Прах к праху

Кейт поднесла руку ко рту и потрогала губы. Казалось, они до сих пор горят. Сделала еще глоток, и показалось, что джин имел привкус его поцелуя.
Черт, ведь есть вещи и поважнее. Независимо от того, жива Эйнджи или нет. Независимо от того, есть ли смысл надеяться на ее возвращение. Насколько ей этого не хотелось, но Кейт позвонила Робу Маршаллу и поставила его в известность о случившемся. Ему теперь предстояла малоприятная работа довести эту новость до окружного прокурора. Сэйбин проведет остаток ночи, изобретая для нее наказание. Кейт решила, что завтра ее сожгут у позорного столба.
Впрочем, разговор с Сэйбином беспокоил ее меньше всего. Никакое придуманное наказание не будет страшнее того, какому она подвергнет сама себя.
Всякий раз, стоило ей закрыть глаза, как она видела кровь.
«Ну почему я не осталась! Будь я с ней, она была бы жива».
И всякий раз, стоило об этом подумать, как физиономия Эйнджи превращалась в лицо Эмили, а боль проникала глубже и сжимала сильнее. Куинн обвинил ее в том, что она делает из себя мученицу. Но мученики страдали безгрешно, она же взвалила на себя вину за смерть Эмили. А теперь и Эйнджи…
Ну почему она не осталась вместе с ней в приюте? Почему не попробовала достучаться до ее души? Увы, она не стала этого делать, а все потому, что какая-то часть ее «я» этого не хотела либо ей было все равно. Черт, именно поэтому страшно представить, какой болью это может аукнуться.
«А я-то думала, что у меня все так хорошо получается…»
Кейт поднялась с дивана, чтобы проверить, держат ли ее ноги, и подошла к массивному дубовому письменному столу, который когда-то принадлежал ее отцу. Затем взяла мобильник и, чувствуя ком в горле, набрала номер голосовой почты, чтобы проверить сообщения. Она делала это уже трижды. Пропустив послания от Дэвида Уиллиса и кулинарного инструктора, она наконец услышала то, что хотела.
— 10:05, — объявил механический голос. Затем долгое молчание.
— 10:08. — Опять молчание.
— 10:10. — И снова молчание.
Мобильник она тогда оставила в машине. И не захотела возвращаться, потому что неожиданно ей стало страшно. Кому надо, тот всегда оставит сообщение. Ей тогда подумалось: ладно, проверю позже.
А если эти три раза звонила Эйнджи?
Теперь уже не узнаешь. Остается лишь ломать голову и ждать.
Звонок поступил в диспетчерскую округа Хеннепин в 3:49. Сообщили, что горит машина. Ковач по привычке слушал вполуха. Он продрог до костей. Ноги окоченели. Снег заметало в окно машины, которое он нарочно держал приоткрытым, чтобы не отравиться угарным газом. Может, ему стоит поджечь свою машину? Тогда жар огня растопит его кровь, и тогда те, кто отвечал за выделение служебных машин, снизойдут до того, чтобы осчастливить его чем-то более презентабельным — например, выдадут новый «Хюндай», у которого под капотом не мотор, а беличье колесо.
Но затем назвали адрес, и адреналин моментально превратился в озноб.
Они все-таки расшевелили Коптильщика своим собранием. Ковач тотчас повернул ключ зажигания и резко взял с места, оставляя позади пустой дом Питера Бондюрана.
Убийца только что поджег очередную жертву. На стоянке того самого общественного центра, где недавно закончилось их собрание.
  
Глава 22
 
Кейт выбежала из задней двери дома, даже толком не застегнув пальто. Она успела надеть на ноги «снегоходы», но даже от толстых, тяжелых подошв было мало толку на обледеневших ступеньках крыльца. Она поскользнулась и, издав пронзительный вопль, съехала на пятой точке в заваленный по колено мокрым снегом двор. Однако, не позволив себе даже отдышаться, тотчас снова вскочила и двинулась дальше.
Ковач позвонил ей по дороге к общественному центру. Поджог машины на стоянке. Внутри автомобиля якобы кто-то был.
Эйнджи…
На данный момент никто ничего не знал, однако мысль о том, что это может быть она, жгла мозг, пока Кейт, на ходу нащупывая в кармане связку ключей, торопилась к гаражу.
 
Куинн уже высказал ей все, что думает по поводу ее гаража. Неудачное место. Темный, плохо освещенный закоулок. Здесь можно ожидать чего угодно. И главное, он был прав по всем трем пунктам. Впрочем, у нее нет времени предаваться размышлениям по этому поводу. Любому, кто задумал ограбить ее или изнасиловать, придется подождать.
Не дай бог, если вдруг по дороге ее остановят, подумала она, включая свет. По большому счету, ей вообще не следовало садиться за руль, но ждать, когда кто-то ее подвезет, времени нет. Да и кого нелегкая носит по улицам в такой поздний час? А от ее дома до общественного центра езды не более пяти минут.
Она уже почти подобралась к своему внедорожнику, когда до нее дошло, что свет в гараже так и не зажегся.
Она тотчас замерла на месте — всего на какую-то долю секунды, но в это мгновение все чувства обострились, сердце испуганно встрепенулось. Щелчок кнопкой дистанционного управления, и в салоне машины зажегся свет. «Только не стой на месте, — сказала себе Кейт, — иди дальше». Потому что, если двигаться, шансы остановить ее у кого бы то ни было минимальные. Смехотворная мысль, но Кейт уцепилась за нее, как за спасительную соломинку.
Ну вот, дошла. Рывком открыла дверцу машины и тяжело опустилась на сиденье. Затем быстрой последовательностью движений замкнула двери, завела мотор и нажала на газ. Ее внедорожник качнуло назад, в снег и слегка занесло влево. Внешнее зеркало заднего обзора лишь чудом осталось цело. Задний бампер поцеловал соседский забор, но уже в следующий миг ее железный конь, оглушительно ревя мотором, рванул вперед. Машина вылетела на проезжую часть. Кейт крутанула руль — наверное, слишком резко, потому что ее тотчас занесло на скользкой дороге. На ее счастье, она пронеслась в считаных миллиметрах от капота припаркованного на дороге черного «Лексуса».
Поспешишь — людей насмешишь, напомнила она себе, пытаясь подавить отчаяние и тревогу и не давить с такой силой на педаль газа. Кто бы там ни находился в горящей машине, он или она никуда не денется. И все же ощущение того, что ей нельзя терять ни секунды, заставляло кипеть кровь, жгло огнем изнутри. И если у нее был всего один шанс прогнать страх, — а значит, и чувство собственной вины, — она обязана им воспользоваться.
Улица перед общественным центром была забита полицейскими и пожарными машинами, каретами «Скорой помощи» — красные, синие, белые огни вращались, словно обезумевшие карусели на праздничной ярмарке. Вперемежку с ними стояли вездесущие автобусы телевизионщиков, из которых на тротуар, как крупа из дырявого пакета, сыпались репортеры, операторы и их техника. Уже начался опрос жильцов соседних домов. Сонных людей вытаскивали из постелей и задавали вопросы. В небе кружил дежурный вертолет, поливая слепящим светом прожекторов лужайки и окна домов. В какой-то момент блуждающий луч высветил двух кинологов со служебными собаками.
Если Коптильщик приехал сюда на машине, планируя ее сжечь, значит, домой он ушел пешком. Из чего следует, что он вполне может жить где-то поблизости. То есть в пяти минутах езды от ее дома. Правда, ей меньше всего сейчас хотелось думать на эту тему.
Она проскользнула на своем внедорожнике позади полицейского фургона и, найдя свободный пятачок, поставила машину впритирку к тротуару. Несмотря на поздний час, кто-то из соседей вышел на улицу, чтобы лично взглянуть, что происходит. В результате по периметру оцепления образовалось плотное людское кольцо. Кстати, в него вполне мог затесаться и убийца. Можно сказать, вернулся, чтобы подзарядить батареи, полюбоваться на хаос, который он устроил собственными руками. Впрочем, так это или нет, не узнать, тем более что на данный момент ей куда важнее другие. Кейт нырнула в толпу и, работая локтями и плечами, двинулась вперед.
Взгляд был прикован к спасателям и пожарным, что работали внутри полицейского оцепления, стоявшего на некотором расстоянии от сгоревшей машины. Медики суетились возле жертвы, общаясь между собой на только им понятном пулеметно-телеграфном языке.