Жизнь Амаль

Я поцеловала Любну. Потом в последний раз обняла маму. Я почти никогда не покидала дом одна. А теперь… теперь пришла пора…

В дверях стоял седой мужчина в костюме. Костюм сидел на нем плохо. Он взял мой чемодан. Вместо того чтобы зашататься и упасть или убежать куда глаза глядят, я последовала за ним к черной машине, потом открыла дверцу и села. Так много нового… В первый раз сижу в машине. И в первый раз чувствую, как прохладный воздух бьет мне в лицо. Я впервые прощаюсь со всем, что когда-то знала и любила.





Глава 16




Знакомые кусочки коричнево-зеленого лоскутного одеяла земли, которую я знала всю свою жизнь, пронеслись мимо меня, как в тумане, перед тем как машина замедлила ход и водитель свернул на гравийную дорогу, вдоль которой тянулась тенистая аллея.

Когда вдалеке показалось поместье, из-за огромной кирпичной стены были видны только окна и балконы второго этажа. Вооруженный охранник с мрачным выражением лица впустил нас внутрь через кованые ворота. Потом щелкнул стальной замок, и ворота за нами закрылись. Водитель проводил меня до холла, напоминающего пещеру, оставил вещи рядом с мраморной лестницей и собрался было уйти.

– Погоди, Гулам. В чем дело? – спросил долговязый подросток с копной кудрявых волос. Потом уставился на меня.

– Откуда мне знать? – проворчал мужчина. – Я не его водитель, а Насрин. А почему вечно выполняю его поручения, это уж я не в курсе. – Он ушел, и его шаги эхом отозвались вдалеке.

Парень стоял в просторной гостиной с огромными диванами. Рядом с ним замерла девочка примерно моего возраста, с острым подбородком и прямыми каштановыми волосами.

За гигантскими – от пола до потолка – окнами за их спинами виднелись выложенная плиткой веранда с плетеными диванами и просторный сад.

– Кажется, это та самая новенькая, о которой нам рассказывала Мумтаз, – сказала девочка. – Помнишь?

– Зачем нам новая служанка?

– Откуда мне знать, Билал? – сказала она и повернулась ко мне. – Ты знаешь, куда тебе нужно идти?

Я помотала головой.

– Где же Мумтаз? – спросила девочка Билала. – Нужно спросить у нее.

– Скорее всего, в комнатах для слуг.

– Можешь отвести туда новенькую?

– Набила, ты же знаешь, я должен отнести эти туфли Джаваду Сахибу. Я и так опаздываю.

– Ну, если она будет стоять здесь как истукан и таращиться, то он отругает нас за то, что ей не дали никакой работы. – Набила вздохнула и подошла ко мне. – Идем, – сказала мне девочка. – Пойдем и найдем Мумтаз. Она знает, что делать.

– Ну, удачи, – кивнул нам Билал и поспешил прочь.

Я схватила свой чемодан и старалась не отставать от Набилы. Но было очень трудно ни на что не отвлекаться по пути. Особняк не был похож ни на один дом из тех, что я когда-либо видела. Дома, стоя на стуле, я могла дотронуться до потолка рукой, но здесь потолок, казалось, доставал до неба. С фотографий, развешенных в белоснежных коридорах, на меня взирали мрачные лица предков семьи Сахиба. Каждая комната, мимо которой мы проходили, казалась больше предыдущей, и во всех мраморные полы были покрыты яркими коврами. Сквозь огромные окна в комнаты струился свет.

Через другой вход я последовала за Набилой в еще один коридор. Здесь все выглядело каким-то мрачным и запущенным. Вместо мраморных полов в этой части дома был невзрачный серый бетон, а вместо прохлады – жаркий затхлый воздух и запах жареного лука.

Мимо прошел человек в выцветшем шальвар-камизе. Вооружившись метлой и совком, он направлялся в сторону парадного входа. За ним шла женщина с полной корзиной белья.

– Как сегодня твоя рука, получше? – Женщина остановилась, чтобы спросить Набилу.

– О! – Набила опустила глаза. Только сейчас я заметила, что ее левая рука обмотана белой марлей. – Ожог выглядел хуже, чем оказалось на самом деле. Поднос был слишком громоздким, и на нем стояло так много всего…

– Еще неделю перевязывай руку, – сказала женщина, – чтобы не стало хуже.

– Хорошо, – ответила Набила. – Ты не узнала, на сколько дней Джавад Сахиб собирается уехать из города?

– Я знаю, что он уезжает после ужина, – ответила она. – Билал только что загрузил в багажник довольно большой чемодан. Так что как минимум на неделю или на две. А может, и больше. По крайней мере, очень на это надеюсь.

Набила повела меня дальше по узкому коридору и остановилась у покосившейся двери. Когда девочка толкнула ее, она заскрипела.

– Это сейчас единственная свободная комната. Значит, будет твоей, – сказала она мне. – Будешь жить рядом с Шагуфтой, это с ней я сейчас говорила.

Я оглядела тесную комнатку без окон, совершенно пустую, если не считать старой кушетки. Это была не спальня, а скорее тюремная камера. У меня на лбу выступили капли пота.

– Что происходит? – раздался чей-то голос.

Я увидела пожилую женщину с кольцом в носу, как у моей матери.

– Это Мумтаз, – сказала мне Набила, прежде чем повернуться к женщине. – Я искала тебя. Привезли новую девочку. – Она указала на меня. – Я не знала, куда ее поселить.

– Она будет жить рядом с комнатой Насрин.


– Комнатой Насрин Баджи? – уставилась на женщину Набила.

– Да. Она только что сообщила мне, – ответила Мумтаз.

– Но почему? – не могла понять Набила.

– Откуда мне знать? – Мумтаз кинула взгляд на мой чемодан. – Отнеси свои вещи на кухню. Насрин хочет, чтобы вы там познакомились. Она встретится с тобой после ужина.

Я подняла чемодан и постаралась отогнать растущий страх.

– Поначалу это трудно, я знаю, – мягко сказала Мумтаз. – Но ты постепенно привыкнешь.

Привыкну? Я подумала о тоскующих дома Сафе и Рабие, о Любне, которая сладко спала в моих объятиях, о голосистом велосипедном звонке Омара. К такой жизни я привыкла. Но она казалась мне такой же далекой от этой, как звезды на ночном небе. Звезды, которые больше не могли привести меня домой.





Глава 17




Я последовала за Мумтаз на кухню, где увидела огромную металлическую раковину размером с целый стол. Над расставленными по всему помещению столами висели флуоресцентные лампы. Окна напротив были приоткрыты, но легкий ветерок был не в силах охладить эту душную комнату. Прямо за окнами располагалась веранда для слуг с парой потертых кушеток и несколькими табуретами у стены.

Девочка, наверное, не старше девяти лет нарезала лук. На секунду она подняла голову и улыбнулась. Рядом с ней мужчина с седыми усами помешивал что-то в трех разных горшках.

– Тарелки, – сказала Мумтаз и указала на возвышавшуюся башню посуды в раковине. – Начни с них.

Поставив чемодан у двери, я подошла к раковине, повернула кран, и прохладная вода хлынула на мои руки, даря долгожданную передышку от удушающей жары.

– Полицейские ушли? – спросил повар.

– Недавно, – ответила Мумтаз.

– Ненавижу подавать ему еду после их ухода, – проворчал он. – Он всегда к чему-нибудь придирается.

– Знаю. В последнее время они все чаще заставляют его нервничать, – сказала Мумтаз.

– Его отцу не следовало возлагать на него такую ответственность, если он такой тонкокожий.

– Если ты думаешь, что тебе плохо, Хамид, подумай о Билале, – сказала Мумтаз. – Бедняга почти весь день проводит с Джавадом, о чем ярко говорят синяки на его руках. Радуйся, что почти все время торчишь здесь, на кухне.

– Никогда не думал, что произнесу такое, но я скучаю по его отцу, – пробормотал повар.

Мумтаз достала из шкафа керамические чаши кремового цвета и тарелки с золотой каемкой, а девочка разложила в сервировочные блюда чолай[5] и курму[6].

– Чем могу помочь? – спросила я, закончив мыть посуду.

Мумтаз кивнула на груду кебабов, лежащих на тарелке у печи.

– Возьми у Хамида кебабы и разложи их на подносе.

Я разложила кебабы и посыпала их нарезанной кинзой, как обычно делала у себя дома. Мумтаз взяла миску и кивком указала мне на блюдо.

– Пойдем, – сказала она.

В отличие от кухни, где стоял шум и грохотали кастрюли, в главном доме царила зловещая тишина.

– Ну наконец-то она здесь, – сказал Джавад, когда я вошла в столовую и поставила тарелку на буфет рядом с подносом Мумтаз.

Теперь на мужчине не было солнцезащитных очков, и его глаза впились в мои. Я быстро отвела взгляд.

Его слуга, Билал, стоял у стены и поглядывал на меня с любопытством.

– Тебе здесь нравится? – спросил Джавад Сахиб.

Под его пристальным взглядом я не могла пошевелиться. Дыши, напомнила я себе. Я не позволю ему разглядеть мой страх.

– Что же ты пугаешь девочку в ее первый день? – сказала вошедшая в комнату женщина в шелковом шальвар-камизе. Ее седеющие волосы были собраны в пучок. Джавад Сахиб наклонился и поцеловал женщину в щеку.

– Ты должна поблагодарить мою маму. – Он кивнул на женщину. – Это она сидела в машине в тот день, когда ты чуть не угодила нам под колеса. И это благодаря ей ты сейчас здесь. Я собирался совсем по-другому наказать тебя за неуважение.

На столе завибрировал телефон и на время отвлек мужчину.