Мама поневоле (СИ)

– Я постараюсь быть нежным... – услышала его шепот, и он опрокинул меня на кровать. Твердые пальцы развязали узел на халате, и мужчина жадным взглядом окинул мое голое тело. На мне ничего не было, кроме простых хлопковых трусиков, которые намокли от желания подчиниться его силе. – Ты ведь тоже вспоминала о той ночи? 
Его руки сминали мне грудь, глаза выжигали воронку, а я забыла в эту минуту обо всех своих предостережениях. Горячая влага собралась между ног, под натиском его ласк я больше походила на вулкан, который много лет спал, а теперь вдруг проснулся. Что бы там ни добавила мне в прошлый раз Алина, сегодня я чувствовала все в несколько раз острее. Эти чувства были на грани, а мое желание достигло высшей точки. 
– Вспоминала или нет? – нарочито медленно повторил он, давая мне возможность снова его остановить.
– Да… – хрипло прошептала я, мечтая ощутить вес его тела на себе, его твердые и упругие толчки.
Мужские ладони спустились мне на живот, и он аккуратно снял с меня белье, его пальцы тут же нашли чувствительную точку и нажали на нее, массируя мягкими движениями. Я выгнулась ему навстречу и, видимо, точно сошла с ума, собираясь снова заняться сексом с этим человеком.
– Посмотри на меня, – попросил он, лаская мой клитор большим пальцем, распределил влагу по моим складочкам и ввел в меня палец.
Низ живота стянуло в тугой узел, и я была готова раскрошиться в руках этого человека на много маленьких кусочков, не выдержав такого напряжения. Оргазм был таким мощным, что я на мгновения выпала из реальности и зажмурила глаза, сотрясаясь всем телом в мужских руках. 
Ощутив его горячую ладонь на своих губах, я услышала тихий шепот, который доносился до меня как будто издалека:
– Тсс… Ты разбудишь детей…
У меня кругом шла голова, и я должна бы была уже прийти в себя после такой сильной эмоциональной встряски, но задрожала еще сильнее, когда Глеб избавился от своей одежды и расположился между моих бедер, а я ощутила его твердую головку у входа. 
Длинным и глубоким толчком мужчина оказался внутри, а я выгнулась дугой, закусывая губы, чтобы не стонать и не издавать громких звуков, причиняя себе тем самым боль. Нормально ли испытывать такое сильное влечение и чувства к почти незнакомому человеку? Не знаю... Но сейчас я не хотела об этом думать. Глеб вколачивался в меня и, кажется, забыл о своем обещании быть нежным, но мне это было и не нужно. Мне хотелось большего. Поймав его темп, я подавалась бедрами навстречу, царапала его спину своими короткими ноготками. А когда ощутила новую волну наслаждения, которая затопила меня с головой, вцепилась зубами в его плечо. Я захлёбывалась в этих ярких ощущениях, в калейдоскопе чувств. Это было не похоже ни на что... 
Глеб лежал сверху, придавливая весом своего тела, и тяжело дышал мне в висок, обжигая дыханием, а его член пульсировал внутри меня. 
– Я не уйду этой ночью… – тихо прошептал он спустя какое-то время, когда я восстановила дыхание, и снова ощутила в себе его глубокие толчки и зарождающееся желание. 
Горячие и влажные губы ласкали мою кожу, жалили, залечивали, вытесняли всю ненужную шелуху из моей головы. Довериться мужчине было все еще очень страшно, но позволить ему присутствовать в моей жизни – почему нет? Если он решил напомнить мне, что я все еще в первую очередь женщина, которую необходимо любить, то у него это хорошо получилось. Эта ночь не шла ни в какое сравнение с предыдущей, потому что я ощущала все не сквозь призму принятых препаратов, подмешанных мне в шампанское, а пропускала эти эмоции и желания через себя, даже и не подозревая, что способна на такие сильные чувства. 
  
26. Ксения
 
Еще одна ночь поместилась в копилку приятных воспоминаний. Открыв глаза, я блаженно потянулась, чувствуя себя легкой и невесомой. Думать о том, что будет через десять минут, когда спущусь вниз и встречусь с Глебом лицом к лицу, совершенно не хотелось. Мы и вовсе могли с ним не встретиться до самого вечера, потому что он мог уехать по делам. Мужчина не остался со мной ночевать, хотя и утверждать этого не бралась, потому что отключилась, когда он был еще в комнате и просто лежал рядом со мной. 
 
Я перевернулась на другой бок, желание подремать было слишком велико, но я еще вчера пообещала Максу, что утром приведу себя в порядок и спущусь вниз. Я очень соскучилась по детям, и всецело повесить на Марию Гавриловну заботу о них было бы уж совсем эгоистично с моей стороны. И даже несмотря на то, что произошло этой ночью между нами с Глебом, я знала точно, что не останусь в доме Булатова. А если мужчина был так решительно настроен принимать участие в нашей жизни, то обязательно так и будет, какую бы территорию для проживания я не выбрала.
Поднявшись с кровати, я почувствовала между ног саднящую боль. Все-таки я была совсем непривычна к таким «подвигам», но эта ночь мне очень понравилась. Вчера мы не предохранялись... но мои месячные всегда шли как часы, а дни не были опасными. Это был весьма опрометчивый шаг допустить между нами близость, но я ни о чем не жалела.
Вниз я спустилась спустя пятнадцать минут и услышала, как из гостиной доносились голоса моих детей и Глеба. Я сделала несколько шагов и замерла на лестнице, наблюдая, как мужчина держал Надю на руках. Моя маленькая и пугливая малышка сама пошла к нему на руки? Мое сердце замерло, а на глаза навернулись слезы. Я бы запечатлела этот момент на снимке. Иногда я любила пересматривать фотографии, все мечтала распечатать их и поместить в альбом, но никак не доходили руки. 
О том, чтобы у ребёнка был отец начинаешь, мечтать тогда, когда сталкиваешься с тем, что его нет... Андрей погиб, когда Максу не было и двух. Мой сын его даже не помнил. И в последнюю очередь мне хотелось лишить Надю возможности испытать на себе искреннюю любовь папы, если, конечно, Глеб был способен на это чувство...
Глубоко вздохнув и выдохнув несколько раз, я сделала несколько уверенных шагов и прошла в гостиную. Макс тут же заметил меня и кинулся ко мне, крепко обняв.
– Мама, привет! Наконец-то тебе стало лучше! Ты уже хорошо выглядишь! Мы теперь поедем домой?
Погладив Макса по голове, я кивнула, смотря на него ласковым взглядом. Надя заметила меня и принялась вырываться из рук Глеба, тянуть ко мне маленькие ручки и хныкать. Я подошла и с невозмутимым лицом приняла дочь из его рук, крепко обняла девочку, вдыхая ее молочной аромат.
Даже не верится, что все позади... Теперь я точно знала, что с Надей и Максимом все будет хорошо, а Булатов не позволит никому отнять у меня детей. И сам он не будет строить никаких козней, потому что он увидел мои истинные чувства к детям, взаимную любовь между нами и не захочет причинять всем нам боль.
– Доброе утро, – поздоровалась я с Глебом и Марией Гавриловной.
Наша бабушка сидела на диване, сложив руки на коленях, и молча наблюдала за нами со счастливой улыбкой на губах. Пусть я приняла решение не в пользу этого шикарного мужчины и его красивого и уютного дома, но я не могла ответить ему сейчас своим согласием, потому что несла ответственность за детей и не могла довериться человеку, которого совсем не знала. В первую очередь из-за Макса, который воспринимал все иначе, чем Надя. Какие бы слова не сказал мне вчера Глеб и несмотря на все, что случилось между нами этой ночью, точнее будет сказать, повторилось, я решила вернуться домой. 
– Я предлагаю всем немного погулять? Здесь поблизости есть конный клуб и замечательное кафе? – предложил Глеб.
По загоревшемуся взгляду Максима, я поняла, что он бы с радостью пошёл к лошадям. Но... я не считала, что это было хорошей идеей. Несомненно, она такой и была, но мне и детям все же было лучше вернуться домой. К тому же я чувствовала себя недостаточно окрепшей. Ноги все еще дрожали от слабости, а в голове был туман.
– Извините нас, Глеб, но сегодня я вынуждена отказаться от вашего предложения. Я еще не совсем хорошо себя чувствую. Не настолько хорошо, – тут же поправила я себя, говоря чистую правду. – В следующий раз, если предложение все еще будет в силе, мы обязательно съездим с вами на прогулку, а пока... не могли бы мы поговорить наедине?