Меня зовут Виктор Крид (СИ)

Я точно также уселся рядом.
- Точно? - тихо спросил он.
- Точнее не бывает, - ответил я.
Мы помолчали, каждый думая о чем-то своем.
Эрик... Он воспринимался как младший братишка. Не сын, нет. Просто младший брат. И именно так я документально оформил нашу историю. Виктор и Эрик Лэншеры.
Пока были в Союзе, я тайком брил голову, на которой спустя месяц после побега, снова начали расти волосы. Также брил и брови. И бороду. Сохраняя тот образ, в котором меня первоначально увидели. Не железом брил. Огнем. Больно, но того стоило. Хватало на неделю, потом снова начинала пробиваться поросль.
Когда же мы сбежали, перестал это делать. И волосы с бровями отросли. Я снова блондин, а не коленка.
Эрик свою седину после побега с фронта красил. Он теперь тоже блондин.
Не думаю, что нас ищут... особенно активно. Почему? Спустя двадцать минут, после того, как я покинул с мальчишкой на плече зону влияния телепата, всю территорию накрыли залпы "Катюш". Они утюжили землю больше часа. Не думаю, что после такого, там можно будет что-то разобрать. Те тела, что там оставались, должно было размолоть в кашу и раскидать по всей зоне поражения.
Но разумную осторожность проявлять все равно стоит.
- И что теперь? - наконец спросил Эрик.
- Ничего, - пожал плечами я. - Пойдешь в местную школу, получишь нормальное среднее образование. Потом... Подумаем.
- Думаешь стоит? - вяло поднял на меня голову он.
- Твоя сила - физика. Значит физику надо знать. Чтобы знать, надо учиться, - пожал плечами я.
- Логично, - вздохнул он.
- Не переживай ты, - опустил ему на плечи свою лапищу я. - Чего тебе после Аушвица бояться? Ад ты видел. Попробуй пожить нормально.
- Нормально? А как это?
- Как до войны, - ответил я. - Только без мамы.
Он опустил голову и промолчал. Я тоже. Главное уже сказано. Говорить о чем-то еще... я не мастак в этом.
* * *
 глава 23 
- У меня что-то не спокойно на сердце, Виктор, - говорил мне Авраам, наливая в прозрачный стакан виски. - Завтра... Завтра будет эксперимент. Все готово, все проверено несколько десятков раз...
- Боишься? - спросил я, рассматривая стакан в своих руках. Янтарная жидкость красиво преломляла свет горящей на потолке лампочки.
- Не за эксперимент, - хмыкнул он. - Почему-то за Стива я спокоен. Не могу понять почему... За себя боюсь! - вскинул он голову и посмотрел на меня. Выдержать его взгляд я не смог и опустил глаза в стол. Сказать мне было нечего. Завтра его убьют и я не помешаю этому. Гадкое чувство.
- А... - махнул он свободной рукой, потом опрокинул стакан в себя. - Я оставлю формулу тебе! - решительно сказал он, опустив стакан на стол. - Не спорь! Я так решил, - тон его был непреклонен, а взгляд трезв.
Я вздохнул, достал из кармана ручку и пододвинул к себе салфетку. Потом, также молча накидал на ней полтора десятка символов и подвинул Эрскину.
Тот внимательно вчитался в написанное, затем вскинул на меня ошарашенный взгляд.
- Откуда?! - был у него только один вопрос. - Я же никому...
- У нас одинаковое образование, Авраам. Пусть я и выгляжу тупым.
- Ты тупым только выглядишь... - тихо отозвался он. - Я забыл об этом, прости...
- Реактивы, Авраам, - решил рассказать ему способ я.
- Реактивы? - не понял он.
- Реактивы. Ты заказывал реактивы в нужных тебе пропорциях. Катализаторы, реагенты, оборудование. Обсчитать реакции, имея такие данные - задачка для пятого курса, Авраам.
- Значит, они тоже...
- Нет. Они - нет.
- Почему? - удивился Эрскин.
- Я - твой ассистент. Основной и незаменимый. Ты все заказы делал, через меня, - ухмыльнулся ему я.
- То есть?
- Я заказывал и оформлял заявки не на то, что заказывал ты. Ты получал нужное тебе. А везли столько всего, что даже гений химии сломает голову.
- А вдруг...
- Трудно найти черную кошку в темной комнате...
- ...особенно если ее там нет, - уже начиная догадываться, закончил мою фразу он.
- Именно. Половину нужного тебе, доставал лично я. Без всяких заявок. Самые важные, ключевые реактивы не прошли ни по одной бумажке. Не беспокойся. А оборудование... С ним то же самое. Ключевые аппараты уничтожены. Все, что есть в лабораториях - декорация.
 
- Да... Ты удивителен, Виктор, - вздохнул Эрскин. - Я был прав, что позвал в ассистенты именно тебя, - снова налил он в стакан виски, присматриваясь к формулам. - Тут у тебя пара неточностей, - заметил он. - Ничего серьезного, но процесс замедляется, - сказав это, он внес несколько исправлений на салфетке. Я подвинул ее к себе. Прочитал, запомнил. Кивнул. Потом засунул салфетку в рот, прожевал и запил виски.
Эрскин рассмеялся и показал отогнутый большой палец.
* * *
Я стоял рядом с кроватью старика. Добраться сюда было очень не просто. Настолько, что мне пришлось превзойти самого себя, вывернуться на изнанку, потратить неделю на само проникновение. Но вот я здесь. У постели старика, который через два года умрет.
Маленький, слабый, усталый... жалкий. Пока спит. Но быть надо чрезвычайно осторожным. Все равно, что при разминировании навороченной бомбы. Одна ошибка и все...
Быстрое, четкое движение и, не успев проснуться, старик теряет сознание. Грань между двумя состояниями тонка. Но существенна.
Я достаю шприц с голубоватой жидкостью внутри и начинаю инъекции. Быстро, четко, аккуратно.
Затем беру лист бумаги со стола и пишу лежащей тут же рядом ручкой.
"Если коммунизм не построишь ты, значит построить его невозможно. Будь здоров, товарищ Сталин!" Такая вот короткая записка. Ни подписи, ни рисунка-значка. Ничего. Два предложения. Все что я хотел ему сказать.
А теперь путь назад. Не менее сложный. Попасться нельзя. Следов оставлять нельзя. Ничего нельзя. Только испариться утренним туманом, поскольку, когда этот славный дедушка проснется, полетят головы. И мне под этот головопад совсем не хочется.
Но то, что сделано раз - другой раз проще.
* * *
Городок Виллар-Сюр-Оллон, ставший приютом для братьев Лэншеров был умиротворяюще красив. Но ужасно скучен.
Эрику тут нравилось. Мне, вроде бы тоже. По крайней мере три года тут пролетели незаметно. Он ходил в школу, общался со сверстниками, занимался скульптурой и живописью (местный школьный психолог посоветовал). Одним словом - отдыхал душой от пережитых ужасов.
Даже начал потихоньку переходный возраст прорезаться, гормоны свое берут. Но сознание у него было уже значительно старше тела. Так что особых глупостей он совершать не стал. Просто взрыкивал на меня пару раз. Я рыкнул в ответ. Буквально. Он извинился, я тоже. Конфликт исчерпан. В конце-то концов никто не заставляет его быть со мной: парень достаточно взрослый, умный, документы не проблема, деньги тоже (ради тренировки он иногда ходил в горы, где собирал своей силой золото, серебро, пытался почувствовать жилы и вкрапления металла на максимальном от себя удалении).
Но и я в качестве "старшего брата" был не требователен. Не кричал, с наставлениями и советами не лез... без спросу. Учил рукопашному бою. Без фанатизма, просто для поддержания хорошей физической формы, гармоничного развития и красоты тела. В бою-то ему это не потребуется.
Я же... Рисовал, устраивал пешие прогулки и пробежки, занимался дельтапланеризмом, играл на скрипке, тренировался и медитировал на высокогорных плато. Пытался разобраться со своим Зверем. Один раз - случайность. Два - совпадение. Три - закономерность.
Но благоприобретенная паранойя считала, что хватит и двух.
Зверь все еще спал. Сожранный разум телепата дал эффект значительно больший, чем разум мага. Это позволяло мне практиковаться в Ци-техниках и оттачивать их без серьезного внутреннего боя. Это было приятно. Чувство умиротворения и единения с миром. Тишь. Покой.
Но прошло три года. Эрику исполнилось восемнадцать. Он закончил среднюю школу. Настало то самое потом, когда следует подумать.