Шесть, двенадцать, пятнадцать, двадцать, двадцать шесть…
— Сколько? — спросила Танька.
— Девяносто два.
— А у меня вышло девяносто три… — Танька была готова расплакаться.
— А по сводке сколько?
— Девяносто четыре.
— Погоди, давай еще раз.
Динка снова вышла в салон. «Шесть, двенадцать, пятнадцать…»
 
Стоп! Теперь здесь шестнадцать. Кто-то появился на месте 3Б…
Динка всмотрелась в нового пассажира. Ничем не примечательный парень занял свое место посередине, пристегнул ремень и теперь дремал, прикрыв глаза, в ожидании взлета.
Может, она вначале обсчиталась?
Динка пошла дальше, отмечая в памяти каждого.
— Девушка, когда можно выйти в туалет? — спросила полная дама в пятом ряду.
— Скоро, после набора высоты, — очаровательно улыбнулась Динка.
— Сколько мне ждать?
— Не волнуйтесь. Минут десять — пятнадцать.
— Так долго?! — возмутилась та.
Динка послала ей дежурную улыбку и продолжала в уме судорожный подсчет: тридцать два, тридцать восемь, сорок пять…
Стоп! В прошлый раз место у окна было свободно. Динка точно помнила, что полная дама перегибалась через поручень и заглядывала в иллюминатор. Динка склонилась к ней и спросила по-английски:
— Простите, это место в вашем посадочном талоне?
— Ах нет, — повернулась к ней дама. — Я поменялась с тем молодым человеком. — И она повернулась назад, ткнув в пространство указательным пальцем.
Динка обернулась туда, куда указывала дама, и сразу встретилась взглядом с бритоголовым крепышом, который сидел в последнем ряду рядом с проходом. Он был как две капли воды похож на того, из памятной Динке троицы, преследовавшей покойного Павла Кондакова.
Да, точно, он тогда сидел рядом с бровастым… Только сейчас на нем вместо крахмальной сорочки с галстуком была кожаная куртка нараспашку, а под ней черный свитер.
Динка быстро отвернулась и попыталась унять внезапную дрожь.
Везет ей как утопленнику.
Неужели специально подгадал? Вдруг они уже начали преследовать ее?
Спокойно! — приказала себе Динка. Главное — не подавать виду.
Она повернулась и пошла дальше по проходу, подсчитывая пассажиров и изо всех сил стараясь не замечать упорного взгляда бритоголового. Дойдя до последнего ряда, она ткнула в бритоголового пальцем и громко сказала:
— Девяносто четыре.
— Чего? — подскочил он. — Что надо?!
— Ничего, — пожала плечами Динка и выдавила глуповатую усмешку. — Расчет окончен.
Она могла поклясться, что при прошлом подсчете этого типа в салоне не было. И не было того парня, с которым поменялась местами полная дама. Зрительная память Динку до сих пор не подводила.
Вот почему сводка не совпадала. Что ж, теперь все на местах. Можно взлетать. Хотя если бы они с Танькой и недосчитались пассажира, это не повлекло бы сильных неприятностей. Гораздо хуже, когда в салоне насчитываешь больше, чем в посадочной сводке, — значит, на борту «заяц», и необходимо снова вести проверку билетов, которую все равно не заканчиваешь до взлета.
И тогда летит себе неопознанный «зайчик», ты его обслуживаешь, кормишь, поишь, а потом тебе устраивают разборку за то, что плохо следила за посадкой, пропустила на борт лишнего. Еще и премии могут лишить или перевести на землю.
А время работы в наземных службах засчитывают только за половину летного. Значит, придется пахать каждый день, от звонка до звонка, без отгулов, а порой и без выходных. Потому что отдел кадров обязательно обнаружит какую-нибудь недоработку за прошлый месяц или еще что-нибудь…
Потому-то Танька Шохина и обрадовалась, когда у Динки все совпало, даже чмокнула ее в щечку и побежала относить рапорт старшей стюардессе.
А Динка спряталась за шторой и выглянула в салон. Бритоголовый смотрел в окно. Лицо его было напряжено, губы сжаты в тонкую полоску.
Немного расслабился он, только когда лайнер начал разбег по полосе. Бритоголовый крепыш оторвал напряженный взор от окна, откинулся в кресле и прикрыл глаза.
После взлета и набора высоты Динка послала Таньку в салон с водой и конфетками, а сама продолжала наблюдать.