Выход воспрещен (СИ)

В общем, домой в тот день я топал довольно поздно и один, так как зарядили после лекций меня на полное медицинское обследование. Куда только не лазили, где только не нюхали, но признали годным к обучению и безопасным для населения города. В честь последнего мне было выдано несколько нашивок в виде буквы «К». Правда, тут случилась и небольшая печалька, так как вечерние студенты, наблюдающие идущего на выход меня, мнущего эти самые нашивки, неслабо так шарахались по сторонам, неприятно напоминая тем самым совсем недавнее прошлое, когда я производил на окружающих очень уж негативное впечатление. Объяснений не потребовалось, так как уши четко уловили сказанную за спиной фразу. «Еще один с Коморской…». Суду всё ясно, идём домой, к любимой и родной Юленьке, чтоб её сквозняком всосало.
С общежитием и его начальницей, бабой Цао, всё тоже оказалось не так страшно. У обитателей нашей экзотично-опасной халупы присутствовал ряд триггеров, провоцирующих разное, чаще всего деструктивное. Чтобы избежать самых страшных явлений, нужно было приносить огурцы только в непрозрачных пакетах, не жрать апельсины в коридоре и ни в коем случае не выходить из комнаты, не заклеив все видимые прыщи изолентой или пластырем. Ах да, и не баловаться с камертоном. Фигня вопрос.
…думал я, устало неся к лифту измотанное в науках тело, отягощенное парой батонов хлеба, тетрадками и нежеланием общаться с призраком.
Не донёс.
Дверь ближайшей к лифту комнаты на первом этаже открылась, а высунувшаяся оттуда смуглая тонкая лапка уверенно цапнула меня за локоть, вынуждая остановиться. Повернув голову в нужном направлении, я выпал в осадок — за меня держалась невысокая и очень изящная девушка китайской национальности, худенькая, спортивная, подтянутая, с грудью чуть больше первого размера, аккуратным пупком и узкими спортивными бедрами. Как я это увидел всё сразу? Ну, потому что она была одета лишь в разношенную майку размера на три больше, чем надо, потому и имела в своем полусогнутом состоянии декольте до пяток.
— Эээ…, — проблеял я, пытаясь понять, что происходит. 
— Ты страшный! — выдала девоч… не девочка. Не бывает у детей такого выражения лица, сосредоточенного, прищуренного, оценивающего. Делового можно сказать. Да и голос…
— Эээ…, — вновь я попытался поразить собеседницу интеллектом, потому как, отведя взгляд от личика, я вновь свирепо залип на её смуглые сиськи с почти черными сосками.
— Но это ничего! — тем временем развила свою мысль продолжающая удерживать меня азиатка, — Я Яньлинь! Любиться будешь?!
— Буду! 
Кто это сказал?! Я?! Не может быть, даже не понял, что у меня спросили, даже не понял, что происходит, вообще ничего не понял!!
…однако, уже был оперативно затащен внутрь жилого помещения, а, спустя десяток секунд уже наполовину раздет крайне деятельной женщиной, твердо знающей, чего она хочет. А еще через десяток секунд старые навыки и инстинкты отпихнули в сторону всю эту вашу, дорогая публика, высшую нервную деятельность и мыслительные процессы. Нафиг! Ибо нефиг!
Одной из причин, почему я довольно уверенно шёл по своему второму жизненному пути был тот же опыт, но из первой жизни. Сидящий внутри ворчливый дядя, привыкший к забитым разной дрянью полкам магазинов, к гаджетам, к интернету и всем его прелестям, просто фильтровал всю поступающую информацию. Молодое тело тоскует по развлечениям? Ну давай вспомним какой-нибудь фильм, пока крутимся на турнике. Хочется бабу? Да ты посмотри вокруг, а потом вспомни те миллиарды порнухи, что видел в свое время! Простые советские девчонки, привыкшие к труду и обороне, но не привыкшие депилировать себя, ну никак не танцевали против гладких шлюх из порнухи родного мира. Для того, кто напрягает своей внешностью всех и каждого, воспоминания были спасением.
 
А вот здесь они отказали, причем напрочь!
Времени моя новая знакомая не теряла вообще, да и я довольно быстро прекратил тупить. Правда, потеря девственности от этого процессом естественным и безобразным не стала, потому что голая и крайне конкретная китаянка вовсе не пыталась заморочиться какой-либо романтикой. Она меня банально допихала до своей кровати, попутно помогая избавиться от одежды, а затем, забравшись верхом, начала деловито и энергично трахать.
От ошеломления я даже не сразу сдулся, как обычные девственники, а даже смог пару минут продержаться, чего, внезапно, хватило и девушке, довольно хрюкнувшей и заелозившей на моих бедрах. Правда, это было лишь началом…
Если говорить без мата, то это был самый настоящий стресс-тест, иначе и не скажешь. Без мата. Прыгающая на мне китаянка рассерженно шипела и била по рукам как кошка, стоило мне их только куда-либо протянуть, а когда наступал финиш, вновь начинала напоминать кошку, только принюхивающуюся и прислушивающуюся, каким-то образом определяя, что субъект, валяющийся под ней, скоро вновь станет дееспособным. Потом скачка повторялась. Впрочем, я это все осознал постфактум, а не во время процесса экспресс-лишения девственности. Так и прошли где-то полчаса… дойки, хотя стоит оговориться, что от процесса оба явно получали удовольствие. Затем, после третьего оргазма, мой ошалевший организм заявил твердое «нет» такой эксплуатации, а голая девушка, слегка уже блестящая от приложенных усилий, это умудрилась воспринять. Опять же, минуя мое мнение.
Смуглянка, ловко уперевшись мне ладошками в грудь, выдернула из себя попользованный орган, а затем аккуратно шлепнулась задницей назад, начав нечто вроде собеседования.
— Я — Янлинь, — представилась она, используя указательный палец для большего эффекта, — Цао Янлинь. Двадцать два года. Слышишь? Хорошо. Ты страшный и сильный. Тоже хорошо. Будем любиться. Я со всеми люблюсь, понял?
Не понял. Но помогли. Узкая ладошка смачно приложилась к моей узкой костлявой физиономии, слегка взбалтывая содержимое головы. Послепостельный дурман отступил.
— Не захочешь — не будем, — продолжала девушка, — Захочешь — будем. Часто, много. Но по правилам! Не лизать! Не сосать! Не целовать! Не в зад! Только вот это — и вот туда (указательный палец проделывает недвусмысленные эволюции). Без романтики! Без отношений! Ты пришёл, я пришла, полюбились и всё, понял? Говори!
Несколько осторожных вопросов и решительных ответов картину прояснили. Янлинь Цао нужен был секс с мужчинами. Не то, что в неограниченных количествах, но «много». Нимфоманством тут попахивало лишь слегка, так как сия девушка безусловно была криптидом и её «надо» имело под собой большие, чем обычно бывает, основания. Одно из них тут же мне показали и объяснили, потыкав пальцем в то место, каким меня и затрахали. Оказалось, действительно, вся выжатая из меня жидкость бесследно исчезла внутри девушки, удовлетворенно разглагольствующей о том, что «страшный и сильный» — это очень хорошо. Почему? Потому что могу много, а нормальную девушку мне найти будет сложно, чему Янлинь и рада.
Такие вот отношения. В целом, мне предлагали простую сделку: хочешь секса, двери всегда открыты, пока не закрыты. Если закрыты, то секс уже есть, но не у тебя. Мол, подожди или приходи через час. Ночью нельзя, ночью Янлинь работает. Не нравится? Не согласен? Брезгуешь? Завёл подружку? Свободен!