Жизнь в катастрофе: победи кризис сам!

Однако это различие существенно серьезней и глубже, чем мы привыкли думать.

Ведь одно из самых глубоких потрясений, испытываемое людьми при начале совместной жизни, — осознание органической невозможности объяснить любимому, единственному на всем свете человеку, который является практически неотъемлемой Вашей частью, почему Вы хотите, чтобы вещи лежали на своих местах, а не были равномерно раскиданы по комнате. Или, с другой стороны, почему Вы настаиваете на том, что не надо лазить в банку сметаны своей суповой ложкой, пусть даже заботливо перед этим облизанной.

Нет, конечно, из любви и уважения к Вам Ваша вторая половина может начать осознанно бороться со своими старыми привычками и приобретать новые, приемлемые для Вас, — но не более того. Объяснить, почему, по какой именно причине Вы не приемлете его образа действий, Вы, весьма вероятно, так никогда и не сможете — и не потому, что Вы правы или неправы, а потому, что способ мышления у мужчин и женщин принципиально отличается друг от друга.

В этом, кстати, одна из второстепенных причин существования гомосексуальных пар, — несмотря на подчеркнуто женственные (или мужественные) манеры, тип сознания и способ восприятия у них остается свойственным их полу, в результате чего гомосексуальные пары, насколько можно судить, в значительно меньшей степени сталкиваются с проблемами принципиального различия типа мышления и восприятия аргументов.

Мужчина — узнает (или нет), женщина — знает (или нет). Мужчина мыслит логически, женщина воспринимает мир чувственно и потому мыслит преимущественно интуитивно: образами и эмоциями, а не последовательными, вытекающими одно из другого умозаключениями. Даже если она в угоду пока еще господствующей общественной норме пытается загнать свой разум в совершенно не подходящее для него прокрустово ложе логического мышления, — в итоге все равно получается, как правило, пресловутая «женская логика».

И Вы должны понимать и принимать, что любимый человек, с которым Вы прожили (или намерены прожить) всю жизнь, мыслит совершенно не так, как Вы, и Вы не можете и никогда не сможете объяснить ему самых простых и самоочевидных для Вас вещей, — и это совершенно нормально.

В принципе понять это несложно, ибо супружеская жизнь — по крайней мере, долгая — способствует пониманию наличия у мужчин и женщин некоторых физиологических различий, а отсюда уже остается всего лишь один небольшой шаг и до понимания различий в области психологии.

Однако психологические различия намного глубже — и, поняв их однажды, Вам придется еще много лет потратить на то, чтобы, понимая, научиться и принимать их.

Разумеется, есть вещи, принимать которые, даже (и особенно) понимая их, нельзя — от обычной бытовой лени до супружеской измены. Но они не относятся к сфере психологических различий между полами, а разное (возможно) к ним отношение должно быть раз и навсегда нивелировано общим пониманием их абсолютной неприемлемости. Даже если кто-то считает острое неприятие (например, лени) иррациональным, — он должен примириться с этим неудобным и непонятным для него правилом и принять его как должное.

Из доброго, как и вся настоящая книга, пожелания принимать глубину психологических различий между мужчиной и женщиной вытекает один простой практический вывод.

Помимо того, что не надо ссориться из-за непонимания не принципиально важных вопросов, для сохранения нормальных отношений в семье (а в кризисе — и самой семьи) категорически необходимо постоянно рассказывать друг другу о том, что Вы делаете и что с Вами происходит, и как можно более часто (естественно, не перегружая свою половинку и не впадая в инфантильность) советоваться друг с другом.

Да, безусловно, это может быть весьма утомительным, так как Вам может быть совершенно никакого дела до служебных обстоятельств Вашей второй половины или до жизненных перипетий ее подруг.

Но для него — или для неё — это важно, и ещё более важно иметь возможность открыто рассказать всё, как есть, доброжелательному и непредвзятому слушателю, — хотя бы для того, чтобы, проговорив вслух те или иные обстоятельства, получить возможность осмыслить их и даже взглянуть на них несколько по-иному.

Это же общеизвестный факт, что, рассказывая о тех или иных событиях, мы не просто переживаем их заново, но и улавливаем многие причинно-следственные связи, которые по тем или иным причинам не заметили во время развертывания самих этих событий.

Но главное заключается в том, что постоянное (лучше ежедневное) обсуждение того, что произошло с каждым из вас, что он при этом подумал и что почувствовал и почему, является великолепным способом поддержания и углубления доверия, а также выработки у Вас и Вашей половины привычки к сопереживанию.

Да и человек, рассказывая о том, что он видел, что ему говорили и, главное, что и почему он делал, по-новому раскрывается перед Вами, — и Вы узнаете о нем много нового и важного для совместной жизни.

Взаимопонимание — полная ерунда лишь в международной политике, в которой оно обычно лишь обнажает и делает ещё более очевидной несовместимость интересов участников тех или иных конфликтов, но в семейной жизни, где вы находитесь «на одной стороне», оно жизненно необходимо.

И рассказ о том, что и у кого произошло за день, с приятием вопросов, конструктивной критики и даже советов, — лучший способ выработки такого взаимопонимания.

Даже если Вы давно (и даже если вполне обоснованно) считаете интеллектуальные возможности своей жены (или мужа) ограниченными — советуйтесь с ней или с ним.

Объясняйте свои ситуации, свои проблемы.

Жена может протестовать, — мол, я домохозяйка, это все мне слишком сложно и неинтересно, — но как минимум будет польщена таким Вашим вниманием и доверием к ней. Особенно, если Вы объясните, что дело не в ее профессиональных навыках, а в здравом смысле. Его может и не быть (или Вы можете его не чувствовать), — но Вы так скажите, хотя бы в рамках семейной терапии.

Будьте терпеливы: если у Вас не было такой привычки, сначала она не поверит, что ее мнение для Вас действительно важно, и будет огрызаться и скандалить по инерции. Говорите, что это всерьез, и Вам важно ее мнение, а не ее истерики, — через неделю это сработает. Ну, может, через две недели.

Говорите с женой честно обо всем важном, что можете сказать ей. Это требует некоторого времени и усилий, и Вы не сможете расслабиться с пивом перед телевизором, — но зато у Вас будет намного меньше напряжений в семье.

Однако семейная терапия и профилактика — это, так сказать, «задача-минимум».

При этом вполне возможно, — хотя отнюдь и не обязательно, — и решение совершенно иной задачи, задачи-максимум: действительное нахождение серьезного и вдумчивого советчика и помощника.

Ведь, как я говорил выше, женское сознание работает по-другому, — и даже самая наивная реакция Вашей жены может раскрыть Вам ту или иную ситуацию с совершенно новой, неожиданной для Вас стороны.

Я знаю нескольких вполне преуспевающих взрослых людей, которые почти все неоднозначные ситуации своей жизни рассказывают своим женам и (у кого есть) матерям, которые не являются специалистами в обсуждаемых сферах, — но обладают тонким чутьем на людей и их мотивации.

И вполне может оказаться так, что Ваша жена, которую Вы до этого считали вполне ограниченным человеком и в интеллектуальном плане махнули на нее рукой, окажется для Вас стоящим, а то и незаменимым советчиком.





6.5. «Кризис двух месяцев»: знай молча




Большинство семей, как и большинство людей, переживают в своем развитии ряд объективно обусловленных кризисов, связанных с накоплением опыта и переходом в качественно новое состояние; наиболее известен из них так называемый «кризис первого года» (при котором любящие друг друга люди, начиная жить вместе, неожиданно для себя сталкиваются с совместным повседневным бытом).

Однако один из самых распространенных, почти неизбежных семейных кризисов до сих пор практически не известен в нашей стране, — и поэтому (особенно при наложении на экономический кризис) может создать реальную и весьма серьезную угрозу для Вашей семьи.

Примерно через два месяца после рождения ребенка (особенно первенца) даже у самых любящих супругов обычно (хотя бывают, конечно, и исключения) возникают жесточайшие ссоры, доходящие до полного неприятия друг друга. Это явление вполне объективное, психофизиологическое — и для женщины, и для мужчины. Причины его можно разбирать долго, но большинство людей так или иначе сталкивается с таким кризисом семейных отношений.

Я говорю с такой уверенностью потому, что сам проходил это при рождении обоих своих детей. Мне до сих пор мучительно стыдно за свои мысли и чувства в те периоды (собственно, потому я и помню их так отчетливо), но ничего не поделать — это было. У нас дошло до того, что я даже однажды перешел на другую сторону улицы, потому что физически не мог идти рядом с женой, которая катила коляску с нашим ребенком.

Это время надо просто перетерпеть. Буквально пару недель, максимум месяц, — и все войдет в нормальное русло. Если, конечно, Вы будете тактичны, терпеливы, вежливы и не создадите в это время каких-то долгосрочных проблем в отношениях. Прежде всего это касается мужчин (приношу извинения, что больше пишу о них, уделяя женщинам существенно меньше внимания, но пишу я в основном на собственном опыте и опыте хорошо известных мне друзей), потому что их — по чисто биологическим причинам — этот кризис захватывает меньше, чем женщин. Я знаю семьи, которые распались именно из-за того, что муж и жена просто не знали, что есть такое объективно обусловленное явление.


Поэтому, столкнувшись с «кризисом двух месяцев», надо, прежде всего, рассказать своей второй половине об этом неприятном явлении — и, если удастся, вместе посмеяться над собой. К моему глубокому сожалению, знание того, как и даже почему это бывает, отнюдь не защищает от повторения этого кризиса: при рождении второго ребенка мы с женой вновь прошли его, хотя, конечно, и в сильно смягченной форме.

Помимо этого конкретного момента, мужчина должен учитывать также, что вынашивание и рождение ребенка, будучи сложнейшим психофизиологическим процессом, весьма существенно, хотя и временно, изменяют характер женщины.

Помимо сосредоточенности на ребенке, большей мягкости и понятных недомоганий, на которые обычно почему-то обращает внимание наша политкорректная литература, существенным в семейных отношениях представляется переключение способностей и энергии женщины с интеллектуальной сферы на более важное для нее в этот период обеспечение взаимодействия с зарождающимся в ней ребенком.

Как правило, мужчины, с понятным умилением относясь к внешним проявлениям этого процесса в период беременности и сразу же после родов, совершенно не сознают, что после рождения ребенка женщина еще довольно длительное время по-прежнему пребывает в состоянии практического симбиоза с ним. Этот период длится до завершения грудного вскармливания, а при длительном кормлении грудью — примерно первый год жизни ребенка.

Для обозначения этого периода специалисты используют яркий термин «мозги в молоке»: как правило, женщина больше ощущает, чем думает, и попытки игнорировать это (и тем более негодование по этому поводу) являются попросту неадекватными.

Это явление менее распространено, чем «кризис двух месяцев» и, более того, по понятным причинам в значительно меньшей степени проявляется в условиях неблагополучия (скажем, у матерей-одиночек оно встречается реже, чем в полных семьях).

Мужчина должен относиться к этой ситуации с пониманием и, более того, испытывать из-за нее радость и гордость, так как он сумел обеспечить любимой комфортные условия, не требующие от нее напряжения (которое, в общем, в той или иной степени вредит ребенку).

Это явление также проходит само собой, часто совершенно незаметно для женщины, и обращать ее внимание на него (не только в то время, когда оно наблюдалось, но и после его завершения) для мужчины представляется совершенно неправильным.

В конце концов, маленькие секреты должны быть и у нас тоже.





Глава 7. Рожать в кризис: что знает природа




Все мы хотим своим детям безоблачного и спокойного детства.

Все мы хотим, чтобы наши дети росли, ни в чём (по крайней мере, ни в чём разумном) себе не отказывая.

Чтобы их окружало если и не здоровое, то, во всяком случае, хотя бы оптимистичное общество, чтобы они чувствовали передающееся им по невидимым каналам, через настроения в семье и вокруг, ощущения благополучия и уверенности в завтрашнем дне.

Конечно, мы можем лишь вспоминать свое советское детство, когда уже четырехлетних детей со спокойной душой оставляли во дворах играть одних в песочнице, а пятилетних — отправляли в булочную за хлебом[9]; после разрушительных либеральных реформ тот, советский уровень безопасности даже в условиях нормального развития будет недостижим еще поколения. Однако мы хотим не бояться хотя бы за восемнадцатилетних «детей», даже в крупных городах порой находящихся под угрозой похищения прямо на улице — полицией для выполнения плана по задержанным, преступниками — в сексуальное рабство.

Более того: люди обычно не задумываются о том, каким тяжелым бременем ложатся на них дети.

Женщины ощущают это в родильных домах, в значительной части которых очевидная медицинская некомпетентность дополняется грубейшим пренебрежением нуждами рожениц, а культура персонала напоминает тюремную. Именно столкнувшись с откровенно враждебным отношением к ним, превращающим роды (которые вообще-то должны быть праздником) в чудовищный кошмар, женщины отказываются от идеи иметь второго ребенка или же, если ПОЗВОЛЯЮТ средства и здоровье, рожают дома с помощью частных акушерок, а то и просто знакомых. Понимая высокий риск этого решения, они понимают и то, что он значительно меньше той моральной (а то и физической травмы), которую они и их будущий ребенок, скорее всего, получат в обычном государственном роддоме.

Не следует преуменьшать и бытовые СЛОЖНОСТИ, доставляемые появлением ребенка. Да, конечно, изобретение памперсов и одноразовых пеленок снизило их колоссально (я хорошо помню почти непрерывно кипятящееся на плите ведро с пеленками в завешанной сушащимися пеленками кухне, бывшее почти непременным атрибутом появления в доме младенца). Однако в целом они остались тяжелыми и разнообразными — начиная с денежных расходов и кончая ночами, проведенными без сна за укачиванием малыша перед достаточно напряженной работой.

И все физические и финансовые проблемы — ничто перед бессилием, которое Вы испытываете в полчетвертого утра перед ну никак не желающим спать и от чего-то, — а Вы не можете понять, от чего! — ужасно, и притом ужасно громко, страдающим комочком пищащей плоти.

Вашей плоти.

Я боюсь даже думать, какая доля родителей, даже в самых благополучных условиях, хотя бы раз в жизни испытывали труднопреодолимое желание убить собственного ребенка.

Хотя бы для того, чтобы немного поспать.

Со временем Вы поймете, что младенец плачет не только тогда, когда ему больно или неудобно, но и когда просто заявляет о себе: это единственный доступный ему способ активного общения с окружающим миром, — но спать лучше от этого не станете.

Обычные трудности рождения и воспитания малыша, о которых умалчивает глянцевая реклама демографической политики правительства (от которой на Вашу сторону выпадет, скорее всего, в основном изнанка в виде дороговизны всего детского, отсутствия нормальной педиатрии и некоторых других «радостей») и детских товаров, конечно, будут многократно усугублены кризисом.

И ответ на вопрос, рожать ли в снова ухудшившихся социально-экономических (да и психологических тоже) условиях, можете дать только Вы сами — и только сами себе, потому что это вдвойне интимное дело.

Однако я хочу привлечь Ваше внимание к совершенно иному аспекту проблемы, которую тоже не стоит упускать из виду.

Дело в том, что большинство дедушек и бабушек моих знакомых — или их родителей (в зависимости от поколения, к которому они сами принадлежали) родилось в исключительно неблагоприятных условиях и местах[10]. И, если бы наши предки выбирали для рождения детей место и время, взвешивали бы последствия, оценивали бы перспективы и сопоставляли риски, — у меня не было бы не только многих друзей, но и жены.

Потому что их родители просто не имели бы шанса появиться на свет.

Ну, редко в нашей стране условия бывают благоприятными, что уж тут поделать.

Бог с ними, со страной и государством, — но мы живем сегодня в очень большой степени потому, что дети — наши деды и бабушки, родители, да и мы сами — рассматривались в наших семьях как главное счастье и главная ценность.

Иногда нечего было есть, иногда негде было жить, иногда жили под вполне реальным страхом смерти.

Но люди живы не тогда, когда они передвигают ноги, — а когда у них есть дети.

И, если у нас сегодня нет детей, — мы как-то не вполне живы, Вы не находите?

Учитесь у чеченского народа, ответившим на войну и разгул бандитизма (от которого страдали и сами чеченцы тоже) беспрецедентным демографическим взрывом.

Дело не в каком-то мифическом долге перед какими-то грядущими поколениями, на которые глаза бы не смотрели, — совсем нет.