Прах к праху

— Господи, как же я хочу принять душ! — прошептала она и, входя в гостиную, вся передернулась.
— Что, не понравился голубчик? — спросила Мосс с нарочитым деревенским акцентом.
Лиска скорчила гримасу — та предназначалась напарнице, но причиной также был стоявший в доме запах — смесь освежителя воздуха и застарелого табачного дыма.
— Ну, я его разговорила!
— У тебя ни стыда, ни совести
— Исключительно по долгу службы.
— Как я рада, что у меня климакс.
Впрочем, Лиска уже сделалась серьезной и обернулась на дверь.
— Если честно, то эти несостоявшиеся копы меня заколебали. Строят из себя бог весть что. Как будто им не хватает власти. На самом же деле это не что иное, как комплекс неполноценности. И, как правило, они имеют зуб на женщин… Эй! — неожиданно воскликнула она и просияла. — Я должна поделиться этой теорией с нашим красавчиком, агентом Куинном.
— Ну, ты и шлюха!
— Скорее, оппортунистка.
Окна гостиной Джиллиан Бондюран выходили на реку. Мебель в комнате, похоже, была новой. Мягкий диван и кресла цвета овсяной каши. Кофейный столик со стеклянной столешницей и прочие поверхности присыпаны порошком — это постарались криминалисты, когда исследовали отпечатки пальцев. Телевизор с огромным экраном и дорогая стереосистема. В одном углу письменный стол и книжные полки ему в тон. На полках — учебники, тетради и прочие вещи, так или иначе связанные с учебой в университете. Стоят, как солдаты, стройными рядами — это тотчас бросалось в глаза. У другой стены примостилось, блестя черными боками, электропианино. Кухня — а она хорошо просматривалась из гостиной — сверкала чистотой.
— Надо узнать, кто наводил здесь порядок — она сама или приходящая прислуга.
— Не слишком похоже на жилье бедной студентки, — заметила Лиска. — Но, с другой стороны, эта девушка во всех отношениях не была из разряда средних. Ведь кто в ее возрасте уже успел исколесить пол-Европы?
— И все-таки учиться она приехала сюда. Интересно, по какой причине? Она ведь могла поступить куда угодно — в Сорбонну, в Оксфорд, в Гарвард, в университет Южной Калифорнии… Могла податься туда, где тепло, где каждый день светит солнце. В какую-нибудь экзотическую страну… Но вернулась сюда. Почему?
— Чтобы быть ближе к папочке.
Мосс обошла гостиную, пытаясь выхватить глазами хоть что-нибудь, что могло бы послужить зацепкой.
— Думаю, да. Это вполне разумное объяснение. И все же… У меня с дочерью, Бет, прекрасные отношения, но как только она окончила школу, так тотчас заявила, что уедет.
— И куда же?
— В Мэдисон. В Университет штата Висконсин. Мой муж — не Питер Бондюран. Ей пришлось выбирать университет поближе к дому, — произнесла Мосс, оглядывая глазами названия журналов — и профессиональные, по психологии, и «Роллинг Стоун» [7].
— Если бы мой родитель имел миллион баксов и был готов раскошелиться для меня на такую хату, то я бы тоже согласилась составить ему компанию. Эй, может, мне попросить Бондюрана, чтобы он меня удочерил?
— А кто был здесь вчера?
— Как только рядом с телом нашли водительские права Бондюран, сюда прислали двух ребят из управления — на всякий пожарный. Проверить, вдруг она дома. Жива, здорова и даже не знает, что ее убили. Затем Сэм приезжал вместе с Элвудом, чтобы осмотреть дом, поговорить с соседями. Никто ничего не знал. Они взяли ее записную книжку с адресами, чеки, телефонные счета и кое-что еще по мелочам. Но ничего существенного не нашли. И потому решили, что если она принимала наркотики, то криминалисты все равно это обнаружат.
— Может, все ценное она носила в сумочке?
— Ага, сумку могут украсть, и тогда пиши пропало. Нет, вряд ли. К тому же уж слишком тут все чисто и аккуратно. «Нарики» обычно устраивают свинарник.
На втором этаже — две спальни, каждая с отдельной ванной комнатой. В своем крошечном домике в Сент-Поле Никки Лиска была вынуждена делить микроскопическую ванную с двумя сыновьями — одному одиннадцать, другому девять. И хотя, работая в полиции, зарабатывала она неплохо, такие вещи, как хоккейная форма или брэкеты для детей, съедали приличную часть ее доходов. Алименты же, которые через суд удалось стрясти с бывшего супруга, были курам на смех. Время от времени ее посещала мысль, что в свое время она залетела явно не от того, кого нужно. Нужно смотреть на размер кошелька избранника, а не на другие вещи.
 
Спальня Джиллиан поражала чистотой и аккуратностью — до такой степени, что казалась почти нежилой. Огромных размеров кровать была голой — постельное белье сняли криминалисты и забрали в лабораторию, чтобы проверить на предмет следов крови или спермы.
Никакой одежды, наспех брошенной на стул или даже на пол, наполовину выдвинутых из комода ящиков, из которых бы свисали лифчики или трусы, ни гор брошенной обуви. Ничего. Это не шло ни в какое сравнение с собственной спальней Лиски, у которой никогда не доходили руки до генеральной уборки. Тем более кто видит царящий в ней бардак? Только она сама и ее мальчишки. А кто-нибудь когда-нибудь заглядывал в спальню в Джиллиан Бондюран?
Над массивным дубовым комодом — зеркало, но никаких фото — ни бойфренда, ни родственников. Лиска вытащила ящики из прикроватных тумбочек. Никаких презервативов. Чистая пепельница и крошечный коробок спичек из кофейни. В общем, ничего такого, что могло сообщить хоть какую-то малость о хозяйке безукоризненно чистой спальни. Это навело Лиску на два возможных объяснения: либо Джиллиан Бондюран была помешана на чистоте и порядке, либо кто-то успел побывать здесь после ее исчезновения и замести следы.
Спички и запах табачного дыма, но пепельницы все до единой вымыты до блеска…
Ключ имеется у Ванлиса. Кого еще можно добавить в этот список? Питера Бондюрана? Неулыбчивую подружку Джиллиан? Убийцу? Ведь у него теперь имеется ключ от ее дома, ее адрес, ее машина, ее кредитки. Ковач моментально отдал банкам распоряжение отслеживать любые операции с кредитками Джиллиан после ее исчезновения в пятницу вечером. Пока что таковых не было. У каждого копа в городе имелось описание и номера красного «Сааба». И снова ничего.
Главная ванная сверкала чистотой. Выдержана в фиолетово-зеленых тонах. Повсюду разложены куски душистого мыла — скорее для интерьера, чем для того, чтобы ими пользоваться. Шампунь на полке от Пола Митчелла, а судя по стикеру, приобретен в парикмахерском салоне торгового центра «Динкидейл». Что ж, это уже пусть крошечная, но зацепка. Может, Джиллиан что-то рассказывала своему парикмахеру… Ни в аптечке, ни под раковиной не обнаружилось ничего, что представляло хотя бы минимальный интерес.
Вторая спальня оказалась поменьше. Постельных принадлежностей на кровати не было и здесь. В стенном шкафу на плечиках развешаны летние вещи, изгнанные сюда из главного шкафа стремительным приближением промозглой местной зимы. Ящики комода набиты всякой всячиной. Лиска обнаружила несколько трусов, черных, шелковых, пятого размера, черный кружевной лифчик, полупрозрачный и не новый, размер 34 В. Пару дешевых черных лосин с дыркой на одной коленке, размер S. Все эти вещи были аккуратно сложены, но у Лиски возникло подозрение, что принадлежат они не Бондюран, а кому-то еще.
Подруге? Может, это подтверждение тому, что здесь постоянно проживала другая девушка? Тот факт, что второй спальней кто-то пользовался, перечеркивал версию о возможном любовнике. С этими мыслями Лиска вернулась в главную спальню и вновь прошлась по ящикам.
— Что-нибудь откопала? — поинтересовалась Мэри, предельно аккуратно появляясь в дверном проеме, чтобы не перемазаться порошком для снятия отпечатков пальцев.
— Особо ничего. Либо эта Бондюран каждый день наводила тут чистоту, либо до нас с тобой, да и прочих наших, здесь кто-то побывал и в буквальном смысле все вылизал. Бондюран пропала в пятницу вечером. Если предположить, что убийца имел ключи, в его распоряжении было двое суток.