Прах к праху

— Нет, конечно. Лично я поставил бы на Юрека, потому что его несложно запугать. Ну, а у вас здесь что новенького?
— Наши ребята сейчас допрашивают Ванлиса на месте, прежде чем доставить в полицейское управление. Если не ошибаюсь, у него сломан нос. Кроме того, у нас один труп, один пострадавший в тяжелом состоянии и один отделался легким испугом. — Лиска прислонилась спиной к машине, на которой приехала вместе с Элвудом. — Тот, что сидел за рулем «Мустанга», сгорел до угольков. У водителя такси сломаны обе лодыжки и сотрясение мозга, но в остальном как огурчик. Фотографа увезли в хирургию. Похоже, у него внутричерепное кровотечение. Лично я не стала бы делать оптимистичных прогнозов. С другой стороны, если учесть, что он вытворял, еще неизвестно, есть ли у него вообще мозги.
— Известно, кто они такие?
— Кевин Парди и Майкл Морин. Фрилансеры, которые пытались сделать эксклюзивные фото. Вот она, жизнь и смерть эпохи бульварной прессы… Теперь они сами угодили в заголовки газет.
— Как вообще Ванлис мог сесть за руль, если пьян?
— Это ты лучше спроси у репортеров. Они окружили его со всех сторон, когда он выходил из здания. Мы наблюдали с расстояния, чтобы потом, не дай бог, не обвинили, будто мы его запугиваем.
— Спроси у репортеров, — проворчал Ковач. — Они сами первыми закидают меня вопросами, как мы допустили такое. Мерзавцы. А как Элвуд?
— Обжег руки, пытаясь вытащить Морина из горящей машины. Сейчас он в больнице, — ответила Лиска. — Он также спалил брови, так что вид у него сейчас довольно комичный.
— Ну, вид у него всегда довольно комичный.
— Ванлис дышал в трубку, и та показала восемь десятых промилле. К счастью для нас. Я сумела наложить арест на его пикап, чтобы машину как следует обыскали. — Лиска пожала плечами, изображая этакую невинность. — Интересно, что там найдут?
— Будем надеяться, что окровавленный нож под сиденьем, — пошутил Ковач. — Судя по нему, ему бы точно хватило глупости для этого, как ты думаешь? Черт, ну и холодрыга! А ведь это еще середина ноября…
— Есть! — крикнула одна из следователей, прибывших на место происшествия.
Ковач подпрыгнул на месте.
— Что? Что вы там нашли? Скажите мне, что это нечто все в крови.
Криминалистка шагнула прочь от двери пикапа.
— Набор для умелых рук «Удовлетвори себя сам», экономверсия, — сказала она, оборачиваясь. В руке у нее был номер порножурнала и пара черных шелковых женских трусов.
— М-д-а-а, — протянул Ковач. — Я ожидал пистолет, а тут вон что… Клади все в пакет. Вдруг это и есть тот ключик, который поможет понять, что творится у него в голове?
— Уже получено добро на обыск квартиры Ванлиса? — спросил Куинн, снимая с плеч плащ. На нем был тот же самый костюм, что и накануне, что не ускользнуло от Ковача. Кстати, изрядно помятый.
Ковач покачал головой.
— Если учесть, чем мы располагаем, шансов с гулькин нос. Даже если на нас наедет сам Питер Бондюран. Мы прочесали каждый квадратный дюйм пикапа, будь он трижды неладен, и не нашли ничего, что хотя бы как-то указывало на связь с убийствами. Ни с какого бока. Может, нам повезет с трусами… Правда, придется ждать еще целых три недели, пока не придут анализы ДНК. Поэтому пока что сличить не с чем, и на данный момент эти трусы — лишь один из пунктов в описи найденного. Мы не знаем, чьи они. И не можем сказать, как они к нему попали. И самое главное, за дрочку еще никого не сажали.
— Ты слышал, Типпен? — спросила Лиска. — Тебе ничего не грозит.
— А я слышал, что это твои трусы, Динь-Динь.
— Да чтобы наша Динь-Динь носила трусы? — подал голос Адлер. — Быть того не может!
— Очень смешно.
Они стояли в конференц-зале полицейского управления, вся их следственная группа за исключением Элвуда, который отказался вернуться домой и теперь сидел с Ванлисом в комнате для допросов.
— Ну почему он не настолько глуп, чтобы хранить под сиденьем окровавленный нож? — сокрушался Адлер. — А ведь посмотреть на него — круглый дурак, ей-богу.
 
— Это точно, — согласился Куинн. — Что как раз и не дает мне покоя. Ванлис не производит впечатления гиганта мысли — если только мы не имеем дело с раздвоением личности. И одной из них не досталось мозгов. Кстати, а что нам еще о нем известно? Я имею в виду не его недавние приключения, а что-то более раннее.
— Я сейчас как раз этим занимаюсь, — ответил Уолш. Он говорил так тихо, что его почти не было слышно — сказывались простуда и привычная пачка курева в день.
— Мы с Никки поговорили с его женой, — ответила Мэри Мосс. — Может, есть смысл пригласить ее к нам?
— Давайте, — согласился Куинн.
— По идее, она должна знать, что ее муженек еще тот извращенец, — заметил Типпен.
Спецагент покачал головой:
— Не обязательно. Похоже, что в их отношениях она доминантный партнер. Думаю, свою слабость он держит от нее в секрете. Частично потому, что боится признаться, частично — потому, что это своего рода вызов. Но если у него имеется партнерша — а она наверняка есть, — то кто она? Вряд ли это жена.
— Нет, явно не жена. Джиллиан?
— Не исключено. Жена никак не намекала, что у него, по всей видимости, есть подружка на стороне?
— Нет.
Куинн посмотрел на часы. Ему хотелось, чтобы Ванлис прождал как можно дольше и занервничал.
— Есть что-нибудь по отпечаткам пальцев Мишель Файн? — спросил он.
— В Миннесоте — ничего.
— Ванлис потребовал адвоката?
— Пока нет, — ответила Лиска. — У него своя логика. Он говорит, что адвокат ему не нужен, потому что сам он якобы чист как стеклышко. А зачем невиновному человеку адвокат?
Типпен фыркнул.
— И как только он остался жив?
— Дуракам везет. Я сказал ему, что мы не выдвигаем против него обвинений по случаю этого происшествия. Что нам нужно спокойно сесть и все хорошенько проанализировать, прежде чем сможем сформулировать конкретные обвинения, но за то, что он сидел за рулем в состоянии алкогольного опьянения, ему светит статья. Похоже, он так для себя окончательно и не решил, радоваться ему по этому поводу или лить слезы.
— Давайте еще разок поговорим с ним, прежде чем он решит окончательно, — предложил Куинн. — Сэм, я и Динь-Динь. Проработаем его как следует.
— Я бы на твоем месте не стал, Сэм, — предостерег Ковача Юрек. — Там собралась вся тяжелая артиллерия — Фаулер, Малыш Дик, Сэйбин и помощник прокурора Логан.
— Черт, вот невезуха, — буркнул Ковач и сделал несчастное лицо.
Лиска удивленно выгнула бровь.
— И ты будешь меня уважать после этого?
— А разве я уважаю тебя сейчас?
Лиска стукнула его мыском туфли по ноге.
— Будь на моем месте ты, красавчик наш, — обратился Ковач к Юреку, — все точно было бы по-другому.
Грир, Сэйбин и Логан стояли в коридоре, рядом с дверью комнаты для допросов. Увидев Ковача, Фаулер поморщился, как будто у него болел зуб. Грир удивленно посмотрел на него.
— А что вы здесь забыли, сержант? — нахмурился он. — Ведь вас отстранили от участия в следственной группе.
— По моей просьбе, шеф, — сказал Куинн. — Мы уже решили, какой линии поведения придерживаться с мистером Ванлисом, и я бы не хотел ничего менять в наших планах. Нужно, чтобы он мне доверял.
Было видно, что Грир и Сэйбин недовольны. Логан нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Фаулер вытащил из кармана упаковку мятных пастилок и большим пальцем достал из пачки одну.
Куинн закрыл эту тему прежде, чем кто-либо успел выразить несогласие. Он распахнул дверь, пропуская впереди себя Лиску и Ковача, и вошел сам.
Гил Ванлис был похож на гигантского енота. Под обоими глазами синяки. Верхняя губа рассечена, на носу — широкая полоска пластыря. Он застыл в дальнем конце комнаты — обозленный и растерянный одновременно.
Элвуд сидел в кресле спиной к стене. Обе руки перебинтованы. Лицо красное, опаленное, без бровей. Казалось, будто на нем застыло выражение некоего неприятного удивления.