Другая (СИ)

— О чём вы? — девушка искренне удивилась, но Арану эта её реакция казалась наигранной до тошноты. — Хватит играть в эти игры. Прозийский двор не так прост: ваша фальшь видна каждому, вы лишь позоритесь…
— Позоритесь здесь только вы, — холодно проговорила девушка. — Ваш разум столь ограничен, что вы не видите простых истин — я не враг вам.
— До моего врага вам ещё расти и расти, дорогая невеста, — не отступил принц. Он продолжал обвинять девушку, вопреки доводам рассудка.
— В чём ваша проблема? — в голубых глазах отразилась явная обида, и это совершенно не сочеталось с образом роковой светской львицы.
— Этот вопрос вам стоит задать себе…
— Что за предрассудки у вас насчёт доннийцев? Что за предрассудки у вас насчёт… женщин? — Нэлая удивленно посмотрела в глаза собеседника. Сейчас принц виделся ей мужчиной, которого предала его любовь. Раненным, раздавленным, несчастным.
— Не придумывайте себе лишнего, леди, и уберите это глупое выражение лица — ваше сострадание неуместно здесь, как и вы сами. Чтобы вы не представили в своей замусоренной женскими романами голове — вы не правы. У меня нет проблем с доннийцами, а тем более, у меня нет проблем с женщинами. Я реалист и чётко вижу ситуацию, этим всё сказано.
Девушка фыркнула. Минутная слабость была ничем иным, как проявлением сентиментальной части Нэлаи. Герцогиня ясно понимала, что мужчина такая сволочь не из-за ранившего его когда-то опыта влюблённости, более того, она была уверена, что мужчина вообще никогда не влюблялся. Этим действительно было всё сказано, и Ая не могла его за это винить.
Аран что-то такое увидел в глазах невесты, из-за чего отступил на шаг. Снисхождение, жалость, понимание? Странный букет для юной девушки, и принц не был уверен, что ему не показалось. В этот момент он осознал, что они разговаривали на виду у всех дворян, заинтересованно прислушивающихся.
— Не волнуйтесь, лорд, я ношу при себе нужный амулет, никто не разобрал то, о чём мы говорили. Удивлена, что вы не позаботились о подобном. Или моя персона настолько выбила вас из колеи? — она лукаво улыбнулась, а принца чуть не передёрнуло. Он вновь увидел в безобидных действиях невесты скрытый смысл, заигрывания, кокетство. Нет ничего отвратительнее кокетки, что рьяно пытается завоевать внимание. Здравый смысл вновь отказал принцу, но он был убеждён, что его мысли истинно верны.
Его величество наблюдал за своим наследником и его будущей женой с улыбкой, которая, впрочем, не отразилась на его лице. Никакие амулеты не скроют истину от владыки, но ему и не нужно было слышать их разговор. Он видел их чувства, их сомнения, их рамки. Видел и не мог предугадать, как дальше будут развиваться события. Его сын упёрт и груб, предубеждения не позволяют ясно смотреть на вещи, это единственное его качество, которое не подходит будущему правителю. Король вернул взгляд к доннийке: она сверкала чистым светом, пылкость её души могла сломать возведённые принцем стены. Она не собиралась предавать, обманывать, но и для борьбы не было достаточного стимула. Сейчас всё зависело от их желания — построят ли они своё будущее вместе, или так и будут по разные стороны баррикад.
Время покажет, а люди лишь могут наблюдать со стороны.
  
Глава 8
 
Радости полон мир для того, кто смотрит на всех без вражды и предубеждения.
Индийская пословица
Нэлая
После того, как гости выказали уважение правителю, началось знакомство со мной любимой. Улыбки, иногда искренние, иногда лживые, бестактные вопросы, попытки завуалированно оскорбить — я видела этих людей насквозь, но продолжала улыбаться встречала каждого как друга и соратника. Я покажу, как хороши доннийские принцессы. Как бы ужасно это не звучало, но Нэлаэдара, то бишь я, — лучшее приобретение Прозии за последние несколько столетий. И дворяне понимали это, но всё же были недовольны королевой-чужестранкой. Ну ничего-ничего, мы быстро это исправим…
 
В конечном итоге смогла сбежать раньше, чем начались танцы. Ко всему прочему жениха тоже уже не наблюдалось — это было ужасным неуважением, но мне только на руку.
Последующие недели превратилась в сплошную мешанину. Столицу посетили проливные дожди, которых здесь, кажется, никогда не бывало. В этом тоже винили меня, будто я помолилась своему богу, чтобы Прозию смыло с лица Донны.
Ну-ну, если бы…
Было предупреждено три, понимаете, ТРИ нападения на мою высокородную особу. Одно отравление и два прямых — попытка подстрелить и зарезать.
В Доннию приказала не сообщать, да и вообще не распространяться по этому поводу, и в такие моменты я радовалась, что на этих землях мои приказы стояли выше отцовских или императорских. Если родственники узнают о покушениях — всё, никакого мирного договора, меня заберут домой и закроют в четырёх стенах. Не сказала бы, что не хочу домой, но я уже прикипела к мысли, что останусь в Прозии навсегда. Обо всём, что происходит со мной знали несколько людей: моя троица синих гвардейцев (выпускники академии отправились в обратный путь, так как практика была официально закончена, но некоторые обещали вернуться), императорская чета (за исключением королевы, «зачем женщине такие подробности»), кто-то из приближённых короля. В отличие от своего наследника, который, между прочим бегал от меня и моего общества по архиважным делам, его величество проводил со мной достаточно много времени, играя в шахматы или просто обсуждая новости. Впрочем, его жена тоже не отставала, затаскав меня по паркам, беседкам и компаниям. Так как никто не мог покинут дворец из-за размытых дорог, компаний было немало. Гувернантку всё же приставили (вот же противный у меня жених!), но через неделю она ушла от меня со словами «мне нечему там учить». Впрочем, это её решение было подкреплено увесистым кошелём золота (чисто случайно).
Во время очередной встречи с Мараном (он просил называть его отцом, чем я не преминула воспользоваться), когда мы обсуждали размытость северных границ Прозии, в покои постучали.
— Отец, вы звали меня? — вошёл Аран и замер, уставившись на меня. Ну привет, дорогой, а где ты был?
— Вы почтили нас своим присутствием, ваше высочество, — хмыкнул король, но ответом ему был лишь осуждающий взгляд. — Да будет тебе, я знаю, что ты очень занят. Ты собираешься куда-то уезжать?
— Да, отец, примерно через неделю я отбуду в Армиору.
Я почувствовала, как начала бледнеть.
— Сейчас это опасно! — выпалила я, перебивая мужчин. — Неужели это так необходимо?
— Я возьму с собой брата и наших воинов, — совершенно проигнорировал меня принц. — Это визит вежливости, армиорцы уже предупреждены.
Я сжала кулаки, уставившись в карты. От Палеи до Россы, столицы Армиоры, примерно полторы-две недели пути, причём на армиорскую землю они ступят уже через неделю…
— Не останешься с нами? Мы обсуждаем очень интересные вещи, — предложил сыну Маран, но тот лишь мотнул головой.
— Прости, отец, слишком много дел. Я пойду.
Дверь закрылась, а я всё ещё сверлила карту взглядом.
— Вам нужно поговорить, — понимающе похлопал меня по плечу мой будущий свёкор. — Иди.
Поразмыслив немного, я всё же решилась на отчаянный шаг и, попрощавшись, пошла за принцем.
— Ваше высочество, — я беспрепятственно вошла в кабинет жениха. — Нам нужно поговорить.
— Сейчас я занят, — он даже не посмотрел на меня.
— Вы выслушаете меня, — заявила, опёршись о его стол. — Посмотрите на меня, — дождалась раздраженного взгляда. — За последнее время на меня было совершено четыре покушения, одно из которых точно спланировано Армиорой. Во дворце было схвачено несколько армиорских шпионов, был подтверждён факт о планируемом нападении…
— Насколько я знаю, король Фанум пытался выкрасть вас и сделать своей женой, — он откинулся на спинку стула и вновь окатил меня презрениям.