Жизнь Амаль

Я задержалась у дверей родительской спальни, пока мама и Фозия говорили о ребенке. Они обсуждали, как сильно сопит Любна и что с этим делать, а я все стояла и ждала, что Фозия расскажет маме о происшествии.

Наконец Фозия сказала:

– Я принесу лекарство для ребенка. Все равно собиралась пойти на рынок. Рада, что тебе получше.

Фозия встала. Она прошла мимо меня, и я проводила ее взглядом. Почему она ничего не рассказала? Может быть, я придала слишком большое значение вчерашнему происшествию? В любом случае я усвоила урок. С этого момента я буду следовать правилу и не выйду из дома без сестер.

– Почитай нам, – попросила меня Рабия. Она принесла книгу и потянула меня за руку.

Я провела день, работая не покладая рук: вымыла полы и оттерла стены, сложила и убрала все вещи из стирки, нарезала лук на ужин. Я села на диван рядом с ней и Сафой. Развернув книгу, я улыбнулась. Мой отец купил эту книгу для меня много лет назад, когда ездил в Лахор.

– Ты знаешь, что раньше это была моя книга? – спросила я.

– Мы знаем, – ответила Рабия. – За это мы ее и любим!

Я прочитала им историю про котенка, который решил усыновить целую толпу мышей. Я смеялась вместе с сестрами, когда кот ругал мышей, разбегавшихся во все стороны. Я так увлекалась чтением, что не услышала, как открылась дверь. Сима ворвалась в комнату, схватила меня за руку и потащила на кухню.

– Они говорят только об этом, – выпалила она, прежде чем я успела что-то спросить.

– Кто?

– Все! Все говорят о вчерашнем.

Прежде чем я успела спросить ее о чем-то еще, дверь снова открылась. Это был отец.

– Скажи мне, что это неправда. – Пот струился по его лбу. – Если ты скажешь мне, что это ложь, я поверю.

– Прости, – прошептала я.

– Амаль. – Его руки безвольно свисали по бокам. – Разговаривать таким тоном с Джавадом Сахибом… из всех людей – с ним… Что же ты наделала?

Джавад Сахиб? Во рту у меня пересохло, словно я наглоталась пыли. Фозия говорила, что он еще хуже, чем его кошмарный отец. И я наорала на него на глазах у всех.

– Он хочет поговорить со мной. В эту пятницу. Один из его служащих передал мне эту записку. – Папа держал в руке смятый листок бумаги. – Я не знал, что происходит, пока рабочие не рассказали мне.

– Папочка, – пробормотала я, – я должна была рассказать тебе сразу, но его машина… Он сбил меня. Я задумалась, шла домой из магазина. Но он не отпустил меня. Он хотел отвезти меня домой на своей машине. Он взял мои вещи и не возвращал!

– Мне плевать, даже если бы он захотел забрать всю твою сумку! – рявкнул отец. – Ты должна была отдать ее. Сложить все к его ногам, извиниться и уйти. Ты даже не представляешь, что такие люди делают просто ради забавы! И особенно Джавад Сахиб! Ты вообще понимаешь, что он может с нами сделать?

– Малик, хватит. Ты пугаешь малышей.

Мне потребовалась секунда, чтобы понять, что это мама встала с кровати. Она стояла у двери своей спальни с ребенком в руках.

– Ты хоть представляешь, что натворила твоя дочь?! – закричал он.

– Я не знала, кто он такой, – всхлипнула я.

– Разве это имеет значение? Разве мы не научили тебя, как вести себя среди людей? Прикусить язык на минуту и предотвратить пожизненное наказание.

– Криком ничего не решишь, – произнесла мама. – Давайте поговорим, когда успокоимся.

– Это несправедливо. – Слезы скатились по моим щекам. – Его машина сбила меня! Он забрал мои вещи. Почему это я виновата?

А с каких это пор жизнь стала справедливой? – Отец покачал головой. – Ты можешь читать книги и назвать мне столицу Китая, но ты даже не представляешь, по каким законам живет этот мир. Одному Богу известно, как Джавад Сахиб решит наказать нас.

– Не станет же он раздувать пожар из-за такого маленького происшествия? – пробормотала я.

– Он и за меньшие проступки наказывал весьма сурово.

И все из-за обыкновенного граната, до сих пор лежавшего нетронутым в сумке под кроватью! Я подумала о человеке со сверкающими белыми зубами, коротко остриженными волосами и о его голосе, который за несколько секунд из сладкого, как мед, стал холодным и злым.

Я вспомнила о тех историях, что слышала всю свою жизнь, вспомнила, как Шаукат стиснул зубы при упоминании ненавистного имени, как Фозия рассказывала, что Джавад любит наказывать и лично сжег дотла целую деревню. Так какое же наказание он придумает для меня?





Глава 12




Едва солнце выглянуло из-за горизонта, как я встала с постели. Я не спала два дня. Время бежало неумолимо. Джавад Сахиб должен был явиться уже завтра… Войдя в кухню, я оторопела: мама была не в постели, как обычно. Она сидела на табурете и месила тесто для маслянистых парата на завтрак. Ее длинные – до талии – волосы рассыпа́лись волнами по плечам и спине.


– Ты рано встала, – сказала она. Глаза у нее были красные, щеки покрылись пятнами.

– Извини, – ответила я. Меня охватило чувство вины.

Она вытерла тряпкой испачканные в муке руки и встала.

– Это я должна извиниться, – сказала она. – В последнее время я, наверное, была не слишком хорошей матерью.

– Нет, мамочка, пожалуйста, не говори так!

– Ты у нас старшая, но все равно еще ребенок, – продолжала мама. – Не знаю, что со мной творилось… я как будто попала в какую-то яму. Все вокруг было словно во тьме… Так случается каждый раз после родов.

– Потому что мы девочки, – прошептала я.

– Что? Это неправда. – Она сжала мою руку.

– Я видела, как ты плакала. Ты ведь так хотела сына…

– Да, мы с папой хотели сына, – вздохнула она. – Но это не значит, что мы не любим своих дочерей. Ты часть меня, как я могу не любить тебя?

– Почему все только и говорят о мальчике?

– Как тебе объяснить… Кто позаботится о нас в старости? Кто будет управлять фермой и сохранит мечту твоего дедушки?

– Я смогу, – ответила я. – Сима и я – мы обе.

– Однажды ты выйдешь замуж и будешь принадлежать новой семье.

– Но я же часть этой семьи!

– Я бы хотела, чтобы все сложилось иначе, но мир такой. Это не значит, что я не люблю своих дочерей. Я люблю каждую из вас.

– Что будем делать, мама? – прошептала я. – Я совершила огромную ошибку.

– Не волнуйся. Мы все исправим. Обязательно.

Обычно по утрам, когда все еще спали, я вот так вот сидела с мамой на кухне, пока она готовила завтрак. Это был единственный шанс побыть с ней наедине. Я могла рассказать ей, чему я научилась в школе, или о последней пьесе, которую я видела с друзьями. Если кто-то и мог все исправить, то только мама. Она всегда знала, как правильно поступить.

Когда Омар и Сима вернулись из школы, мы собрались на заднем дворе, у проволочного курятника. Там нас никто не видел.

– Я долго ломала себе голову, – сказала я им, – и все равно не могу понять, что он собирается сделать завтра.

– Да ничего не сделает, – заявила Сима. – Если бы он хотел что-то сделать, то уже давно сделал бы. Все знают, что он особо не раздумывает, а сразу действует.

– Но все эти страшные вещи, которые он совершил…

– Слухи, – махнула рукой Сима. – Всего лишь слухи.

Я посмотрела на Омара, но тот возил каблуком сандалии в грязи. Он не смотрел мне в глаза. Я не хотела говорить Симе о выжженных полях Муниры – не могла заставить себя спорить с ней. Я боялась, что если только произнесу это вслух, то все сбудется.

– Не волнуйся, – обняла меня сестра. – Завтра к этому времени все уже закончится.





Глава 13




Наутро громкий стук в дверь вызвал у меня озноб. Мы с Симой подскочили в постели. Прошлой ночью с нами спали Сафа и Рабия. Сафа начала что-то говорить, но, поглядев на наши лица, замолчала. Входная дверь со скрипом отворилась. Шаги раздавались эхом по дому. Я прижалась ухом к двери нашей спальни.

– Добро пожаловать в наш дом. Это большая честь для меня, – сказал отец. – Я позову жену, чтобы приготовила вам чай.

– Я пришел не на чай, а по поводу вашей дочери.

Тот самый голос, тот же холодный голос, как тогда на рынке. Он был ледяным, как пот, стекающий по моей спине.

– Господин, мы сами вне себя от того, что случилось. Пожалуйста, простите ее за глупую ошибку.

– Простить? Как я могу простить, когда причинен вред? Понимаю, в таком неуважении есть и часть моей вины. Я перестал так же подробно вникать во все дела, как делал это прежде. Людям свойственно забывать то, чего они не видят.

– Мы не забыли. Мы у вас в вечном долгу.