Неглавная героиня

Причем постарался голосом указать, что думает по поводу моих разработок, возвращаясь к своей привычной язвительной манере.
– Все памперс мне простить не можешь? – отреагировала я ему в тон, копаясь на полке, куда, точно помню, положила ранозаживляющий бальзам. Несмотря на ситуацию и пострадавшего малыша, на губах невольно расплылась улыбка.
После памятного разговора о мести наши отношения стали не то чтобы натянутыми, скорее, перешли в разряд нейтральных, когда реплики лишь по делу, ответы односложные и никаких попыток пошутить, спросить о чем-то отвлеченном или каким-либо другим способом разрядить обстановку. Я не собиралась брать свои слова обратно, как и делать вид, что ничего не говорила, и уж тем более в мои планы не входило вновь ковырять раз потревоженную рану. Что хотела – сказала, заставить изменить решение все равно не вправе, к тому же завтра-послезавтра надо будет его уже выводить за пределы академии. А какие у меня собственные мысли по поводу того, что я могу сделать с его местью, пока лучше умолчу.
– Кстати, что по поводу одежды? Я так и буду светить голым задом? Конечно, первое место по бесстыдству – это лестно, но, как выяснилось, травмоопасно.
– Раньше тебя ничего не смущало, – хмыкнула я и принялась первым делом обрабатывать сердито сопящего тигродраконыша. При ближайшем рассмотрении убедилась, что пострадала только гордость, шерсть как раз и защитила от ожогов. Так что, мазнув полысевшую попу пару раз на всякий случай, принялась смазывать рану лиса.
– Раньше возле моего самого дорогого огнедышащие младенцы с когтями не прыгали, – резонно заметил Сан Линь. – И вообще, ты скупой муж, должен тебя пристыдить. Даже наложниц обычно одевают, пусть не в шелка, а у тебя, можно сказать, жена с ребенком и до сих пор голая.
– Вообще, одежду еще заслужить надо, – съязвила я и даже скорчила рожицу, жаль, он ее не увидел. Но на самом деле о шмотках для этого наглеца я уже думала. И сегодня, возвращаясь с занятий, как раз удачно увидела висевшую на веревке выстиранную одежду моего одногруппника. Пока никто не заметил, схватила несколько ближайших предметов, не разбирая где что, и притащила домой. Потом возмещу парню украденное исподнее. Положу на порожек несколько монет, думаю, он обрадуется: заплачу за полотно как за шелк. Я не стала бы заморачиваться и поделилась своим, но даже на худую лисью задницу мои нижние штанишки не налезут – половой диморфизм, понимаешь. Проще говоря, женщины тут мелкие.
– О, жестокий господин! – трагически взвыл паршивый комедиант, снова чуть было не напугав ребенка. Тот выпустил коготки и мяукнул с огоньком, так что его «мамочка» тут же сбавил тон до не менее трагического шепота: – Я родил тебе ребенка и занимаюсь его воспитанием, разве этого мало?!
– Не, ну это совсем наглость! Ребенка, вообще-то, принесла я! – не выдержав, выдала я, уперев руки в бока. Ну серьезно, зря я там жизнью рисковала, последние нервы тратила, седые волоски зарабатывала?!
– Откуда, кстати? – тут же навострил уши лис. Ну конечно, кто бы сомневался, что он упустит возможность добавить в копилку сведений обо мне еще одно.
– Откуда бы ни принесла, там больше нет, – моментально отмазалась я. – Корми дитя, мамочка, сейчас штаны обеспечу.
  
Глава
 
33
 
– Ты издеваешься?! – как-то задушенно прохрипел лис за моей спиной, когда я уже шла к лестнице. – Это что?!
Обернувшись, я недоуменно моргнула. Сан Линь сидел на кровати и держал перед собой на вытянутых руках то, что жители Поднебесной носят вместо трусов – кальсоны ниже колен из тонкого полотна с запа́хом на завязках вместо ширинки.
– Эм-м? Что тебе не нравится? – Очень хотелось поскорее вернуться к своим записям и как следует поразмыслить над одной придумкой, уже давненько крутившейся в голове, но заботы о «семье» не давали времени.
– Что?! Вот это! – Лис гневно потряс исподним и посмотрел на меня как на врага народа.
Я подошла поближе и прищурилась. Что ему не нравится? Нормальные трусы с рукавом, чистые, расшитые по местному обычаю иероглифами-оберегами… А! Ы-ы-ы-ы!
 
– Ну и чего ты ржешь? – почти через минуту уязвленно спросил Сан Линь, бросая в меня подштанниками. Я к этому моменту сидела на полу и икала от смеха.
– Ы-ы-ы-хы-хы-ы… Прости, я не знала, что парень, которого я обкрадываю, фетишист-извращенец! – едва удалось мне выдавить между приступами дикого хохота.
Поржать было над чем. Я обманулась размером бельишка – вполне на мужскую задницу, то есть существенно побольше моего собственного. Меня даже тонкое кружево по нижнему краю штанин не смутило – китайцы те еще эстеты, причем парни тоже.
Но вот иероглифы-обереги…
Дело в том, что мужчинам вышивают один совершенно определенный набор – от импотенции там, от простатита, от пинка в самое дорогое и все в таком роде. А женщинам…
– Зато у тебя никогда ничего в этих штанах не протечет! – икая от смеха, попыталась утешить я лиса. – Девственность не пострадает раньше времени, беременность будет проходить нормально, а роды выйдут легкими. Ты вообще жена или где? Сам напросился!
– Так ты нарочно?! – Ой, как смешно кое-кто дуется, губы сковородником. Ы-ы-ы-хы-хы-хы! – Да прекрати ты ржать! Баосы, кусь ее!
– Нет, я нечаянно. – Тигренка пришлось отпихивать, потому что он по команде «мамочки» послушно напрыгнул на меня и принялся с энтузиазмом облизывать мне лицо. – Фу, перестань! Не нарочно, сказала же. Просто, кажется, обокраденный мною парень любит тайком переодеваться женщиной. Ну, бывает… мало ли у кого какие сексуальные фантазии. Надеюсь, он не очень огорчится, что я его фетиш поперла. Закажет вышивальщицам новое исподнее на те деньги, что я взамен оставлю.
– И всему-то тебя учить: если ты оставишь деньги взамен вещей, это не кража, – фыркнул лис. Дуться он почти перестал, кажется, его самого уже тянуло поржать, но он держался. – Тоже мне… Совсем к жизни не приспособлена. Баосы, иди сюда. Не лижи ее, заразишься плохими манерами.
– Кто бы говорил. Насчет кражи – поверю тебе на слово, в этом ты специалист. Кстати… – Я вдруг спохватилась. – Как ты ребенка назвал?! Ничего себе имечко!
Да уж. Баосы в переводе с поднебесного на человеческий – скорая насильственная смерть. Отличное имя машины для убийства, но вот как-то коробит немного на фоне милого котика, лижущего тебе лицо шершавым языком и громко мурлыкающего.
– Как захотел, так и назвал, – фыркнул лис. – Первое имя ребенка – привилегия матери. Я вообще считаю, что… Эй-эй! Что опять с тобой?!
Ему было с чего переполошиться. Ибо на этот раз Сиян, мать его за божественную ногу, решил действовать без долгих прелюдий. Меня как пыльным мешком по голове ударили – сонливость накатила резко и с такой силой, что глаза закрылись сами собой, а последний вопль лиса долетел как сквозь мокрую вату.
– Ночью! Ночью это надо делать! – первым делом сообщила я Сияну, как только в глазах прояснилось и я узрела сиятельную, чтоб его, персону. – Зря я тебя столько звала и оставляла сообщения на твой божественный «автоответчик»?!
– Я был занят.
– А сейчас я занята! Верни меня обратно немедленно! Ты соображаешь вообще, в какие моменты меня выдергиваешь? Я там с лисом, и он не привязан, между прочим. Я уж молчу о том, что он снимет с меня пузырь и увидит лицо. – С каждым словом я распалялась все больше и, увлекшись, уже даже тыкала указательным пальцем в щуплую грудь божка.
– Сомнительно. Даром, что ли, ты использовала для стойкости остатки моей энергии, когда создавала свой шлем? Не потому ли не развеиваешь его, а просто снимаешь как материальную вещь, не тратя каждый раз ци на создание нового? – хмыкнул он, растянув губы в язвительной полуулыбке. – Да и Линь никуда не денется, твои пузырики с эфиром вырубят его, как только подойдет к двери. А вернувшись, что-нибудь соврешь правдоподобное, не думаю, что с этим возникнут сложности.
– То есть принципы и громкие заверения, что ты не извращенец, уже в прошлом? Подсматривать за происходящим тебе это не мешает? – сощурилась я.