Жизнь Амаль

Я помогла Сафе и Рабие облачиться в желтые платьица для менди[10]. На сегодня были намечены свадебные торжества, это был мой любимый день. Потому что в отличие от завтрашней церемонии, которая могла оказаться не такой веселой, менди был радостным праздником, где все танцевали, пели и украшали руки и ноги друг друга хной – делали мехенди.

– Спасибо, что одела девочек, – сказала мама, когда вошла в нашу комнату. – Вот ваши наряды. – С этими словами она передала нам с Симой свежевыглаженную одежду.

Я надела оранжевый шелковый камиз и зеленые чуридар[11], которые надевала в конце прошлого года на свадьбу кузины. После того как я долго носила простой хлопок, эта ткань казалась безумно гладкой и как будто светилась!

– Выглядишь прекрасно, – сказала Сима. – Оранжевый тебе всегда шел.

– Ты тоже прекрасно выглядишь, – ответила я сестре. – Но что-то не могу вспомнить твоего наряда. Мама покрасила мой старый в другой цвет?

– Нет. Это совсем новый наряд! – Она усмехнулась. – Портной дважды делал мерку, чтобы убедиться, что все сидит как надо!

– Красиво, – сказала я. И была рада, что Сима надела платье. Однако я все-таки слегка опечалилась, ведь теперь Сима, по сути, стала старшей сестрой – вместо меня.

Наш разговор прервал стук в дверь.

– Амаль!

Мне не нужно было оборачиваться, чтобы узнать, кто это. По голосу сразу стало ясно – Хафса!

– Ты вернулась! – Она обняла меня. – Я только что узнала. Не сомневалась, что твой отец сможет найти деньги! Я знала, что у него получится!

– Да нет, я здесь только на выходные, – проговорила я.

– Ох! – Улыбка подруги сразу погасла.

Хафса замолчала и посмотрела на Симу, потом снова на меня.

– Все равно рада, что ты здесь, – наконец сказала она. – Как ты?

– Трудно, но я справляюсь, – ответила я.

И снова наступила эта странная тишина. Я ждала, что она начнет расспрашивать меня о поместье, о Джаваде Сахибе и о том, каково там жить. И я могла бы подробно ей обо всем рассказать. Но вместо этого мы просто молчали. Хафса уставилась в пол. Я откашлялась.

– Как там госпожа Садия?

– Очень хорошо! – оживилась Хафса. – По-прежнему задерживает нас после уроков.

– Да, – Сима кивнула, – кое-какие вещи никогда не меняются. Особенно здесь.

– Ну, кроме того здания, верно? – заметила Хафса. Потом повернулась ко мне. – Оно открывается на следующей неделе. Мы все ошибались, когда гадали, что там будет.

– Про какое здание ты говоришь?

– То, с зеленой дверью, – ответила Хафса. – Я оказалась права – его строила семья Хана Сахиба, но выяснилось, что это вовсе не фабрика. Это центр по обучению грамотности.

Так, значит, это тот самый центр, которым Насрин Баджи хвасталась своей подруге! И он будет в том таинственном здании, за которым мы все время наблюдали. Центр собирались открыть в моей деревне!

– Никто туда не пойдет, – нахмурилась Хафса. – Люди не хотят иметь ничего общего с этой семьей.

– Но ведь там будут учить бесплатно, не так ли? – уточнила я.

– С этим человеком ничто не бывает даром, – заявила Хафса. – И ты сейчас лучше всех это знаешь.

– Хафса, – сказала мама, входя в комнату, – только что звонила твоя мама. Она искала тебя.

– Ой, – подскочила подруга. – Я лучше пойду. Не опаздывай, ладно? Мы с Фаррахом будем танцевать!

Прежде чем я успела ответить, она выпорхнула за дверь. Как быстро летела нынче ее жизнь! Пока я мыла тарелки и массировала больную голову хозяйки, она училась танцам вместе с нашим одноклассником Фаррахом. Они вместе ходили в школу и мечтали о будущем. Я знала, что Хафса скучала по мне, но ее жизнь при этом не прерывалась, она мчалась вперед, в то время как мое будущее, наоборот, катилось под откос… Станет ли Фаррах когда-нибудь соседом по комнате у Хафсы в колледже?





Глава 34




Палатку, которую родители Хафсы установили позади своего дома для церемонии менди, освещали розовые, зеленые и желтые огни. Я со своей семьей ступила на устланный ковром пол палатки. Отец подошел к складным стульям, установленным под ночным небом для мужчин. Рабия и Сафа крепко вцепились в мой камиз, как будто я могла внезапно исчезнуть.

В центре шатра на возвышении из подушек сидела невеста – старшая сестра Хафсы, Шабнум. Ее лицо прикрывала желтая вуаль, а руки уже были покрыты прекрасными узорами из хны. Теперь художник наносил на ее ноги замысловатые узоры из цветов и птиц.

Мы подошли и уселись на подушках чуть ниже Шабнум. Невеста выглядела такой покорной. Это вызвало у меня улыбку. Вообще, Хафса и ее сестры отнюдь не были смирными и послушными, но сейчас невеста делала все возможное, чтобы выглядеть достойно. Сима взяла хну, оставленную для гостей, и принялась рисовать на моей руке.


– Ты закончила? – спросила я ее через некоторое время. – У меня уже рука болит!

– Потерпи. Мне же нужно вывести рисунок! Ты слишком дергаешься.

– Извини.

Я пыталась успокоиться. Потребуется еще несколько часов, чтобы узоры на моих ладонях высохли, а на следующий день темно-коричневый рисунок Симы должен был превратиться в ярко-оранжевый. Потом он постепенно исчезнет. Но когда я вернусь в поместье Джавада Сахиба, мои руки хотя бы ненадолго сохранят цветные воспоминания об этом вечере.

Запели новую песню, и я смотрела, как Хафса и Фаррах танцуют с другой девушкой. Это была Сана – племянница Насрин. В их косы были вплетены бархатцы, а наряды очень сочетались между собой.

Все вокруг шумели. Кто-то рассказывал о женихе. Кто-то оживленно обсуждал приданое невесты.

– Бедняжка, – обратилась ко мне какая-то женщина. Это была Хира, жена мясника. Она села рядом со мной и подобрала под себя ноги. – Все тебя жалеют. Жить в одном доме с этим чудовищем…

– Как там? – спросила другая женщина. – Однажды я проезжала мимо, но с дороги даже крышу толком не видно.

– У него высокие заборы, – вмешалась моя соседка Балкида. – Стены, кусты – все что угодно, лишь бы ото всех отгородиться.

– А у него в доме есть фонтан с водопадом? – спросила Хира.

– Нет, водопада нет, – ответила я.

– Я знала женщину, которая работала у них много лет назад. Она рассказывала, что прямо в их гостиной есть водопад.

– Мне кто-то рассказывал о золоченых лестницах, – кивнула Балкис.

– А эта Насрин… – Хира прищелкнула языком. – Она ведь родом из деревни, ну, той, что по ту сторону рынка. Но теперь, видно, думает, что стала совсем другой. Даже не удосуживается навестить родственников.

– Она милая, – перебила я. – Она добра ко мне, правда.

Но они продолжали свой разговор, как будто я ничего такого не сказала. Я наблюдала за их лицами, слушала истории о прошлом Насрин Баджи и ее поместье. Сима легонько сжала мне запястье.

– Не обращай на них внимания, – сказала она. – Они просто сплетничают.

И оказалась права. Для этих женщин ситуация, в которой оказалась я, лишь дала им повод всласть посплетничать. Теперь они могли вдоволь наговориться, а потом, когда надоест, переключиться на обсуждение чего-нибудь другого. Им не нужно было ходить на цыпочках вокруг Джавада Сахиба. Их никто не отрывал от родных… Нет, они вовсе не были плохими людьми. Просто им повезло – в том смысле, что они даже не представляли себе того положения, в котором оказалась я.





Глава 35




С минуты на минуту за мной должен был заехать Гулам. Как только я упаковала в чемодан коробки с любимым печеньем для Фатимы и других обитательниц поместья, раздался стук в дверь. Сима пошла открывать, но это оказалась Фозия.

– Это тебе, – сказала она, шагнув внутрь с коробкой желтых ладду в руках. Она поставила сладости на стол.

– Спасибо. Я так скучала по домашним сладостям, – поблагодарила я.

– Сима, – попросила мама, – принеси для них тарелку.

– Нет-нет, они только для Амаль. Я знаю, как сильно она их любит, – остановила маму Фозия. – Я пришла попрощаться, и у меня есть один вопрос. – Она замялась. – Я слышала, ты работаешь на Насрин. Как думаешь, если бы ты о чем-то ее попросила, она бы прислушалась?

– А в чем дело? – спросила я ее. – Что-то случилось?

Фозия покачала головой и зажмурилась. По ее щекам покатились слезы.

– Скажите мне, пожалуйста! – Я схватила женщину за руки. – Что случилось?

– Все началось с тех пор, как мы заменили крышу. Оставалось еще починить морозилку. А тут свадьба… Мы платим столько, сколько можем. Каждый месяц. Но когда в последний раз приходил его человек, то заявил, что, если мы не станем платить больше, он примет меры. Но мы не можем платить больше того, что уже платим. Не можем!

– Фозия, – проговорила мама, – Амаль – всего лишь служанка в их доме. Подумай сама, что она может? Мы ведь и сами все в долгах!

Раздался звук подъехавшей машины, и дверь со скрипом отворилась. Вошел отец.

– Приехал Гулам, но он сказал, что ты можешь не торопиться.

Фозия встала.

– Не знаю, о чем я думала. – Женщина посмотрела на нас с мамой. – Просто мне хотелось спросить и понять, есть ли хоть какой-то шанс…

– Я тебя понимаю. – Мама обняла ее.