Прах к праху

По щекам девушки скатились слезы. Нижняя губа подрагивала. Дрожащими руками она сжала рукоятку ножа.
— Не делай этого! — крикнула Кейт полным ужаса голосом. — Не позволяй использовать себя!
Кейт не знала, услышала ее Эйнджи или нет. Ей вспомнилось, что та рассказывала о своей Зоне. Интересно, она сейчас вновь погружается в нее, лишь бы избежать кошмара происходящего? Если да, то что тогда? Она будет действовать на автопилоте? Что за состояние, эта Зона? Позволяла ли она Эйнджи участвовать в предыдущих убийствах, которые совершал Роб?
Кейт пошевелилась, пытаясь растянуть путы.
— Давай! — крикнул Роб прямо в лицо. — Давай! Сделай это, вонючая сучка! Сделай ради своей сестры, ради Мишель! Ты же хочешь, чтобы Мишель любила тебя?!
Сестра. В памяти Кейт яркой кометой промелькнул заголовок: «С сестер снято обвинение в сожжении родителей». Маршалл тем временем сам занес руку с ножом и, гневно сверкнув поросячьими глазками, рявкнул:
— Ну, давай!
Лезвие сначала взлетело вверх и, ослепительно сверкнув, впилось в плечо Кейт. Правда, она успела дернуться и на пару спасительных дюймов сдвинулась в сторону. Острие задело кость и отскочило. Боль молнией пронзила все тело.
— Бей! — взвизгнул Роб и ударил Эйнджи по затылку рукояткой ножа. — Ты, никчемная потаскуха!
— Нет! — испуганно выкрикнула девушка.
— Бей!
Эйнджи, разразившись рыданиями, вскинула нож.
— В Висконсине нашлись пальчики Файн! — объявил Юрек прямо с порога спальни.
Группа, работавшая на месте преступления, вынимала из колец куски кожи с татуировками, осторожно заворачивала каждый в оберточную бумагу, после чего те помещались в бумажные пакеты.
— Ее настоящее имя Мишель Финлоу. У нее за плечами масса правонарушений и приводов в полицию.
Ковач удивленно выгнул бровь.
— Неужели в Висконсине считается, что содрать кожу с человека — это простое правонарушение?
— Этот штат дал нам Эда Гейна и Джеффри Дамера, — заметил Типпен.
— Слушай, Типпен, ты что, из Висконсина? — спросил один из детективов.
— Угу. Я из Меномони. Хочешь приехать ко мне в гости в День Благодарения?
Куинн заткнул пальцем одно ухо, слушая вторым долгие гудки. Он звонил на домашний телефон Кейт уже в третий раз за последние двадцать минут, и каждый раз она не брала трубку. По идее, должен был сработать автоответчик. Куинн отсоединился и попытался дозвониться ей по сотовому. После четырех гудков ее телефон переключился в режим голосовой почты. По сотовому ей обычно звонили клиенты. У Эйнджи Ди Марко тоже был ее номер. Кейт ни за что не оставила бы ее звонок без ответа. Она просто не могла так поступить.
Ощутив сильное жжение в животе, Джон машинально помассировал его рукой.
К их группе присоединилась Мэри Мосс.
— Ее соседка — она сейчас находится в коридоре — утверждает, что видела Мишель с каким-то толстым лысеющим коротышкой в очках. Она не назвала его имени, но говорит, что тот приезжал на черном внедорожнике и однажды задел задним бампером машину одного из соседей.
— Точно! — вскрикнул Ковач и стукнул кулаком одной руки ладонь другой. — Это же наш Коптильщик!
— В данный момент Хэмилл разговаривает с владельцем пострадавшей машины, чтобы выяснить сведения о страховке.
— Мы успеем засунуть Крематора в шестичасовой выпуск новостей, а потом наведаться к Патрику на вечеринку! — ухмыльнулся Ковач. — Вот тогда будем считать, что день прошел не зря.
В квартиру, расталкивая в стороны присутствующих, влетел Хэмилл.
— Вы не поверите! — ликующе воскликнул он, обращаясь ко всем, кто находился в комнате. — Дружка Мишель Файн зовут Роб Маршалл!
— О господи! — Куинн схватил Ковача за плечо и подтолкнул к двери. — Мне срочно нужно к Кейт. Дай ключи от машины. Я сам съезжу.
— На. Но я с тобой.
— Ну, бей! Давай, бей!
Эйнджи вскрикнула, и этот крик прозвучал в ушах как гром, как вопль, донесшийся с дальнего края длинного тоннеля. Зона маячила совсем рядом, похожая на распяленный в крике огромный черный рот. С другой стороны ожил Голос.
 
«Ты маленькая безмозглая сучка! Делай, как тебе говорят!»
— Я не могу! — крикнула она.
— Делай! Ну! Давай! Бей!
Страх комом застрял в горле, перекрыв дыхание.
«Тебя никто не любит, ненормальная сучка!»
— Ты любишь меня, Мишель, — прошептала она, не уверенная, произнесла ли эти слова вслух или же они живут в ее воображении.
— Бей!
Эйнджи перевела взгляд на Кейт.
Зона нависла над ней. Она чувствовала ее горячее дыхание. Сейчас она провалится в нее, как в бездонную яму, и никогда не выберется наружу.
Она останется одна. Навсегда.
— Бей!
«Ты знаешь, что нужно делать, Ангел. Делай, что тебе говорят, Ангел».
Все ее тело сотрясала дрожь.
«Трусиха».
— Ты можешь спасти Мишель. Сделай это ради нее!
Эйнджи посмотрела на Кейт, на то место на ее груди, в которое был нацелен нож, в которое должно было впиться острое лезвие. Так поступала Мишель. Она видела, как ее сестра это сделала. Он заставил ее смотреть, когда они стояли по обе стороны от мертвой женщины. Удар ножом, потом еще один. Это окончательно скрепило их союз, связало их любовь кровью. Это было страшно, и ее тогда вырвало. Мишель посмеялась, а затем отдала ее Робу для секса.
Он делал ей больно. Она ненавидела его. Мишель его любила. Она, Эйнджи, любила Мишель.
«Тебя никто не любит, ненормальная сучка!»
Это было единственное, чего ей хотелось: чтобы кто-нибудь заботился о ней, чтобы не оставлял одну. Но ее лишь обижали и использовали в своих целях. Даже Мишель, хотя она и спасала ее от одиночества. Но сестра любила ее. Любила и ненавидела. Любила и ненавидела. Любовьненависть! Любовьненависть! Любовьненависть! Для нее это было неотделимо. Она любила сестру, хотела спасти ее. Кроме Мишель, у нее ничего не было.
— Убей ее! Убей ее!
Эйнджи посмотрела на Кейт. На лице застыла маска ужаса.
«Почему вам не все равно, что происходит со мной?»
«Потому что другим это все равно».
— Извините, — прошептала она.
— Эйнджи, не надо!
— Бей! Сейчас! Ударь ее!
Давление изнутри было нестерпимым. Давление снаружи — еще сильнее. Казалось, будто у нее начинают трещать кости, будто невидимая глазу сила вот-вот раздавит ее и Зона навсегда проглотит это кровавое месиво.
Может быть, это будет правильно. И она, по крайней мере, перестанет мучить других.
— Сделай это, или твоя сука сестра умрет! — крикнул он. — Убей ее, или я прикончу Мишель прямо у тебя на глазах! Убей!
Она любит сестру. Она может ее спасти.
И она вскинула нож.
— Нет!
Не сводя глаз с Эйнджи, Кейт захлебнулась криком.
Издав жуткий вопль, та обеими руками сжала кухонный нож и занесла над головой. Затем резко развернулась и вонзила его в шею Маршаллу.
И тотчас же его выдернула. Кровь хлестнула фонтаном, как будто выпущенная из пожарного брандспойта. Брызги полетели на стены, на стол, на Кейт. Роб отпрянул назад и с растерянным видом схватился за рану. Между пальцев заструилась кровь.
Эйнджи снова вскрикнула и принялась наносить новые удары — в руку, в грудь. Когда Роб попытался бежать, она бросилась следом за ним. Он попробовал звать на помощь или молить о пощаде, но захлебнулся кровью, и из горла вырвался лишь невнятный булькающий звук. Колени подкосились, и он упал на сушилку, сбив при этом подсвечник, который полетел на пол.
Эйнджи сделала шаг назад и какое-то мгновение смотрела на него, как будто не понимая, кто это и почему он упал, заливая все вокруг кровью и жутко хрипя. Затем перевела взгляд на окровавленный нож и свои липкие руки, после чего медленно повернулась к Кейт.
Куинн до упора нажимал на газ, не обращая внимания на правила уличного движения, руководствуясь исключительно животным инстинктом. Ковач не раз чертыхнулся, пока «Форд» с риском для жизни маневрировал в потоке машин.