Попаданка. Миссия вернуться на Землю (СИ)

— Зан! Прости, — я обняла его за шею. Он открыл глаза и пронзил меня их ярким жёлтым сиянием. — Я не знала. Ты должен был мне сказать. Может быть, тогда нашёлся бы другой выход…
Я говорила сбивчиво и виновато, но дар прервал мой лепет поцелуем. Просто подался ко мне и приник к губам, даря ощущение, что все будет хорошо.
Поцелуй был коротким, но таким важным, переворачивающим с ног на голову моё сознание. Я ведь тоже ради этого инопланетянина готова на всё.
— Ева, ты мне веришь?
— Да, верю, — твёрдо ответила.
Помимо своих ощущений, я твёрдо знала: даурианец не станет разбрасываться подобным заявлением, я ещё чувствовала, что он искренен.
— Хорошо, тогда я тебя успокою: другой выход есть. Я оставил нам лазейку. Через пару дней сюда прилетят миротворцы вместе с Платоном Хазаашем. Он точно этот выход найдёт.
Я собиралась возмутиться, но как-то резко сдулась. Просто дар ведь не парень из двадцать первого века. Он услышал и запомнил мое желание похоронить сферу и пообещал в этом помочь. И поможет.
— Спасибо. Но так, чтобы никто не пострадал?
— Конечно. Давай вставать. У нас до завтра много дел, а до послезавтра ещё больше.
Я горной козочкой подскочила и помчалась в туалет. Нам действительно нужно разобраться в методичках и картах, чтобы составить план очередной операции.
У Зана из одежды был только многофункциональный комбинезон, поэтому мы провели остаток дня в постели. Правда, пока не в том смысле, в котором мне бы хотелось.
Прихватив мои капсулы (Зан сказал, пока не стоит пробовать местную еду и питье), мы обложились материалами, которые выдала Берёза, и просидели за их изучением до глубокой ночи. Круглые часы нашлись в кухне, и во времени мы теперь ориентировались — спать нам оставалось часов пять.
— Жалко их. Они мне ближе, чем те, кто живёт в Мегаполисе и населяет колонии, — тяжко вздохнув, поделилась я выводами, когда убрала методички с картами и, потушив внутренний свет, забралась к дару под одеяло в полной темноте — от внешнего света мы давно закрылись плотными шторами.
Мне правда было до слёз жалко мутантов. Они ведь оказались настоящими молодчинами. Много трудились, заботились о стариках, детях и инвалидах. Нашли способ избавиться от преступности. Мечтали о чистой Земле, чтобы города ожили, а вулканы освободили из заточения. Им удалось сохранить остатки природы старой Земли. Жители подземелья разводили коров, свиней, овец, домашнюю птицу — для еды. И содержали на нескольких станциях зоопарк — подобие Ноевого ковчега. То же самое и с растениями. Под лампами дневного света выжил настоящий ботанический сад. Я всей душой верила, что дело их правое и должно выгореть.
— Мы с тобой обязательно попробуем изменить их положение — обещаю, Ева! Если бы у нас была сфера… — закинул удочку Зан.
Но я его наживку не заглотила и фантазии на эту тему прервала. Лежать на его плече очень умиротворяло, но мозги в кисель не превращало.
— Нет. Об этом не может быть и речи. Я знаю, что миротворцы не станут использовать её как оружие, но у них её могут украсть. — Зан попытался мне возразить, но я прикрыла его рот ладонью. — И не спорь! Я знаю, что нет ничего невозможного. Не сейчас так через сто лет. Не через сто так через триста. Обязательно найдётся кто-нибудь, кто сумеет это сделать. Подумай о наших детях и внуках.
Дар прямо мигом весь собрался, оживился, кожа его нагрелась. Я сразу догадалась, что сейчас будет, и затрепетала.
— Подумал! — даже ни на миг не задумавшись, промурчал Зан. — Предлагаю начать тренировку по созданию наших детей и внуков прямо сейчас.
И он меня поцеловал. Надо ли говорить, что больше в тот день мы к проблемам мутантов не возвращались? Нам стало вообще не до них. Не до них, не до сферы, не до врагов, не до всей Вселенной. Мы утонули друг в друге. Любили как в последний раз. Мы ведь не знали точно, что он не последний. Желали друг друга слишком долго, а когда получили, всё остальное померкло.
У меня не было большого опыта в интимной жизни. Когда-то в прошлом я заявляла Варе, что её переоценивают, но той ночью я пришла к противоположному выводу: недооценивают. Никто и никогда мне не говорил, что быть с любимым — это как заново рождаться после маленькой смерти. Заряжаться, полыхать, чувствовать себя всемогущей, такой же, как он.
 
На самом пике страсти Зан содрал с себя ошейник и наручники, чтобы осветить нашу комнату своими горящими энергией рисунками. Стены дрогнули, затрещали.
Но я не успела испугаться.
— Утром надену, мешают, — сказал дар и вывел нашу близость на новый уровень.
Мне казалось, что я утром не смогу встать — столько раз умирала и воскресала вновь.
Но ничего подобного. Мы спали всего пару часов, но проснулись бодрые.
С кровати я поднималась с твёрдой уверенностью, что у нас всё получится. Просто ни я, ни Зан никогда не согласимся потерять то, что между нами сейчас есть.
Дар, только оделся, вернул на место ошейник и наручники, которые перед его мощью оказались просто побрякушками. Мы успели умыться и позавтракать, когда раздался стук в дверь.
Берёза явилась.
— Приветствую, — шагнув через порог, сухо обронила. — Вижу, готовы. Это хорошо. Поезд ждёт. Комиссия собралась и определила вам испытание. В ближайшее время вы узнаете свою судьбу. Выбор у вас невелик: либо с нами, либо против нас. Надеюсь, мои рассказы помогут вам выбрать правильный путь.
Её речь ещё вчера напугала бы меня до икоты. Но сегодня я пожала плечами, вложила руку в ладонь моего теперь почти настоящего мужа и смело шагнула за порог.
  
Глава 25
 
На собрание комиссии мы ехали в поезде. Оказывается, они ходят утром и вечером, развозят людей на работу и с работы. Но, к сожалению, даже в такой час пик в вагоне оказалась куча свободных мест — населения городу заметно не хватало.
Мы уселись на пластиковые сиденья, и я вздрогнула, когда из динамика раздался голос: «Осторожно, двери закрываются. Следующая станция “Вулканическая”». Прошло десять столетий с тех пор, как я была в земном метро, а оно практически не изменилось! Поразительно. Да и вагон…
— Берёза, скажите, а сколько лет этому поезду? — спросила я у нашей сопровождающей.
Мне вдруг захотелось пойти пешком.
— Пятьсот с небольшим, — с гордостью подтвердила помощница генерала Кедра мою догадку, — в то время умели строить. Да и мы бережём поезда.
Действительно, поезд выглядел так, будто недавно прибыл с завода, и я попыталась отогнать нехорошие мысли. Тем более остальные пассажиры настороженными не выглядели — занимались своими делами: листали гаджеты, разговаривали, а Зан пожал мою руку, почувствовав тревогу.
Да и ехать нам оказалось недолго — всего три станции.
«Арктическая» со вчерашнего дня, конечно, не изменилась, но сегодня я смотрела на все другими глазами. А они мне говорили: жители заботятся о своём городе, но им не хватает мощностей, оборудования и специалистов, чтобы содержать многовековые строения в рабочем состоянии. В этот раз я разглядела замазанную трещину на стене мэрии. Отвалившуюся голубую плитку от настенного панно, изображающего ледники. Недостающую хрустальную каплю на огромной люстре — видимо, упала и разбилась, а новую никак не сделать…
Да, этот город умирал. Его властям нужно было срочно что-то делать.
Берёза привела нас в Штаб — четырехэтажное здание с массивной дверью, но без охраны. Мы вообще там не встретили ни души, пока шагали по гулкому вестибюлю, поднимались по лестнице, шли в конец коридора на четвёртом этаже…
Никто не встретился, пока не пришли в зал заседаний. Не слишком большой, но официально обустроенный: офисная мебель, лаконичная отделка, никаких украшений, кроме голографических портретов строгих мужей и дам на стенах.
— Проходите в центр и присаживайтесь, — распорядился генерал, махнув в сторону двух стульев, стоящих перед длинным столом, за которым собрались отцы города.