Прах к праху
«Боже мой, Кейт, можно подумать, ты его боишься», — подумала она, выезжая на своем внедорожнике на Четвертую авеню. Куинн остался в прошлом; она — взрослая женщина, а не какая-то там сопливая девчонка, которая поругалась с кавалером-одноклассником и не может посмотреть ему в глаза в классе.
— Куда мы? — подала голос Эйнджи, крутя ручку радиоприемника, в надежде поймать станцию, транслирующую рок-музыку. В следующую минуту салон огласился стенаниями Аланис Моррисет, лившей музыкальные слезы по поводу расставания с возлюбленным.
— В город. Что бы ты хотела съесть? Посмотреть на тебя, тебе явно не помешало бы что-нибудь жирное с высоким содержанием холестерина. Свиные ребрышки? Пиццу? Бургер? Пасту?
Девушка лишь равнодушно пожала плечами — этот жест наверняка выводил из себя не одно поколение родителей, начиная с Адама и Евы, и порождал желание придушить собственное чадо.
— Мне все равно. Лишь бы это был бар, потому что я хочу выпить.
— Думай, что говоришь.
— А что? У меня есть водительские права, — с этими словами она откинулась на сиденье и забросила ноги на приборную доску. — Закурить хотя бы можно?
— Не курю. Бросила.
— И давно?
— С восемьдесят первого года. Правда, время от времени срываюсь. Кстати, убери ноги с приборной доски.
Эйнджи со вздохом убрала ноги и удобнее устроилась на сиденье.
— А зачем вам понадобилось везти меня на обед? Я ведь вам не нравлюсь. Могу поспорить, что вы предпочли бы вернуться домой к мужу.
— Я в разводе.
— С тем парнем, что оставил сообщение на автоответчике? Как его там, Куинн?..
— Нет, но это тебя не касается.
— А дети есть?
Ответом на вопрос стало молчание. Если признаться честно, Кейт не знала, как на него ответить, чтобы лишний раз не бередить старые раны.
— У меня есть кот.
— Вы живете в центре города?
Адвокат покосилась на спутницу, а затем вновь сосредоточила внимание на дороге.
— Давай лучше поговорим о тебе. Кто такой Рик?
— Кто?
— Имя, что вышито у тебя на куртке.
— Мне она досталась уже с этим именем.
Переводим на человеческий язык: имя парня, у которого куртка была украдена.
— И давно ты в Миннеаполисе?
— Прилично.
— Сколько тебе было, когда родители умерли?
— Тринадцать.
— И сколько ты живешь одна?
На миг девушка смерила ее пронзительным взглядом.
— Восемь лет. Можно подумать, я не поняла, к чему вы спрашиваете.
— Попытка не пытка, — пожала плечами Кейт. — И что же с ними случилось? Несчастный случай?
— Да, — тихо ответила Эйнджи, глядя прямо перед собой. — Несчастный случай.
Да, здесь явно что-то нечисто, подумала Кейт, выруливая с Девяносто четвертой улицы на Хеннепин-авеню. В принципе она могла угадать ключевые моменты — алкоголь, пьяные разборки, цепочка несчастливых обстоятельств. По сути дела, за плечами у каждого уличного ребенка похожая история. И у каждого, кто угодил за решетку. Семья — отличная питательная среда для специфического вида бактерий, что искажают восприятие мира и пожирают надежду. С другой стороны, ей было известно немало примеров, когда люди, выросшие в таких семьях, шли работать в полицию или становились социальными работниками. Можно сказать, оказавшись на распутье, они выбрали в жизни совершенно другую дорогу.
Она вновь невольно подумала о Джоне.
Дождь перешел в густой серый туман. Тротуары пусты. Центр, вопреки своему названию, располагался на приличном расстоянии от деловой части города. Это был облагороженный стараниями властей район, с ресторанами, торговыми комплексами, кофейнями, кинотеатрами, а центром Центра, если так можно выразиться, являлось пересечение Лейк-стрит и Хеннепин-авеню. Как ни странно, отсюда рукой подать до другой части города или даже другого мира. Печально известный Уиттиер, с его черными бандами, перестрелками и полицейскими облавами…
Центр зажат между двумя озерами — Калхун и озером Островов. На сегодняшний день здесь обитали главным образом преуспевающие яппи.
Дом, в котором выросла Кейт и который сейчас принадлежал ей, располагался лишь в двух кварталах от озера Калхун. В свое время, задолго до того, как район стал модным и дорогим, родители купили здесь скромный домик в деревенском стиле.
На обед Кейт решила заехать в заведение под названием «Ла Луна». Этот паб располагался в отдалении от оживленной площади Калхун-сквер, так что припарковать машину на практически пустой стоянке не составило труда. Ей же сегодня меньше всего были нужны шум и толпы народа, тем более что ее спутница могла воспользоваться ими как щитом, лишь бы отгородиться. Достаточно того, что вместе с ней подросток. Это само по себе барьер, и немалый.
Внутри заведения тепло и сумрачно, старомодный интерьер являл собой сочетание дерева и бронзы, посетителей можно пересчитать по пальцам. Кейт решила, что не стоит уединяться в кабинке. Вместо этого выбрала столик в углу: отсюда хорошо просматривался весь зал. Любимое место параноиков. Кстати, она уже подметила, что та же привычка и у Эйнджи Ди Марко. Она не стала садиться напротив Кейт, то есть спиной к выходу, а устроилась на боковом стуле спиной к стене, откуда виден любой, кто хотел бы подойти к их столику.
Официантка принесла меню и приняла заказ на напитки. Кейт не отказалась бы от стакана джина, однако все же остановила выбор на шардонне. Эйнджи заказала ром с кока-колой.
Представительница сферы обслуживания вопросительно посмотрела на Кейт.
— У нее есть удостоверение личности, — ответила та, пожимая плечами.
Официантка ушла, а по лицу девушки промелькнуло торжествующее выражение.
— Я думала, вы не дадите мне выпить.
— Какая разница, — ответила адвокат, вытаскивая из сумочки упаковку «Тайленола». — Можно подумать, ты сопьешься от одного стакана.
Она сделала вид, словно не понимает, что эта девица нарочно ее подначивает. Слегка растерянная, cлегка разочарованная, Эйнджи откинулась на спинку стула.
— Вы не похожи на других социальных работников.
— А со сколькими тебе приходилось иметь дело?
— С несколькими. Они все как одна были или суки, или страшные зануды. Меня мутило от одного их вида.
— Все понятно. Но многие скажут тебе, что я очень даже неплохой соцработник.
— И все равно вы не такая. Я не знаю… — Эйнджи не договорила, как будто подыскивая нужное слово. — Как будто вы сами на себе многое испытали, типа того.
— Скажем так: я пришла на эту работу несколько необычным путем.
— Этот как понимать?
— Я не люблю командовать людьми и не люблю, когда мною помыкают.
— Но должен же быть кто-то, кто командует вами.
— Никто, кроме непосредственного начальника по службе. — С этими словами Кейт положила на язык таблетку и запила ее водой. — Ты должна познакомиться с моим напарником. Кстати, ты нашла в фотоархиве что-то стоящее?
Стоило ей изменить тему, как настроение Эйнджи тоже мгновенно испортилось. Уголки рта опустились, а сама она уставилась в стол.
— Нет. Я бы сама сказала.
— Неужели? — вполголоса спросила Кейт, за что удостоилась колючего взгляда. — Завтра утром ты будешь работать с художником над составлением фоторобота. Как думаешь, у тебя получится? Ты достаточно хорошо его рассмотрела, чтобы дать описание внешности?
— Я лишь видела его в отблесках огня, — буркнула под нос Эйнджи.
— Примерно с какого расстояния?
Эйнджи провела обкусанным ногтем по пятну на столешнице.
— Не знаю. С довольно близкого. Я шла короткой дорогой через парк. Мне хотелось писать, и я нырнула за кусты. А потом увидела, как он спускается с холма. Он что-то тащил…
Лицо девушки исказила гримаса. Прикусив губу, она опустила голову — словно хотела скрыть за упавшей на лицо челкой рвущиеся наружу эмоции. Кейт не стала торопить и терпеливо ждала, прекрасно понимая ее состояние. Ведь жуткое зрелище стало шоком даже для такого дитя улицы, как Эйнджи. Если же прибавить то, через что ей пришлось пройти в полицейском управлении, плюс элементарную усталость, неудивительно, что девушка держится из последних сил.