Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

Я вспомнил пьянящее чувство освобожденности, испытанное только что, но уже знакомое по вспышкам ярости, накатывавшим в разгаре боя. А ведь тогда я избавлялся как раз от тормозов. Наверно, все сторонние каналы отсекал напрочь. Вот это и превращает людей в зверей, а заодно одаряет непомерной силой, потому что перестаешь делиться ею с другими. Какое искушение, а? Стоит отринуть от себя людей, и ты – герой, почти бог!.. Или раб?
– По-твоему, это киборг? – спросил Гай. – Ничего себе наборец!
– Не нравится? Тогда запиши его в зомби.
– Ой, это уже перебор!
– Не знаю, не знаю, – сказал я, потирая ребра. – Если бы тебя так лягнули… В любом случае за ним стоят люди серьезные, согласен?
– Безусловно. Такая оснастка!..
– Но их прибережем для второй серии – пока что с нас хватит Калиды. Самое время делать ему укорот, как считаешь?
– Неплохо бы, только как? Если он впрямь многотелец…
– Многоженец, – проворчал я. – Многочлен, мать его…
– …то достать его непросто.
– Вот и подумай над этим, ладно? Эту задачку надо решить. Условий уж скопилось порядочно, а времени все меньше. Боюсь, еще день-два, и Калиде наскучит со мной играть. Он ведь такой порывистый, непостоянный!..
Озабоченно кивнув, Гай пропал с экрана. Вот теперь можно вспомнить, что я вернулся домой, и прокрутить обычный ритуал. Не то чтобы омовение, даже самое тщательное, очищало от мирской скверны, однако на душе становилось легче.
Ванна уже дожидалась меня, и только я разлегся, как на ее изголовье забралась Инесса, погрузив смуглые голени в снежную пену, и принялась массировать мои плечи, руки, бока, спускаясь от шеи по сторонам. Кисти у нее сильные – верно, на мне и натренировала, – а где не хватало их, женщина подключала ступни. Затылком я ощущал, как напрягается ее живот, над лицом покачивались спелые груди, точно плоды в райском саду. Вот это я называю отличным сервисом! К тому ж ненавязчивым.
Под искусными руками Инессы я размяк уже окончательно, едва не проваливаясь в сладкую дрему, когда – совершенно некстати – заверещал видеофон. Нехотя приподняв веко, я глянул на дисплей, вмонтированный в стену напротив, и сон слетел тут же: судя по номеру, звонил Калида. Это что, у меня завелся новый приятель? Свят-свят!
– Слушаю! – сказал громко.
На экране впрямь возник толстячок, на сей раз собственной персоной, и вперился в меня. От прежнего Калиды остались только формы – эдакий ночной вариант: затвердевший, налитой. Его будто выплавили в бронзе, а затем расцветили сочными красками. И голос прозвучал, как из бочки:
– Расслабляешься, да?
– Ну, – подтвердил я. – Есть возражения?
– Что же ты сбежал от нас? И как несся-то, как несся? «Быстрее лани». А ведь мы почти родственники.
Еще один. Действительно, тесен мир!
– Надеюсь, Лану не стал наказывать? – пустил я пробный шар.
– Я не обижаю своих любимиц, – как будто даже оскорбился он.
– Ну да, лишь используешь.
– Разве я один? Детей ведь и заводят из страха старости, а я лишь протоптал к бессмертию собственную тропку. Думаешь, когда о ней прознают, следом не ломанется все стадо?
Но догнать меня уж не смогут – поздно.
«И любить тебя поздно, – пришло на ум. – Ты уходишь, как поезд…»
– Значит, ты вроде Дориана Грея: живешь себе и живешь – а стареют твои портреты?
– Им не в тягость поддержать одного бессмертного – ну скинутся по годику-паре… И с каждым десятилетием «портретов» будет больше.
– А утверждали, будто Кощею хватало одного запасного сердца!.. Интересно, во что встанет деткам каждая твоя смерть?
– Ну, у меня-то в резерве полно органов! – осклабился Калида. – Если обеднеют, то не слишком.
– Еще не знаешь, да? А если каждый раз кому-то придется умирать?
– Вот и еще причина, почему не стоит меня убивать. Смерти невинных, знаешь ли, одна за другой… женщины, дети.
Инесса продолжала трудиться надо мной, бесстрастная точно массажный аппарат. Во всяком случае, разговору она не мешала – если не отвлекаться на ее прелести. Но, на вкус Калиды, те явно перезрели. Да и не смотрел он на женщину – лишь на меня.
 
– А может, и нет, – задумчиво сказал я. – Может, тебя просто не отпустят за порог. Будут продолжать снабжать энергией, чтобы поддержать твою никчемную жизнь.
– Да почему тебя так заботит моя смерть?
– Ты ведь наездник – из крупных. Прежде доил отпрысков, теперь подгребаешь под себя садюг. И чтоб прокормить такого Всадника, Хищникам приходится вкалывать вдвое.
– И что? – с жаром возразил Калида. – Разве кого-то волнует, за чей счет он живет? Сколько людишек работают на смерть, а попробуй лишить их такого заработка – ведь взбунтуются!.. И считают себя добропорядочными, и судят других, и морализируют.
– И маразмируют, – проворчал я. – Это и есть те бараны, без которых не прожить вашим волкам. Тоже ведь из «мира животных».
– Вот! – обрадовался толстяк. – А я о чем талдычу? Все вокруг звери, только не всех приручили. Это вообще мир скотов, и если всей душой принимаешь его законы, жить становится легко, а сила возрастает втрое.
– Как у Хищников, когда они настроены на убийство? Действительно, «божьи твари».
Кстати, зачем обязательно терзать овцу, калеча и расчленяя? Какой примитив! А если высосать из нее жизнь, не портя оболочки, то что образуется в итоге: зомби? Послушное орудие Хищника, добавочное его тело, насаженное на управляющее щупальце. И вот такой, коллективный, Зверь много опасней.
Н-да, чем дальше в лес, тем гуще бред.
– Есть ведь и охотники, – прибавил я. – Как тебе эта категория?
– Ну, с волками они еще, может, сладят, – широко осклабился Калида. – Охотнички!.. Вот на царя зверей лучше не посягать.
– Уж не «царь» ли и подослал ко мне одного из своих леопардов?
Толстячок разом помрачнел.
– Потому и звоню, – сказал он. – Ты что, на меня грешишь?
– Ну какой из тебя царь!
Но с него – как с гуся. Это ж надо: столько я разыскивал цельных людей, без недостач и ущербин, а нашел законченного урода.
– Всех подробностей не знаю, – сообщил Калида озабоченно. – Но я играю по иным правилам. Не мой это стиль, ясно? Слишком протокольно, без изысков.
– Хочешь сказать, ты ни при чем? – Я фыркнул. – Так, уже конкуренты завелись! И если там такие «волки», кто же наверху?
– А-а, задумался! Вот и прикинь, кто товарищ тебе, не глядя ни на что…
– Ну да, гусь свинье…
– …а кто лишь и норовит, как бы укорот сделать.
Я ухмыльнулся, вспомнив, что сам недавно говорил Гаю. И будем все ходить укороченные… на голову.
– И где резюме? – спросил. – Резюме не вижу.
– Так ведь на поверхности! Надо сложить наши силы, пока нас самих не вычли – напрочь.
– Класс! И будем, значит, биться плечом к плечу, подпираемые зверьем.
– Слушай, чего упрямишься? Ведь в тебе томится здоровущий клыкастый Хищник. Так выпусти его, пока не окочурился, – пусть покажет себя!
– Ах, ты этого добиваешься?
– Ну конечно! – с жаром вскричал Калида. – Зверю место на воле.
– Или в клетке. И живут они там, говорят, дольше.
– Тебе не кажется, что между нами больше общего, чем меж тобой и твоими приятелями? – вдруг спросил Калида. – Конечно, имею в виду себя нынешнего, а не того болтливого дурня, каким становлюсь днем.
– Между прочим, без этого дурня и ты б не родился, – заметил я.
– До сих пор не могу понять, каким образом мой олух набрел на золотое дно, – развел он руками. – Или повезло?
– А ты уверен, что это везение, а не злой рок?
Не поручусь за дневного Калиду, но этому в упорстве не откажешь.
– Хорошо, взгляни с иного ракурса, – предложил он. – Мы оба, ты и я, связаны с людьми невидимыми проводами. Но ко мне по ним поступает Сила, а у тебя ее забирают. И охота тебе делиться с тупарями, с бездарями? Вот они пусть и сплачиваются в стадо, раз не могут без этого выжить. Но ведь ты не овца, ты – Хищник. Так сбрось же кандалы, высвободи свою натуру!