Меня зовут Виктор Крид (СИ)

Вот и сидели мы на веранде дома в плетеных креслах, наслаждаясь пейзажем. Думали.
- Вик, я думаю поступить в университет, - начал разговор он.
- В какой? Местный? Французский, Германский? Британский? Советский? Американский? - озвучил я варианты.
- Не знаю, - вздохнул он. - А разве я могу поступить туда?
- Нет ничего невозможного, - глубокомысленно заметил я.
- А какой лучше? - задумался он.
- Везде неплохо. Трудно сказать, где лучше.
- А ты, чем заняться думаешь?
- Не знаю. Наверное тоже учиться куда-нибудь поеду. Скучновато здесь. Даже публичного дома приличного нет. В Голландию ездить приходится.
- И тебя устраивают эти... - поморщился он. - Проститутки?
- Чем они хуже? - ответил я, по-удобнее устраиваясь в кресле. - При моей продолжительности жизни, серьезные отношения - это больно.
- А у тебя серьезные отношения были? - заинтересовался он.
- Были, - вздохнул я. - Как не быть?
- Расскажешь? - с интересом уставился на меня Эрик. Вопросы взаимоотношения полов его очень даже интересовали, как и любого нормального половозрелого парня восемнадцати лет. И, даже не столько физиологическая сторона (специализированной медицинской литературы по теме я ему еще в пятнадцать подкинул достаточно, чтобы представление о вопросе иметь. Особенно об опасностях и нежелательных последствиях беспечности. Да и Германия была под боком с ее активно развивающейся с подачи еще Гитлера индустрией порно. Несколько фильмов я ему на кинопроекторе показывал. С подробными медицинскими коментариями процесса и пояснениями некоторых нюансов с использованием случаев из обширной собственной практики, происходящего на экране, пользуясь указкой для обозначения описываемых зон и мест. Надеюсь вопросов, как я их достал, не возникнет? Учитывая мою всегдашнюю связь с криминалитетом), сколько эмоциональная. Конечно романы он о любви читал, да и личный опыт переживаний по поводу одной симпатичной девочки в параллельном классе имел. Но послушать историю об "этом" из уст "старшего брата", обычно бесчувственного и циничного, хотелось.
- Давно это было, - еще раз вздохнул я. Воспоминания эти до сих пор причиняли боль, хоть и утекло с той поры воды мнооого. А все равно. - В Сиаме еще. Я там Муай Боран обучался у одного Мастера. На боях выступал. За деньги. И как-то сумма у меня на руках оказалась большая, - деньги, правда, были в тот раз не со ставок. Я тогда одну пиратскую шайку ограбил. Удачливую. Так что баблище у меня и впрямь карман жгло. Но я и так-то рассказчик хреновый, а уж такие подробности и тем более в свое повествование я вставлять не стал. Незачем. - И пошел я в бардак подороже. Там как раз девственность нескольких рабынь на торг выставляли. Вот я и купил себе первую ночь одной из них.
- Как это? Рабыня? Бардак? Девственность на торг? - понимаю, для него все это дико звучит. Он же в конце концов из цивилизованной Германии родом. Пусть и застал расцвет фашизма, но был слишком мал, чтобы понимать и видеть такие вещи.
- В Азии того времени рабство было обычным делом. Как и в Европе с Америкой, впрочем, - пояснил я. - Бардаком бордель иногда называют. Красивых рабынь выкупали бардаки. И там ночь с девственницей стоит на порядок дороже, чем с обычной шлюхой. Вот и устраивают аукцион, кто больше заплатит.
- Дикость, - отвел от меня взгляд Эрик. Я лишь пожал плечами. Какие времена, такие и нравы.
- Это была европейка. Блондинка. Французская виконтесса. Аннита д' Жерден. Со взятого пиратами на абордаж корабля. Я купил сначала ее первую ночь. Потом взыграло собственническое желание владеть ей единолично. Да и деньги были. Я купил ее совсем. Она оставалась жить там же, в бардаке, но клиентом у нее был только я. Как-то так, - я замолчал.
- А что было дальше? - поторопил меня Эрик.
- Привязался я к ней. Вот что было дальше, - вздохнул я тяжело. Взял со столика стакан сока (чтобы не подавать плохого примера Эрику, я исключил любой алкоголь из своего употребления. Причем не только, когда был дома, но и когда уезжал куда либо. Мне-то от этой отравы ни холодно, ни жарко. А вот у него организм молодой, растущий, исцеляющего фактора не имеет) и отпил из него. - Даже думал бросить все и отвезти ее во Францию, домой к родителям...
 
- И что случилось?
- Не повез. Она за пару лет тот бардак полностью под себя подмяла. Стала там сперва "мамкой", а после владелицей. На тех, кто на нее наезжал, она меня натравливала.
- Что значит "натравливала"? - удивился Эрик. - Ты же не собака.
- Женщины... - невесело улыбнулся я. - Все мы для них, словно собачонки, когда они становятся дороги. А уж меня в то время натравить было проще простого. И так, кидался по малейшему поводу. Только цель укажи.
- Вот как, - задумался Эрик. - Не замечал за тобой особой вспыльчивости или агрессивности.
- Семьдесят лет в монастыре. Научился с собой справляться. Хоть и не до конца.
- Семьдесят лет? - уставился на меня он. - Давно хотел спросить, но как-то к слову не приходилось. А сколько тебе вообще лет, Вик?
- Сколько? - задумался я. - Сейчас 1947. Я родился где-то в 1762-ом. Получается сто восемьдесят пять лет.
- А с Аннитой ты когда встретился? - уже начал подозревать, в чем подвох, Эрик.
- Где-то в 1787-ом, кажется.
Он вообще умный парень. Догадался, что произошло с Аннитой. Не сложно было догадаться, что обычный человек сто восемьдесят лет не проживет. Не стал задавать лишних вопросов и бередить душу.
- Аннита виконтесса д'Жерден. Я во Франции, когда в Сорбонне учился, по архивам порылся. Нет во Франции такой фамилии. И не было никогда. Никакая она была не виконтесса. Просто девчонка, желавшая казаться значимее, чем есть. Такие вот дела, - помолчав немного, добавил я.
* * *
 глава 24 
Выбор перед Эриком стоял трудный. Но он его все же сделал. И выбрал он Сорбонну. Что ж, Франция, так Франция.
Домик в Швейцарии мы продавать не стали. Сдали его в аренду соседям. Те обещали там устроить маленький семейный отель - городок то курортный. Деньги за аренду по договору должны будут отправляться на безличный счет в одном из местных банков.
В тот же банк мы с Эриком, на его уже имя перетаскали пару тонн добытого им золота и столько же серебра.
Мне он тоже счет пополнил, кинув туда полтонны драгметалла.
На этом мы дела закончили и попрощались с гостеприимной страной.
А в Париже я выкупил свой собственный домик, в котором жил тут во время своего обучения. Ностальгия, что тут поделаешь?
Дом по соседству, где росла Николь, стоял пустым. Жить там никто не жил. Только нанятый работник раз в неделю приходил в него убираться и подремонтировать то, что в ремонте начинало нуждаться.
Это меня устраивало, хоть и вызывало некую едва заметную грусть. Что вроде бы я и хотел этой встречи, а вроде бы и не нужна она. Слишком много неприятностей сулит.
Вообще, опрометчиво с моей стороны было тут поселиться всего через четыре года после "смерти" в Польше. Но не в моей натуре бегать и прятаться от собственной тени. Найдут, так найдут. Будем решать по факту.
Лучше бы, конечно не нашли.
Я вложил денег и купил у другого соседа его участок с домом. Снес его и перестроил в хороший спортивный зал. Набрал группу детишек от пяти до семи лет и стал учить их Карате. Чем не занятие?
Через международную биржу, мы с Эриком вложили еще кучу денег в Старк-индастриз, которая с окончанием войны имела некоторые трудности.
Эрик поступил на факультет физики. Я на факультет искусств. Жизнь потянулась своим чередом.
* * *
Впервые это случилось в Альпах.
Я сидел на горном плато и медитировал. Окончил медитацию и взглянул вниз, прикидывая, сколько времени отнимет путь до дома. Прикрыл глаза, вздохнул, представив теплую выпечку, что продавал булочник по соседству, которую я хотел по возвращении откушать в своем любимом плетеном кресле-качалке на веранде.