Прах к праху

— Это ведь вам не соседский ребенок, — продолжила Кейт. — У нее была трудная жизнь, она ожесточилась, но в данном случае, похоже, хочет поступить правильно. И если сейчас проявить спешку, это никому не пойдет на пользу. Если хотите подтверждения моим словам, спросите Куинна. О сотрудничестве со свидетелями в подобных делах он знает не хуже меня, — проговорила Кейт. Немного лести в адрес спецагента не повредит. В конце концов, он у нее в долгу. И это еще мягко сказано.
Нобл деликатно откашлялся.
— А что вы скажете о гипнозе? Не пытались применить?
Кейт отрицательно покачала головой.
— Эйнджи на это не пойдет. Гипноз требует доверия. У этой девушки его к нам нет. Здесь бессилен даже Оскар.
— Мне ужасно не хочется выступать в роли адвоката дьявола, — произнес Нобл, вставая с неудобного стула. — Но откуда мы можем знать, что так называемая свидетельница действительно кого-то видела? По-моему, она из тех, кто ради денег готов на все. Не удивлюсь, что вознаграждение — ее единственная цель.
— И она раскатала губу до того, как это вознаграждение было назначено? — съязвила Кейт. — Если это так, то ей вообще цены нет, потому что она еще и ясновидящая. После двух первых убийств ни о каком вознаграждении не объявляли.
Кейт посмотрела на часы и чертыхнулась под нос.
— Боюсь, джентльмены, я вынуждена покинуть вас. Через несколько минут я должна быть на слушании дела, и мой клиент уже наверняка паникует, что меня там пока нет.
Сэйбин обошел стол и, присев на край, сложил на груди руки. Лицо — темнее тучи. Кейт узнала позу. Именно таким в прошлом году его запечатлел на своих страницах местный журнал. Тед Сэйбин словно всем своим видом давал понять, кто он такой. На то он и окружной прокурор, чтобы с ним считались.
— Хорошо, Кейт, даю тебе время. — Он произнес эти слова так, будто делал ей огромное одолжение. А ведь кто, как не он, сам навязал ей эту свидетельницу? — Но нам нужны результаты, причем в самом ближайшем будущем. Мне казалось, что из всех адвокатов отдела ты понимаешь это лучше других.
— Сегодня днем она снова будет работать с Оскаром, — сказала Кейт, направляясь к выходу. Сэйбин отошел от стола и, положив ей руку между лопаток, проводил до двери.
— Ты успеешь после слушаний поработать с ней?
— Успею.
— Потому что Роб мог бы отправить на слушание кого-то вместо тебя.
— Нет, сэр. Слушание продлится недолго, — пообещала Кейт с вымученной улыбкой. — Кроме того, я бы не рискнула передавать этого клиента кому-то из моих коллег. Они потом мне голову оторвут.
— Может, мы попросим агента Куинна присутствовать, пока Оскар будет работать с девушкой? — предложил Сэйбин.
Кейт показалось, будто ей между лопаток вогнали нож.
— Не понимаю, какая польза будет от его присутствия.
— Нет, ты все-таки права, Кейт, — возразил он. — Это необычная свидетельница. У Куинна же огромнейший опыт. Вдруг он подметит что-то важное, предложит новую стратегию… Я позвоню ему.
Кейт шагнула за порог и, закрыв дверь, секунду постояла так.
— Это все мой длинный язык.
— Кейт… — раздался рядом с ней голос Роба Маршалла. Конлан резко обернулась.
— Ты хорек! — прошипела она. Это единственное, что она могла позволить себе. Ведь если говорить начистоту, с каким удовольствием она бы схватила его за уши и хорошенько встряхнула! — Ты сам дал добро на то, чтобы я поместила Эйнджи в «Феникс». А теперь стараешься уверить Сэйбина, будто это моя затея! А я-то думала, что у вас договоренность по этому поводу. Так и сказала Ковачу. И еще обвинила его в паранойе, когда он засомневался.
— Я перетер с ним идею о «Фениксе»…
— Но ведь Сэйбин против!
— Он не сказал «нет».
— Но и «да» он тоже не сказал!
— Просто с него хватает других забот. Я знал, Кейт, что идея тебе понравится.
— Не пытайся перевести стрелки на меня. Возьми ответственность на себя. Хотя бы ради разнообразия. Это что, такой великий труд?
Роб покраснел и громко засопел носом.
— Кейт, тебе когда-нибудь приходило в голову, что я старше тебя по должности?
 
Она прикусила язык, чтобы с него не слетела очередная колкость, и постаралась наскрести последние крохи уважения к начальнику.
— Извини. Погорячилась.
— А еще я твой начальник и отвечаю за это дело, — в голосе слышалось плохо скрытое раздражение.
— Не завидую твоей работе, — сухо заметила Кейт. — По идее, должна делать все тебе назло. Чтобы ты снял меня с этой бочки с порохом. Но почему-то не горю желанием с нее слезть. Мазохистка, вот кто я такая, — призналась она. — Наверное, это все мои шведские гены.
— Для работы со свидетельницей мне нужна только ты, — отозвался Роб. Он поправил съехавшие очки и улыбнулся, как человек, у которого болит зуб. — Так кто теперь из нас мазохист?
— Извини. Просто мне не нравится, когда из меня пытаются сделать пешку в большой игре, только и всего.
— Сосредоточься на результатах.
Его отношения с Тедом остались в целости и сохранности. Явную грубость спишут на всем известное зазнайство, и Сэйбин простит ее, потому что он к ней явно неравнодушен. Роб же повел себя как дипломат, а не как начальник. В очередной раз подтвердилось: цель оправдывает средства.
— Знаешь, я не люблю всякие заговоры, — сказала она, все еще злясь.
Ей очень хотелось вырвать Эйнджи из лап Сэйбина, и она не собиралась делиться с Маршаллом мыслями по этому поводу. Ее по-настоящему раздражало, что Роб ее обыграл. Нет, она никогда не согласится, что он умнее ее, проницательнее и вообще в чем-то превосходит. Не самое лучшее отношение к начальнику.
— Ты что-нибудь узнал от своих друзей в Висконсине? — спросила она.
— Пока ничего.
— Было бы здорово, если бы выяснилось, кто она такая. Пока же у меня такое ощущение, будто мы работаем с завязанными глазами.
— У меня есть видеозапись допросов, — сообщил Роб. — Я подумал, вдруг они пригодятся. Нужно сесть вместе и внимательно их пересмотреть. Можно даже привлечь к этому делу Куинна. Хотелось бы услышать его мнение.
— Верно, почему бы нет? — согласилась Кейт. — Скажи мне, когда договоришься о просмотре. А сейчас мне пора в суд.
Черт, не лучше ли было остаться дома и стукнуть себя молотком по большому пальцу? По крайней мере, эта боль быстро пройдет. Не то что Джон Куинн…
— Я боялся, что вы не придете, — сказал Дэвид Уиллис с нескрываемой обидой в голосе. Он подбежал к Кейт, пока та обходила группки адвокатов в вестибюле перед входом в суд.
— Извините за опоздание, мистер Уиллис. Я была на совещании у окружного прокурора.
— По моему делу?
— Нет. Ваше дело готово к рассмотрению.
— Мне ведь не надо выступать со свидетельскими показаниями?
— Не сегодня, мистер Уиллис. — С этими словами Кейт повела клиента в зал. — Это всего лишь слушание. Обвинитель, мистер Мерсед, представит необходимые свидетельства, чтобы привлечь мистера Зубека к ответственности.
— Но ведь он не заставит меня давать показания или делать что-то в этом роде? — уточнил Уиллис. Вид у него был испуганный.
Кейт почему-то решила, что именно так Дэвид Уиллис выглядел в школьном выпускном альбоме в семидесятые годы: очкарик со старомодной стрижкой «под ежик», в брюках дурацкого зеленого цвета, которые на талии сидели на дюйм выше, чем положено. Похоже, что Уиллиса шпыняли всю жизнь.
На слушание он пришел в черных роговых очках, сломанных во время нападения и скрепленных в двух местах изолентой. Левая рука в гипсе. На шее ортопедический воротник, делавший его похожим на черепаху.
— Это вам не сериал «Мэтлок», — успокоила его Кейт.
— Просто я пока не готов. Знаете, нужно себя настроить.
— Верно, мы это отлично понимаем, мистер Уиллис. — Еще бы, ведь всю последнюю неделю он названивал каждый день, чтобы напомнить о себе: ей самой, Кену Мерседу, секретарше Кена, телефонистке суда…
— Надеюсь, я не подвергаю себя опасности? Он ведь будет в наручниках и кандалах?