Звоночек 4

— Товарищ Сталин! Любимов вот со своей машиной! Я вам докладывал!

Предсовнаркома, как и Берия, между прочим, поздравили всех, но меня обошли стороной, выразив мне, таким образом, неудовольствие моими прежними поступками. Тем не менее, Сталин, явно исподволь «грел уши», контролируя о чем это так горячо беседуют два наркома в присутствии Любимова и Кожанова.

— Товарищ Любимов не нищий, — отозвался он пренебрежительно. — Пусть сам купит себе любую машину, какую хочет, без очереди, — после чего тоже, как и Лаврентий Павлович, повернулся ко мне спиной.

— Слыхал?! — вздернул нос Ворошилов и, заметив некоторые тонкости поведения Самого, поспешил отойти от меня к танкистам. Ну, как говорится, и шут с вами! Я тоже, благо был ближе к краю, развернулся к большинству задом.

— Поехали ко мне обмоем? — толкнул меня плечом в плечо Кожанов. — Раз здесь морских волков и мастеров гаечного ключа не угощают… — прибавил он шутливо.

— Только по чуть-чуть, — согласился я. — Хочу прямо сегодня на АЗЛК съездить прицениться. Да еще завтра нам с тобой в посольство Японии. Не дело будет, если на самураев перегаром станем дышать.

— Что, уже уходите? — вклинился между нами Киров.

— А что мне здесь делать? На задницы смотреть? — ответил я вопросом на вопрос.

— Я вот, между прочим, поступок твой тоже, по-партийному, осуждаю… — начал было Сергей Миронович, но я его перебил четверостишьем.

Под броней с простым набором,

Хлеба кус жуя,

В жаркий полдень едет бором

Дедушка Илья.





— На что это ты намекаешь? — насторожился Киров.

— На стихотворение «Илья Муромец» Алексея Толстого!

— Ты думаешь, я неграмотный?

— Был бы ты, товарищ Киров, неграмотный, я бы тебе его полностью прочел! Все, бывай здоров, Первый секретарь! Суди, ряди здесь по-партийному. А я поехал в Ленинград гайки крутить! — распрощался я и вместе с Иваном Кузьмичом, тоже пострадавшим от невнимания Высших из-за того, что оказался рядом со мной, пошел к выходу.

Следом за нами вскоре улизнул и Кузнецов. Втроем, на наркомовском «Туре» мы приехали в здание НК ВМФ, рассудив, что это, по сравнению с рестораном или домом, будет наилучшим вариантом. Пока ехали, я первый начал рассказывать о своих приключениях с момента нашего с Кожановым расставания, а закончил только через час с лишним, под тосты в комнате отдыха за кабинетом наркома. Потом пришел черед Ивана Кузьмича. Он начал с того, что долго пенял Кузнецову на внезапный разворот в Мурманск, да еще в компании японского морского атташе, который вместо Токио оказался, с одобрения ЦК, между прочим, на борту «Фрунзе» и своими глазами видел, как работает наспех собранный за счет жидких кадров СФ штаб эскадры.

— Ты хоть представляешь, как мне было в море идти, когда на флагманских должностях чуть ли не желторотые лейтенанты, только что из училища, сидят? Да еще под таким присмотром?! — зло выговаривал он наркому.

— Ну, ведь справились же… — примирительно обронил Кузнецов.

— Справились! Семь потов сошло! Хорошо хоть от нас такого фокуса никто не ждал и прошли Датским проливом незамеченными! Англичане суетиться стали, только когда мы первое судно, шедшее из Нью-Йорка остановили… А потом, только успевай поворачиваться!

— Да, — довольно улыбаясь, несмотря ни на что, ответил Кузнецов. — В Лондоне страховые премии взлетели до небес сразу же, несмотря даже на то, что вы никого не арестовали и не утопили, только попугали.

— Мы и сами испугались, мама не горюй. Уж не знаю, что б британцы сделали, сумей нас поймать… — вздохнул бывший командующий эскпедиционной эскадрой.

— Что ж не сумели? — задал я давно вертевшийся на языке вопрос.

— Благодаря тебе! — от переизбытка чувств Кожанов влупил мне своей дланью по спине несколько сильнее, чем было бы приятно. — Хоть и старые на наших авианосцах самолеты были, И-18 и Р-5, но с дизелями. Глубина авиаразведки в два раза больше, чем у англичан! Первые на ближний радиус летали, а вторые, с подвесным баком вместо торпеды — на полный. У Р-5 морских и радиостанция не в пример истребительной, да со сжатием сообщений. И за это тебе тоже спасибо! Не боясь, что меня запеленгуют, я «Грозный» с «Азовом» выдвинул вперед и на фланги на полный радиус авиаразведки, сам с «Невским» в центре, а «Ворошилов» замыкал. Половину Атлантики держали под контролем! Смешно сказать, внутри моего ордера целые поисковые эскадры англичан ходили, да с авианосцами, а меня не видели. Так, демонстрировал иногда эсминцы их авиаразведке, либо торговые суда ими же досматривал, чтоб интерес к погоне поддержать.

— Да, разъярил ты британцев изрядно, — подтвердил Кузнецов, — почти весь их флот за тобой по океану гонялся. У баз только эсминцы остались, а в Скапа-Флоу вспомогательные крейсера да два рояля «Сувенир» и «Ок», — шутливо обыграл нарком имена двух британских линкоров. — Понятно, что на дежурство в море сил уже не хватило, чем немцы и воспользовались, совершив вылазку двумя своими линейными крейсерами и расчихвостив «блокировщиков», пока линкоры из базы выходили. Да и не угнаться им было за «Шарнхорстом» на 23-х узлах. Да и без этого беготня по океанам англичанам в копеечку встанет. Вон, «Родни», вы даже еще до Мурманска не дошли, едва доковылял домой и сразу встал на ремонт. И другие не лучше, там у них целая очередь. И все без единого выстрела с нашей стороны, во как! И это не считая «Корейжеса» с крейсерами!

— Да, славный мы сюрприз и ему и «Дойчланду» устроили, когда они на рассвете встретились в пределах досягаемости орудий немецкого карманного линкора! Приманили эсминцами, как надо! Жаль, с «Глориесом» и «Шпее» этот фокус не прошел. Немец или почувствовал что-то или вечером разведчиков наших заметил, резко изменил ночью курс, но за радиус английской авиаразведки не вышел. Сам виноват, погиб без пользы, почти. В «Рипалс», вроде бы, два попадания всего было, — с сожалением сказал Кожанов и напомнил Кузнецову. — Ты, кстати, товарищ нарком, помни, что авианосцы и «Фрунзе» до следующего года все, отходились. Хоть и умотали британцев, но и сами домой на последних крохах ресурса дизелей вернулись. Шутка ли, смотаться почти до Антарктиды и обратно!

— Как вам только топлива хватило… — подумал я вслух недоверчиво.

— Обижаешь! — развел нарком руками от избытка чувств. — А зачем же мы китобойную флотилию за тридевять земель к самому южному континенту отправляли? Там, стало быть, и танкеры, и плавмастерские кое-какие, и транспорты с провиантом. Все у нас предусмотрено.

— Ну, вы жуки! — восхитился я. — Куда там какому-то Гитлеру до вас с его вшивыми рейдерами-броненосцами… Давайте, что ли по крайней, да я пойду. Время тикает, два часа до конца рабочего дня.

— Эх, за все уже махнули, за встречу, за флот, за армию, за победы прошлые и будущие, давайте теперь за то, чтобы нам теперь всем из-за дорогого товарища Любимова не нагорело! — вздохнул Кожанов, закруглив наши посиделки.





Эпизод 5





На завод АЗЛК, который в моем мире получил это название много позже и должен был бы сейчас называться КИМ, что, в общем-то, сути не меняло, я заявился изрядно подшофе. Как и следовало ожидать, с Кожановым и Кузнецовым «чуть-чуть» получиться никак не могло. А ведь предупреждал меня Щаденко, чтоб много не пил! Вот чуйка у мужика! Эх, да что уж теперь говорить! Машина эта сама выкатилась мне на глаза, не виноватый я! Кто ж опытный цех строит воротами прямо на площадку готовой продукции, где, заявивший свою претензию на немедленное приобретение машины, товарищ Любимов ходит и выбирает? Ну, как говорится, случилось и случилось, тут уж ничего не поделаешь.

Нестандартный «Тур» вокруг которого водило хороводы все заводское начальство во главе с директором, Алексеем Васильевичем Кузнецовым, перешедшим сюда с должности главного технолога ЗИЛа и хорошо мне знакомым, сразу привлек мое внимание необычайно длинным капотом и двускатным задним мостом.

— Ух ты! — восхитился я, забыв поздороваться. — А это что за зверь?

— Эт ты точно заметил, товарищ Любимов, зверь! — принялся нахваливать изделие Кузнецов. — Несущий 20-миллиметровый бронекорпус с вварной передней частью! Взрыв шестидюймового снаряда держит на удалении всего десять метров! Бронирование — всестороннее! Перед, зад, борта, крыша, пол, все! Даже мотор! Но там броня пожиже, семь миллиметров. Бронестекла — все! Хоть из пулемета в упор стреляй — ничего не пробьет! Шестнадцатицилиндровый 360-сильный «ле-мановский» мотор от гоночного «Тура», специальная четырехступенчатая коробка с полной синхронизацией, сцепление с гидромуфтой, компрессор и подкачка воздуха в шинах через ступицу, правда, на заднем мосту только внешних скатов! Спецзаказ!

— Да? И кто ж это чудо спецзаказал? — схохмил я.

— Смейся-смейся, кто надо, тот и заказал! — отшил меня Кузнецов. — В начале войны встал вопрос о выезде высших руководителей СССР на фронт. Если нужда такая будет. Конкретно эту машину под товарища Сталина делали! Усиленный мотор, укороченный салон. Сзади, из-за двускатного моста диван только на одного Предсовнаркома. Ну, двоих детей тоже можно посадить. Да спереди места для водителя и товарища Власика. Завтра в Кремле показывать будем нашу работу… Эх, жаль, что война уже кончилась…

Как я только услышал, кому предназначена машина, мне будто шлея под хвост попала. К тому же, сожаление о том, что нет войны, меня разозлило.

— Знаешь, товарищ Кузнецов, машина, конечно, так себе, — выпятил я губу. — На мой вкус тут еще вертикального взлета и башенной шестнадцатидюймовой артиллерии не хватает. Но я ее, так и быть, возьму!

— То есть как это «возьму»?! — не понял Алексей Васильевич.

— Как-как! Покупаю! Сколько она стоит?

— Товарищ Любимов, это машина товарища Сталина! Она не подается! — видимо подумав, что я под воздействием алкоголя совсем ничего не соображаю, попытался возразить директор.

— Ошибаешься, товарищ Кузнецов! — я от собственной вредности даже рассмеялся. — Товарищ Предсовнаркома Сталин, не далее как сегодня днем, в присутствии наркома обороны товарища Ворошилова, наркома ВМФ товарища Кузнецова, твоего тезки, флагмана флота первого ранга Кожанова, наркома внутренних дел товарища Берии и еще многих других уважаемых товарищей, которые не дадут мне соврать, сказал, что товарищ Любимов может купить себе любую машину, какую пожелает, без очереди. Обращаю твое внимание, любую! И я желаю без очереди приобрести вот эту!

— Вот дает! — сказал один рабочий в гробовой тишине, когда я умолк, сдвинув назад кепку так, что она свалилась с затылка. Это замечание вывело Кузнецова из минутного ступора.

— Ну так же нельзя!

— Товарищ директор, вам что, распоряжение Предсовнаркома не указ?! Или, может, вы мне, Герою СССР, Герою Соцтруда, кавалеру ордена Ленина, дважды, Красного Знамени, четырежды, да еще и Красной Звезды, не верите?! Хорошо! Тогда звоните товарищу Сталину, проверяйте! В какую цену машина?! Завтра с утра приду заберу!!!

Денег у меня при себе сейчас, разумеется, не было, но угнать у усатого вождя тачку я решил твердо.

— Мы три месяца над ней работали, чтоб товарищу Сталину… Семен Петрович, побойся Бога, нельзя же так! — опять взмолился Кузнецов.

— Вы, товарищ директор, — издеваясь, я перешел на официальное обращение, — давеча сетовали, что война быстро кончилась. Стало быть, товарищу Сталину на фронт ездить не надо и такая машина ему сейчас не нужна. Или у него служебной нет? И вообще, товарищ Сталин на фронт, может, когда поедет, а может, и нет. А у меня такая служба, что от моего «Тура» в Польше рожки да ножки только остались. Вот и посуди, кому этот броневик важнее! Или, может ты, товарищ Кузнецов, по старой дружбе желаешь чтобы меня какие-нибудь очередные враги СССР за здорово живешь ухлопали? Э-эх, пожалел для Героя колымагу, в которую даже мешок картошки не запихнешь! Стыдно должно быть!

— Какой мешок картошки?! — оглянувшись на парадную машину со всевозможными излишествами, окончательно растерявшись промямлил директор.

— Цену назови!

— Восемьдесят тысяч!!! — зло, не задумываясь, крикнул мне в ответ Алексей Васильевич.

— Это ж с какого такого потолка ты цифры такие безумные взял? Танк Т-126, правда, без вооружения, столько стоит! Я что, танк покупаю у тебя?! — усомнился я в верности оценки.

— Т-126 машина серийная! А это первый образец! Не мне тебе объяснять! — упорствовал директор, очевидно, надеясь, что моя мошна просто не потянет. И в интуиции ему отказать было нельзя, я действительно, несмотря на то, что война изрядно прибавила мне отчислений от прежних работ, плюс еще оклад начальника ИТС корпуса за три месяца, обозначенной суммой и близко не располагал. Оставалось только торговаться.

— А если я попрошу начальника ГЭУ НКВД майора Косова проверить, не пытаешься ли ты меня по миру пустить? — зашел я с козырей, чтобы не тянуть волынку.

— Шестьдесят четыре тысячи двести восемьдесят семь рублей пятнадцать копеек по смете! — отрезал Кузнецов. И судя по точности до копейки, на этот раз без обмана.

— Завтра в девять утра, — предупредил я, уходя. — Сейчас я слегка выпимши, а за руль в таком состоянии нельзя, — пояснил я с таким видом, будто за спиной у меня висел мешок с наличностью и я готов был расплатиться хоть сейчас.

Увы, это было далеко от истины и мне пришлось весь вечер объезжать друзей, занимая недостающие мне восемнадцать тысяч. Явившись домой, я посвятил Полину в эту историю во всей полноте и без утайки, что, конечно, не вызвало у нее бурю восторга.

— И ты уже все деньги в сберкассе снял? — спросила она голосом, не обещавшим мне ничего хорошего.

— Да! — ответил я самоуверенно.

— И со мной не посоветовался? — еще больше стала нажимать она.

— Когда? И так впритык успел. В три отделения пришлось заходить, чтоб всю сумму забрать!

— А на что мы жить здесь будем? Ты то не пропадешь, у тебя паек! А мы?

— Да ладно тебе! До получки в конце месяца даже ничего не заметите. Погреб полон, урожай — слава Богу. Да и не говори мне, что кошелек у тебя совсем пустой.

— Ладно, допустим, — согласилась она и перешла к главному. — И мы, значит, страдать должны, чтобы ты мог подразнить товарища Сталина, да? Как тебе вообще в голову это пришло! Заняться нечем, кроме как врагов себе наживать?! О себе только думаешь!

— Точно! На севере вот-вот начнется война, еду я, считай, на фронт! И хочу домой вернуться живым и здоровым! И чтобы меня никакая шальная пуля не зацепила, мне нужен этот броневик!

— Танк себе возьми и езди!

— По должности ничего, кроме ГАЗика не положено! Или, может, я тебе надоел?