Дом яростных крыльев (ЛП)
Я хрипло выдыхаю, резко запускаю пальцы в волосы и провожу по своим густым локонам.
— Да, — решаю солгать я.
— С кем ты говорила?
— С какой-то женщиной.
А была ли Бронвен человеком? При мысли о том, что она может быть кем-то другим, заставляет волоски на моих руках встать дыбом.
Антони обходит меня и окликает женщину, прося её показаться. Но Бронвен не появляется, что неудивительно.
Когда он заходит ещё дальше в темноту, я вдруг понимаю, что получила то, за чем приехала в Ракс, и теперь… теперь я настолько запуталась, что мне хочется драть на голове волосы. Вместо этого я сжимаю руки в кулаки и решаю сосредоточиться на широком теле Антони, который направляется сквозь кромешную темноту в мою сторону.
— Мне не следовало отпускать тебя одну, — бормочет он.
Я хватаю его за предплечья, желая успокоить.
— Я в порядке, Антони.
Он скрежещет зубами.
— Что она тебе сказала? Чего она хотела?
— Денег, — снова лгу я.
— Ты ей что-нибудь дала?
— Один медяк. Чтобы она могла накормить своего ребёнка.
Ложь просто изливается из меня сегодня.
Его руки дёргаются, и затем раздается звон металла.
— Вот.
Несмотря на то, что мои пальцы всё ещё сжимают его предплечья, Антони удаётся достать монету из кожаного кошелька на поясе.
Я качаю головой.
— Я и так уже тебе должна.
— Фэллон…
Я отпускаю его руки и сжимаю его пальцы вокруг монеты, которую он мне протягивает.
— Пожалуйста, Антони. Я, может быть, и не купаюсь в золоте Тарекуори, но я не бедная.
В конце концов, он уступает и убирает монету обратно в кошелёк на шнуровке.
— Нам пора отправляться домой.
На этот раз я с готовностью соглашаюсь. И не потому, что собираюсь ворваться на королевский пир и найти статую, а потому что мне нужно держаться подальше от этого места… и от слепой женщины, которая только что мне сообщила, что я могу стать королевой, если найду и освобожу пять железных воронов.
Зачем кому-то держать в заточении статуи? Да ещё и несколько? Потому что они сделаны из железа? И почему, чёрт побери, кузнец сделал их в форме домашних питомцев племени, которое атаковало нас два десятилетия назад?
ГЛАВА 10
Я настолько погружена в свои мысли, что едва замечаю, как мы пересекаем канал, и вот я уже стою на пристани, Джиана сжимает моё предплечье и тянет прочь от трёх мужчин, которые привязывают лодку.
— Что с тобой такое?
Как бы я хотела ей рассказать, но тогда я, по-видимому, прокляну кучу незнакомых мне людей.
Я перестаю яростно жевать свою губу.
— Просто задумалась… кое о чём.
— То есть об Антони?
Её глаза как-то странно сверкают. То ли беспокойством, то ли воодушевлением, я не могу сказать, хотя и понимаю, что это совершенно разные эмоции, но моё сознание сейчас не в силах это определить.
— Если ты не планируешь заходить слишком далеко, скажи ему об этом. Он один из немногих, кто тебя послушает.
Последнее, чем сейчас заняты мои мысли, это свидание с Антони, но теперь, когда Джиана напомнила мне о нём, самое первое, о чём я сейчас думаю, это наш поцелуй, а ещё о том, что он может ожидать после него. Выглянув поверх плеча Джианы, я вижу, как он выходит из лодки с превосходной грацией мужчины, который привык жить между морем и сушей. Он встречается со мной взглядом, но не улыбается. В отличие от меня он пребывает в заведённом состоянии с тех пор, как мы покинули Ракс.
Я снова перевожу своё внимание на Джиану.
— Я не очень понимаю, чего я хочу.
Кроме того, чтобы прокручивать в голове весь этот вечер. Всю следующую неделю.
Как бы я хотела, чтобы мама никогда не упоминала Бронвен, и чтобы я не поехала искать её, потому что этой слепой женщине удалось сбить меня с толку и одновременно выбить из колеи. Разве могу я, полукровка, стать невестой Данте на законном основании, найдя какие-то там сокровища?
Бронвен попросила меня не рассказывать о моих поисках или о ней, но она ни словом не обмолвилась о том, что я не могу спрашивать о статуях птиц.
Я поднимаю глаза к мерцающему небу.
— Джиа, в нашем королевстве есть кузнецы, которые работают с железом?
Она утыкается подбородком в шею.
— В Исолакуори есть только один такой кузнец, он поставляет клинки военным.
Мой пульс учащается. Бронвен сказала, что одна из железных птиц находится на Исолакуори. Может ли она быть в кузнице этого человека?
— А что?
Я хмурюсь, так как что-то здесь не сходится. Только чистокровным фейри разрешено жить на Исолакуори, но фейри не могут работать с железом.
— Кузнец — фейри?
— Нет. Он человек. Фейри не могут касаться железа.
— Человек живёт на Исолакуори?
— Как король. Из поколения в поколение.
Она прищуривается.
— Откуда такой внезапный интерес к кузнецам?
Стая иссиня-черных уток взмывает в небо у неё за спиной, капли воды вылетают у них из-под крыльев, точно бриллианты, и падают на змея, который их потревожил.
— Может быть, я хочу достать оружие? Девушке не плохо бы носить с собой оружие, разве не так?
— Даргенто что-то тебе сделал? — Джиана понижает голос до резкого шепота.
Я вздрагиваю, услышав её умозаключение.
— Нет. Клянусь, это не так.
— Что здесь происходит? — Антони останавливается рядом с нами.
— Ничего, — бормочу я, и в то же самое время Джиана говорит. — Фэллон хочет себе оружие. Из железа.
Я начинаю снова покусывать щёку зубами. И зачем ей понадобилось рассказывать ему об этом? Пока они не раздули из мухи слона, я говорю:
— Ладно. Это так. Я бы чувствовала себя в большей безопасности.
Антони смотрит на Джиану. После долгой паузы, его взгляд возвращается ко мне.
— Хранение чего-либо железного это мгновенный смертный приговор. А учитывая твою историю со змеями, с тобой не будут церемониться.
— Я в курсе. Это была глупая идея.
Которая к тому же ни к чему не привела. Точнее, привела меня на Исолакуори, куда мне так или иначе надо попасть.
— Не могли бы вы просто забыть об этом?
Они снова обмениваются долгими взглядами, заставляя меня приподнять одну бровь, так как в них содержится больше чем беспокойство, они словно наполнены молчаливым согласием и секретами.
Риккио и Маттиа неторопливо подходят к нам, хвастаясь своими победами. Риккио хлопает по спине Маттиа, лицо которого покрыто веснушками. Он, должно быть, решил подразнить своего кузена, потому что вечно загорелое лицо Маттиа кажется теперь ещё более рыжим.
— Как насчёт того, чтобы зайти внутрь и выпить по стаканчику? — Джиана подцепляет золотую цепочку, висящую у неё на шее, и вынимает ключ от таверны из лифа своего платья.
Риккио и Маттиа с готовностью соглашаются и следуют за ней.
Антони наклоняет голову.
— Чем бы ты хотела заняться, Фэллон?
Если я сейчас отправлюсь домой, я застану бабушку, которая почувствует моё смятение и начнёт меня расспрашивать, а эта женщина знает меня как облупленную. Если я подожду пару часов, шансы на то, что она уснёт, будут выше.
Подождите… разве Антони предложил проводить меня домой?
Я провожу липкими ладонями по своей юбке.
— Я не готова идти домой. Ни к тебе, ни к себе.
Он кивает на таверну.
— Тогда после тебя.
Я следую за ним, грязь на подоле моего платья оттягивает ткань вниз.
— Запри дверь, — говорит Джиана, когда Риккио, единственный огненный фейри в нашей компании, поджигает фитили нескольких керосиновых ламп.
В Тарелексо так пусто и тихо, словно во всём королевстве фейри в живых остались только мы пятеро. Даже эльфы, которые обычно гудят на пристани, куда-то подевались.
Потому что все сейчас во дворце.
Во дворце, который может стать моим.
Я — королева….
Это полнейший абсурд.
И всё же… я могу представить себя рядом с Данте, и мне не ненавистна эта мечта.