Выход воспрещен (СИ)
Что-что… накачали меня. А пара уголовников нахваталась моих иллюзий, зассала и свалила за дверь. Нужно этим воспользоваться!
Веки… кто-нибудь, поднимите мне их! С каким трудом я ими шевелю, вспоминая, как надо. Вокруг тишина, полная, ничего не слышно. Кажется, светло. Еще светлее. Пошли, родимые! Н-н-о!
Это было сложно, но я победил. Может быть, дурь стала проходить, может я от диссонанса между плавным кайфом и голосами своих надзирателей так собрался, но вот, лежу, глазками лупаю. И испытываю жестокое жизненное разочарование.
Меня не сковали и не связали, а зафиксировали в позе иисусика, чем-то примотав наглухо задние титановые стержни КАПНИМа к лежанке. Еле-еле могу голову приподнять, да и то лишь, чтобы убедиться, что точно нахожусь в закрытой небольшой комнате, голой как студентка в постели миллионера, что экзоскелет работает, и что на моей руке внезапно нет браслета универсальных часов Стакомска, снять которые совсем непросто. Плохо. В часах маячок.
Правда была нелегкой, но принять её удалось без особых рефлексий. Я с голой жопой незнамо где, добраться хоть как-то до фиксирующих мой экзоскелет креплений невозможно, маячок сняли, значит, подмоги не будет. Дернувшись тихонько пару раз, я понял, что зафиксирован далеко не в четырех точках, а куда больше. Вывод? В данных обстоятельствах я бессилен, а проявлять дальнейшую активность вредно. Надо отдаться кайфу назад, но не до конца. И смотреть по обстоятельствам.
Расслабившись, я закрыл глаза, начав потихоньку уплывать от вновь набирающих силу ощущений. Когда вот-вот должен был наступить порог полной нирваны, задержался в полудрёме. К собственному вялому удивлению, минут через 10 понял, что возвращаться назад ни один из курильщиков не спешит. Видимо, призрачные лица их вконец задолбали. А ведь Нина Валерьевна была права… тех гавриков, что я накрыл в подземелье, очень серьезно прессануло по сознанию кошмарами, но адекватными они остались. Слегка поломанными, но адекватными. Всё всех и сдали…
Хорошие у меня карьерные перспективы. А главное, делать ничего не надо. Плюс учусь на удобную профессию, программирование. Здесь у нас не там, программисты не кодят с мокрой жопой, чувствующей приближение дедлайна, тут они пока работают не торопясь, вдумчиво…
— Я вас на куски порежу, ушлепки! Совсем страх потеряли, дегенераты?! — еще один хриплый голос. Человека мучает одышка. За его спиной невразумительно блеют охранники, обвиняя бесчувственного меня во всех смертных грехах и ужасах, но начальник, тот самый пресловутый Отчим, их не слушает. Вместо этого, он, совсем не стесняясь в громкости голоса, объявляет, что оба идиота теперь не то, что ничего не получат, но еще и торчат ему лично по паре сотен. Но по старой памяти, так уж и быть, счетчик Отчим включит завтра. Дегенераты воют, но жалобно.
Мне достается легкий удар по роже. Затем еще один. Голова исправно мотается, я расслаблен полностью. В голову не допускается множество разного, варящегося в подсознании. К примеру, что неосапианты ну очень уж опасны, поэтому, когда их захватывают доблестные наши или отвратительные подлые чужие, считается правилом хорошего логического тона провести добыче травматическую ампутацию. Ног, рук, хотя бы пальцев. Если вариант перевербовки не вариант. А я целенький. Босс уходит.
Хороший статус-кво. Надо хранить и беречь. Мне очень нужно, чтобы хоть на секунду отключили КАПНИМ.
Находясь в сознании лишь самым краешком, я безвольно валялся на своем ложе. Два ухаря, которым устно выкрутили яйца чуть ли не до щелчка, стояли в комнате, но на меня не смотрели совсем, опасаясь за свою ценную психику. В таком случае можно было бы изобразить что-то из Джеймса Бонда, либо поискать в себе великую скрытую силу, которая освободит внутренние резервы, согнув нафиг титан костюма-ограничителя, но что-то мне рисковать не хотелось. А вдруг найду? Представьте себе, представьте себе, возьму и вдруг найду? И так кошмар ходячий, а стану неограниченным? Тут хоть надежда есть… и желание узнать, что вообще происходит.
Вот под такие веселые мысли я таки не удержал руля у сознания, уплыв нафиг в страну розовых пони под угрюмый говорок двух быдл.
Очнулся, когда уже куда-то катили на носилках. По голосам определил, что народа вокруг куда больше, лязгают они скорее всего оружием, но на меня стараются не коситься, чему виной две сердобольные быдлы, жалующиеся окружающим. Тот самый пресловутый Отчим, шлюхаясь где-то рядом со мной, вовсю угнетает словесно всех подряд, щедро и нервно раздавая обещания по натягиванию глаз на жопы, лишения премий и зарплат, а также и вовсе кар небесных, если присутствующие «не впечатлят сраных поляков».
Охо… поляки? Какие поляки? Видимо, простые поляки, а не Польша. У самого последнего засратого африканского племени «пичундра» шансов на исследование мощного неогена больше. Здесь многочисленные хозяева этой славной страны просто не поймут такой наглости — это раз, а второе — чем им неогенов исследовать? Говном и палками? А я одним куском только для исследований гожусь, тут, как бы, второго варианта тупо быть не может. Как наши товарищи не хоронились, но инфа о Симулянте просквозила в массы, а пастыри этих масс решили, что я им нужнее, чем тут. Идиоты, что сказать. Если я советским ученым 18 лет головняк доставляю, то вы-то куда лезете?
Ладно, едем дальше. Наркоз мой начал уже самостоятельно сдавать позиции, да и цепкая утренняя прохлада, вовсю облизывающая мою гениталию бодрящим сквозняком, всё это меня будило и трепетало. Виду, однако, не подавал. Знаете, соснешь так часок-полтора днём, а потом проснулся, но валяешься расслабленной говяшкой, которой ничего не хочется? И мысля такая нездоровая бродит — а не соснуть ли мне дальше? Вот режим «расслабленной говяшки» и активирован.
Нервы? Какие нервы? Меня свои пару раз чуть не грохнули. Лазили анальными зондами куда не светит солнце всю юность, да кровь качали. Затем вообще настропалили атаковать десяток человек, банально рискнув их жизнями, чтобы проверить мои способности. Специально таких искали! А тут уголовники какие-то…
— Клав, — раздался голос Отчима, — Если он хоть шевельнется, ***шь ему по ногам. По коленям прям! Слышишь? Этот сученок моего брата грохнул.
— А у нас примут некомплект? — засомневалось низкое контральто, явно страдающее синдромом курильщика, — Да и брат…
— Брат есть брат! — каркнул бандюга, — Даже троюродный. Какая собака пискнет, когда буду тереть за это, притоплю на**й, ясно?! Всё, братва, вперед, по местам. Вертушка летит. А ты, Клав… дёрнется — руби ноги, поняла?
Вот че началось-то, нормально же общались. Какого брата? Где брата? Что за Клава?
Вертушка — это плохо, потому что она вертолет. А что делают вертолеты? Они летают на свежем воздухе и машут своим пропеллером так, что у людей, приближенных к механизму, сопли назад к мозгу стремятся. А это нехорошо для моего туманного облика, поэтому у меня туманные перспективы. Переходить из рук в руки опасно, так как велик шанс, что новые хозяева сделают еще укол, после которого я очнусь в клетке-ограничителе, но теперь уже с американским или немецким зондом в жопе. Причем смазанным он не будет по простой причине — я есть не только объект, но и источник знаний о своих способностях. А пребывать вечно в состоянии тумана… идея хорошая, но вдруг не смогу? Вдруг меня как-нибудь залупят обратно?