Шрам (СИ)

В этот день я натер себе... это... седалище. Уже на второй день! Все-таки, назвать меня кавалеристом нельзя. Езжу я очень посредственно. Надо мной не смеются только из-за боязни получить в глаз. Не так все плохо, конечно, но с кем сравнивать.
А здесь было с кем сравнивать. Короче, эту науку мне еще осваивать и осваивать. А пока я страдал. Не. СТРАДАЛ! Главное, повышенная регенерация заживляла натёртость. Заживляла, а я снова натирал, она заживляла, а я натирал. И, блин, больно-то как! Я уже и на стременах привставал и не знал каким местом свой зад на седле умастить.
Потом начал спрыгивать с коня и бежать с ним рядом. Князь удивленно, но благожелательно на меня поглядывал. А дружинники давились смехом. Так и двигались. За ночь, кстати, все полностью заживало. Монотонный марш. Ничего в пути не происходило, просто пот и усталость, натёртости и жажда, от села к селу, через Зинген и снова на юг. И пыль, пыль, пыль.
После Зингена, кстати, появились первые «засранцы». Что показательно, эти засранцы были и среди ополчения, и среди дружины, и среди дворян. Не было их в нашем десятке. Десятник подъехал ко мне:
— В нашем десятке нет больных.
Я только молча кивнул головой.
— Кипяченая вода?
— Да. Я же говорил, что так будет. Но еще, надо при первой возможности мыть руки. Как только есть возможность — мыть. С них тоже можно заразу занести. Очень много заразы распространяется через грязь.
На следующий день произошло происшествие и в нашем десятке. Вечером, обустраиваясь на ночлег, один из воинов сильно порезал себе руку. Что уж он там делал? Буратино строгал или еще что, но резанул по предплечью знатно. Счастье, что артерии не задел. Не пришлось испытывать жгут. И слава предкам! Я оказался ближе всех к пострадавшему:
— Иголки, нитки зашивать рану есть?
Воин отрицательно повертел головой. Кровь текла из-под зажатой рукой раны, но не фонтанировала.
— Не боись! — подбодрил я его. — У меня есть. Сейчас зашьем.
У меня был прекрасный набор шовного материала, но не было опыта. Наверное, пора его приобретать. Достал флягу с кипяченой водой.
— Убери руку, надо промыть рану. Нельзя, чтобы грязь в ране оставалась.
Я щедро пролил рану кипяченой водой, потом достал аптечку, вытащил оттуда шовный материал, многоразовые иглы, пинцет и ножнички. Отложил в сторону кетгут и взял простые нитки.
— Зажми что-нибудь в зубах и терпи, — посоветовал я товарищу. — Сейчас шить буду.
— Шей, не бойся. Орать не буду.
Это да! Завидую выдержке местных. Вокруг уже собрались воины нашего десятка и внимательно следили за происходящим. Честно говоря, хирургия — это не моё. Мне проще ломать, чем лечить. Просто, когда жизнь прижмет и не так раскорячишься. Так что надо. Погнали! Я вдел нить в иглу, свел края раны, пинцетом взял иглу и проткнул оба края раны. Перехватил пинцетом иглу ближе к концу и протолкнул иглу дальше.
Сделал перехлест, чтобы узел затягивался плотнее (смотрел дома ролики, после покупки шовного материала) и затянул двойной хирургический узел так, чтобы узелок оказался сбоку от раны с моей стороны (тренировался на поролоне, мечтая, что никогда не придется делать в живую). Обрезал ножничками нить. Потом еще раз и еще. И так восемь швов. К концу «операции» я вспотел больше «пациента». И был бледнее его. Но получилось! Я был безумно рад.
— Спасибо, Шрам, — облегченно выдохнул «пациент». — Здорово вышло. А что за штуки у тебя? Никогда такого не видел.
— Рано расслабился, — остановил я любопытного воина. — Где твоя аптечка? Ну, тот набор, что я раздавал. Доставай.
Воин неловко стал рыться одной рукой в своих вещах. Ему сразу стали помогать.
— Теперь доставай тот мешочек, где травы для заживления ран. И очень советую всем держать аптечки при себе, а не где-то. И нити хотя бы для сшивания должны быть, даже если иголок нет, — продолжал я ворчать. — Достал?
Воин молча показал мне выбранный мешочек.
— Правильно, теперь разжевывай травку и прикладывай к ране, а мне давай твой бинт.
Воин проделал требуемые действия, и я забинтовал ему руку.
 
— Вот и все дела, — теперь и я мог облегченно вздохнуть.
Вокруг одобрительно загудели воины нашего десятка. Андраж удовлетворенно покачал головой, но потом резко дал крепкую затрещину раненому.
— Ой! За что?
— А ты еще не понял, за что?!
— Не-не, понял. Все понял!
— И все поняли? — десятник хмуро осмотрел бойцов. — Если еще кто-нибудь вне боя такую рану получит, я тому щит в задницу засуну. Положу животом на телегу и повезу рядом с десятком. В назидание остальным!
Дружинники, опасливо косясь на Андража, разбрелись выполнять поставленные задачи по подготовке к ночёвке. Вскоре мы вошли на территорию баронства Кронос, а через несколько дней начался кровавый понос. Шли до столицы баронства, оставляя в селах и деревнях заболевших воинов. Тех, кто был уже не в состоянии совершать марш даже на телеге.
К столице баронства в нашем войске вышли шесть с половиной сотен человек. Семьдесят конных и пятьсот восемьдесят пеших. Больше полутора сотен «засранцев» были оставлены в населенных пунктах по ходу маршрута.
В нашем десятке потерь не было. Об этом знал и Деян, и барон, которому лейтенант докладывал о положении дел. К счастью, они тоже были в строю. Уважение ко мне выросло, а барон стал требовать, чтобы воины кипятили питьевую воду и чаще мыли руки.
У города Кронос уже стояли войска. Прибыл и сам граф Беривой тер Хетск. Вместе с ним был его единственный сын Марко Хетск и младший брат Витомир Хетск. Все трое богатырского вида. Высокие по местным меркам, белокожие и голубоглазые. Настоящие викинги.
Как рассказали, графу было сорок пять кругов жизни, его брату — сорок один, а сыну — двадцать. Они хорошо владели оружием и любили его применить при случае. Граф с родственниками и свитой, в сопровождении местного барона Арноста тер Кронос и с недавнего времени свата нашего барона, выехали встретить наше войско.
Беон тер Аристи подъехал к графу с докладом, а наша пропыленная усталая колонна потянулась мимо яркой, из-за разноцветных сюрко, стайки всадников. Доминировали голубой и красный цвета Хетского графства. С довольным лицом граф осматривал проходящих мимо воинов, на мне взгляд его споткнулся и брови удивленно поползли вверх. Он о чем-то стал расспрашивать нашего барона.
Среди равнодушных и любопытных взглядов свиты графа, меня лютой ненавистью обжег взгляд всадника в красно-черном сюрко. Цвета баронства Кравос. Значит человек, испытывающий ко мне такую ненависть, это отец убитого и посаженного мной на кол Влодека, — барон Тодор тер Кравос. Что же, теперь мне надо чаще оглядываться.
Наконец граф насмотрелся на нашу вонючую после многокилометрового марша колонну и определил нам место расположения. Беон тер Аристи распределил места отрядам, и мы стали обустраиваться. Плохо, что рядом не было больших водоемов. Нам показали, где есть вода. Пришлось посещать несколько мест, чтобы хватило на всех.
Использовали и колодцы, и привозные бочки, и пару ключей, которые били не слишком далеко от нашего расположения. Канительно и неудобно, но никуда не денешься. Для дворян разбивали шатры, на нас, простолюдинов, эта благодать не распространялась.
Здесь невозможно было установить свой порядок даже на небольшой, выделенной нам территории. Слишком большая скученность войск. Не установить ни границы, ни пропускной режим. Погано! Мы разместились и привели себя в порядок как смогли, а вечером началась повальная пьянка.
Дворяне задавали тон. Они приглашали друг друга в гости, сами без приглашения наносили визиты в соседние шатры. И почти все нахрюкались еще до ночи. Не могу их упрекнуть. Усталость, ожидание смертельной схватки, редкая возможность пообщаться с цветом королевства. Вот они и общались.
Рядовой состав тоже был не обделен. Когда внимание дворян над своими воинами ослабело по уже озвученным причинам, откуда ни возьмись, появились маркитанты. И действовали они очень профессионально. Глядя на их бойкую торговлю, я все ожидал увидеть выбившиеся из-под головного убора пейсы или услышать что-то типа: «К мине вопросов быть не надо», или «Вам их надо? Таки, да, их есть у меня».