Ради Инглиш (СИ)
— Ты даже не представляешь, сколько это значит для нашей семьи, — бормочет он. — Я отвлеку маленькую забияку, пока твоя мама будет делать бронь. Вы собираетесь ей сказать?
— Когда вернемся, — отвечает Бек.
Марк кивает, а потом подходит и хватает Инглиш в охапку. Спустя несколько минут Анна уже бежала к нам, бросившись ко мне с объятиями. Она, наверное, взволнованна еще больше Марка.
— О, Шеридан, мы так рады. Ты не представляешь, как много это значит для нас. Спасибо тебе.
Я не знаю, что и сказать. «Не за что» как-то не подходит в данной ситуации.
— Я обожаю Инглиш, поэтому счастлива помочь вам. — Это звучит так жалко. Я смотрю на Бека и морщусь.
Он смеется и говорит:
— Нам лишь нужно уладить все это недоразумение вокруг Инглиш. Вот и все, Шеридан. Мы оба знаем, зачем это делаем.
Все напряжение сразу уходит.
— Да, знаем. По правде говоря, мы тоже часть этого плана. Поэтому, если тебе вдруг понадобится наша помощь, сразу обращайся.
— Спасибо. Но я правда восхищаюсь этим ребенком. Она необыкновенная, и я хочу помочь всем, чем смогу.
— Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы удержать тигра в клетке, — произносит Анна.
— Будем надеяться. Причинить боль Инглиш — последняя вещь на земле, которую я хочу.
После моих слов радостное выражение на лице Анны тут же сменяется болезненно тревожным. Но потом в комнату врывается Инглиш и своими кривляньями полностью меняет настроение присутствующих. Анна предлагает вернуться в столовую.
Как всегда, ужин проходит под неугомонные вопросы Инглиш. Новая тема для вопросов — Рождество и Бунниор. Поскольку щенок теперь дело решенное, она пытается выяснить, какие подарки принесет ей Санта.
Бек прерывает ее, сказав:
— Медвежонок, ты, по-моему, чего-то не понимаешь. Бунниор — и есть твой рождественский подарок. Как это ты еще думаешь о том, что тебе подарят?
Это срабатывает на время, пока в ее голове крутятся шестеренки, но потом до нее доходит.
— Неа! Как Бунниор может быть моим подарком? Ведь Санта еще не приходил!
Бек бросает на каждого из нас пристальный взгляд. Марк с Анной лишь пожимают плечами, пока я не прихожу ему на помощь.
— Инглиш, Санта не единственный, кто дарит подарки на Рождество. Ты ведь знаешь это, не так ли?
Она кривит свой милый ротик и говорит:
— Угу.
— Что ж, Бунниор — это не подарок Санты.
— Хорошо.
— Поэтому те, кому уже подарили подарок, не получают его от Санты. Может быть, в следующем году.
Кудри на ее голове прыгают из стороны в сторону, когда она кивает в знак согласия. Очко в пользу Шеридан.
Когда тем же вечером Бек везет меня обратно домой, я говорю ему, что планирую все рассказать директору школы.
— Думаю, я поговорю с ней во вторник после занятий. Тогда же я узнаю, смогу ли продолжать учить Инглиш. Если нет, придется перевести ее в другой класс.
— Хмм, надеюсь, что этого не произойдет, хотя думаю, Инглиш справится с этим. Полагаю, новость о том, что ты будешь ее новой мамой затмит все остальное.
***
Ко вторнику я превращаюсь в сплошной комок нервов. Я останавливаюсь напротив кабинета директора и спрашиваю у Сьюзен, могу ли с ней поговорить. Она отвечает, что могу приходить сразу, как только разойдутся ученики.
День пролетает без каких-либо неприятностей, и когда я добираюсь до кабинета Сьюзен, ее заместитель просит меня подождать пару минут, потому что та разговаривает по телефону. Мне приходится ждать дольше, чем пару минут, поэтому я возвращаюсь в свой класс, чтобы убраться в кабинете и закрыть дверь. Когда возвращаюсь, Сьюзен все еще говорит по телефону. Спустя какое-то время она зовет меня к себе.
— Присаживайся. У нас к тебе есть дело.
— Дело? — спрашиваю я.
— Оно требует определенных разъяснений. Очевидно, Инглиш рассказывает всем своим одноклассникам о том, что ты и ее отец организовали пижамную вечеринку и что он провел ночь в твоем доме.
— О боже. — На секунду я роняю голову на руки, но потом говорю: — Я не так это планировала. У нас было свидание и мы оба уснули. Он спал на диване. Я говорила ей об этом.
— Не имеет значения. Вы оба знаете, что подобные вещи могут быть неправильно поняты. Некоторые родители уже подходили ко мне, и они серьезно настроены написать жалобу. Из-за всего этого они требуют твоего временного отстранения.
— Ты, должно быть, шутишь?
— Хотелось бы, — отвечает она.
У меня вырвается ироничный смешок.
— Как ни странно, именно об этом я и хотела поговорить, потому что Бек и я собираемся пожениться на этих выходных. Инглиш пока не знает, но его родители в курсе.
— Может, когда родители узнают об этом, они не станут ничего усложнять. К сожалению, пока я должна отреагировать на их жалобу.
— И на какое время я буду отстранена?
Сьюзен потирает лоб.
— Если честно, я не знаю. Я никогда не сталкивалась с подобным. Полагаю, пока они не будут уверены, что их детям ничего не угрожает.
— Да это безумие. Я бы никогда не причинила вред детям.
— Я знаю это, Шеридан, и я сделаю все возможное, чтобы и они это поняли.
— Если меня не уволят, и я вернусь сюда, смогу ли я обучать Инглиш дальше или придется перевести ее в другой класс?
— Ты сможешь продолжать учить ее. В правилах ничего об этом не говорится. На самом деле, у нас были учителя, которые обучали своих же детей. Как выяснилось, на них возлагают еще большую ответственность, чем на других учеников.
— Так значит, после праздников я не вернусь в школу, пока мне об этом не сообщат?
Сьюзен хмурится.
— Нет, ты нужна мне здесь. Я против этого. Вся ситуация — полный абсурд, и я хочу, чтобы все знали об этом.
— Я ценю твое доверие и то, что ты веришь в меня.
Она смотрит на меня и спрашивает:
— Итак, это твоя последняя неделя с ботинком?
— Ага, думаю, я сожгу эту чертовую штуковину. — По правде говоря, вместо радости я на грани слез.
— Эй, Шеридан, выше нос. Ты выходишь замуж. Тебе есть, что отпраздновать, и это лишь маленькая неприятность на вашем пути.
— Спасибо за поддержку.
Как только сажусь в машину, я звоню Беку и рассказываю ему о том, что случилось. Он не мог поверить в происходящее. Потом он говорит:
— Не волнуйся об этом.
— Я могу потерять свою работу.
— Если это произойдет, ты можешь работать на меня. Мне всегда нужна помощь.
— Бек, спасибо, конечно, но я хочу преподавать. Я люблю свою работу. Люблю своих детей. Именно поэтому я пошла в школу. Кроме того, что, если юристы той женщины узнают обо всем этом?
Он ничего не отвечает.
— Это может как-то навредить вам?
— Не думаю. Мы никогда с тобой не спали.
— Мы не можем доказать этого. Тебе лучше позвонить своему адвокату…
— Возможно, стоит, — соглашается он.
— А потом тебе стоит решить еще раз, хочешь ли ты жениться на мне.
— Стопроцентно. Наш вылет утром. Мне плевать, уволят тебя или нет. Все ясно?
В моей голове крутится столько разных мыслей, и я не уверена, правильные ли они.
— Печенька, ответь мне.
— Да, понятно.
— А теперь, милая, езжай домой и пакуй чемоданы. Медвежонок сейчас у моих родителей. Они тоже уезжают утром, поэтому она останется на ночь у них. А ты переночуешь у меня.
Он так решительно настроен, что мне ничего не остается, кроме как просто кивнуть. Слова и воздух застревают где-то в горле.
— Шеридан, ты тут?
— Эм, да.
— Хорошо. Я подъеду к тебе около половины восьмого, и мы съездим поужинать. Как тебе?
— Хорошо. Отлично.
До меня только что доходит, что с сегодняшнего вечера я буду спать с этим мужчиной. С Бекли Бриджесом. На что я, черт возьми, согласилась? Ох ты ж твою мать. Мне нужно купить новое белье. Мое выглядит так, будто я ношу его уже более десяти лет. Шины моей машины взвизгивают, когда я выезжаю со школьной парковки и направляюсь в сторону «Таргета». Похоже, моя кредитная карта, которую я редко использую из-за постоянных долгов, сегодня будет опустошена.