Жизнь Амаль

– Я училась в одном классе с Наджам и Саной.

– Это дети моей сестры. – Ее глаза заблестели. – Как они?

– Когда я видела их в последний раз, у них все было хорошо, – ответила я. – Я знаю их с пяти лет.

– Умные девочки. Хан Сахиб заплатит за колледж, когда придет время. Я прослежу, чтобы он это обязательно сделал. Расскажи-ка, а Масуд Баба все еще управляет продуктовым магазином на рынке? Он был ближайшим другом моего отца.

– Теперь им управляет Шаукат, его сын.

– Шаукат? – Выражение ее лица стало огорченным. – Что ж, очень жаль.

– Он хорошо работает, – заверила я. – У него справедливые цены, и он продает лучшие продукты.

– Да, я уверена, – сказала она. – Просто я знала его, когда мы были маленькими. Тогда у него были другие мечты.

Я попыталась представить Шауката ребенком, который рассказывает про свои мечты этой женщине в изумрудных серьгах, сидевшей напротив меня. Я не смогла.

– Но… как вы здесь оказались? Насрин Баджи рассмеялась. Я напряглась. Ну зачем я спросила это?

– Когда я была твоего возраста, у меня тоже были неприятности из-за того, что я слишком много болтала, – сказала она. – Просто будь осторожна. Мой сын не унаследовал чувства юмора. Наш брак многих удивил, – продолжала она. – Семья Хана Сахиба состоит в дальнем родстве с Марали. Он увидел меня на одной свадьбе. Его родители, конечно, хотели невесту из богатой семьи, но, когда ты молод, ты никого не слушаешь.

Насрин Баджи рассказала мне о своей семье в деревне, и оказалось, что у нас есть и другие общие соседи. Беседа с ней складывалась легко, и чем больше она рассказывала, тем больше располагала к себе. А мой былой страх и вовсе прошел. Это было самое странное, что могло произойти в этих стенах. Встретить того, кто был больше похож на меня, чем я могла бы представить.

Впервые с тех пор, как я приехала, мне стало не так страшно.





Глава 19




Моей первой обязанностью утром было собрать поднос с завтраком и принести его Насрин Баджи. Еда была простая: чай, тост с джемом и тарелочка с нарезанными яблоками. Прежде чем отправиться подметать террасу, Мумтаз показала мне, где хранятся подносы и чашки. Я включила чайник и расставила все на подносе. Набила вытирала столешницу рядом с раковиной. Фатима сметала крошки с пола, а ее отец складывал нарезанные овощи в холодильник.

Дожидаясь, пока нагреется вода, я выглянула в окно. Когда Джавад Сахиб ушел, слуги расслабились и расположились на нашей веранде. Токир, пожилой слуга, который обычно протирал и подметал главный уровень усадьбы, отдыхал на лежаке. Шагуфта сидела на скамейке и болтала с другой уборщицей. Садовник, все еще держа в руке газонокосилку, пил чай и болтал о чем-то с другими мужчинами.

Когда чай был готов, я налила его в фарфоровую чашку с нарисованными на ней колибри. Фатима потянула меня за камиз.

– Хочешь попробовать?

– Попробовать что? – спросила я.

– Чай, – сказала Фатима. – Могу принести тебе чашку из другого шкафа.

– Не думаю, что мне можно.

– Если никто не узнает, то ничего страшного. Набила всегда так говорит. Она все время что-нибудь крадет!

– Тише! – Набила сердито посмотрела на девушку.

Фатима покраснела и поспешила на кухню.

– Она еще ребенок, – сказала я Набиле, – и ничего такого не имела в виду.

– Ты тут едва появилась, а уже воображаешь, что можешь убеждать меня в том, что она хотела или не хотела сказать.

Меня подмывало спросить, чего она так на меня взъелась, но я все-таки не стала. Мало ли из-за чего она меня ненавидит. Ее дело. Скоро отец соберет нужную сумму, и я отсюда уеду.

Мумтаз не сказала, сколько сахара класть в чай Насрин Баджи, так что на всякий случай я положила пять кусочков сахара в хрустальную чашечку на подносе.

– Что ты делаешь? – Набила нахмурилась, глядя на мой поднос. – Почему ты не взяла нормальный поднос для завтрака?

– Нормальный поднос для завтрака? Я достала этот из ящика, который показала Мумтаз.

– Там не один ящик, – девушка ухмыльнулась и кивнула на шкафчик под раковиной. – На завтрак она пользуется розовым с золотой отделкой.

Я подошла к раковине, наклонилась, чтобы открыть шкаф, и принялась разглядывать красивые тарелки и сервировочные блюда. Вытянула шею. Никаких подносов не было. Рассердится ли Насрин Баджи, если я подам ей завтрак не на том подносе?

Когда я вернулась к стойке, подноса, который я приготовила, уже не было.

– Она взяла его. – Фатима сидела, скрестив ноги, и чистила картошку. – Набила взяла его, – повторила она. – Наверное, сама пошла к Насрин Баджи.


Я бросилась по коридору и вверх по лестнице в спальню Насрин Баджи. Набила стояла перед хозяйкой с подносом в руках.

– Простите. – Голос Набилы дрожал. – Я хотела убедиться, что вы получите завтрак в том виде, в каком любите.

– Но ты больше не моя служанка, Набила. Ты ведь понимаешь это?

Она опустила глаза и кивнула.

– Поди спроси у Мумтаз, что нужно сделать на кухне.

Набила поставила поднос на тумбочку у кровати и пронеслась мимо, резко толкнув меня локтем. Я подошла и положила в чай Насрин Баджи сахар. Два кубика, как она мне сказала. Как любит моя мама.

– В следующий раз я приготовлю его с правильным количеством сахара, – сказала я, протягивая хозяйке чашку. – Извините за поднос. Мне следовало быть внимательнее.

– Набиле трудно приспособиться. – Насрин Баджи сделала глоток чая. – Она была моей служанкой до твоего появления.

– Была? Но почему вы заменили ее на меня? – выпалила я.

– Набила – хорошая девочка, но наделала слишком много ошибок. Ты приехала вовремя. Я все равно собиралась ее заменить.

Я отнесла поднос вниз по лестнице на кухню и подумала о Набиле. Ясно, что она возненавидела меня почти с самого моего появления. Но теперь все встало на свои места. Моя жизнь изменилась за одну ночь – и ее жизнь тоже.





Глава 20




Некоторые из нас пытаются работать. Ты тоже можешь попробовать, – сказала мне как-то Набила, когда после завтрака Насрин я спускалась вниз по лестнице с пустым подносом в руках.

Набила длинной щеткой вытирала пыль с люстры. Она бросила на меня один из самых колючих взглядов. Я могла бы высказать очевидное и ответить, что тоже работаю, ведь это было так. Но какой смысл? Похоже, у меня появился враг, нравится мне это или нет.

Сполоснув чашки, я выглянула в окно. Верхушки деревьев колыхал ветерок. Несколько слуг отдыхали на лежаках. Может быть, сегодня мне удастся выйти ненадолго, чтобы подышать свежим воздухом.

В кухню заглянула Фатима.

– Насрин хочет немедленно тебя видеть.

Я вытерла руки полотенцем и поспешила наверх. Когда я уходила, Насрин Баджи собиралась принять душ. Что же могло приключиться? Когда я вошла, Насрин Баджи стояла в голубом халатике, уставившись на свой шкаф. Ее губы были недовольно поджаты.

– Амаль, что ты наделала? – Она вытащила шелковый шальвар-камиз из шкафа.

У меня перехватило дыхание. Прямо посередине зияла дырка. Я погладила шальвар-камиз вчера вместе с тремя другими комплектами одежды. Я точно использовала самые щадящие настройки на утюге. И мне потребовался почти час, чтобы разгладить все складки нежной ткани.

– Сжечь – это само по себе уже плохо, – сказала хозяйка. – Но еще и скрыть это от меня? Как будто я не замечу?

– Сжечь? Но, Насрин Баджи…

– Мне и в голову не приходило, что ты не умеешь обращаться с такими дорогими тканями. Не трогай мои вещи, пока Мумтаз подробно не расскажет тебе, как правильно пользоваться утюгом. Поняла?

Но ведь я умела гладить. И пусть мы не были так богаты, как она, это не означало, что мне не приходилось гладить хорошие, дорогие вещи. Но я видела выражение ее лица. Она уже приняла решение – она мне не верила…

– Простите, – пробормотала я, прежде чем выйти из комнаты.

Когда я вошла в кухню, там была Набила.

– Мне жаль, что так вышло с глажкой, – сказала она.

– Что? Я не… – Мой голос сорвался.

– Впредь надо быть осторожнее, – сказала она, проходя мимо меня. – Насрин Баджи терпеть не может, когда слуги допускают подобные ошибки.

Я проводила ее взглядом. Это ведь Набила испортила одежду! Но что я могла поделать? Что значило мое слово против ее? Разве Насрин Баджи поверила бы мне, если она едва меня знает?

Я выбежала на веранду для слуг и несколько раз глубоко вдохнула, чтобы прийти в себя. Свежий воздух всегда успокаивал меня – если я была в поле, в зарослях сахарного тростника или возле ручья, бегущего по землям моей семьи… Но здесь все было по-другому. Идеально подстриженная лужайка еще сильнее заставила меня скучать по грязному заднему двору родительского дома. И не важно, какими бы прекрасными ни казались благоухающие сады, они были окружены, как и я, десятифутовыми кирпичными стенами.

Я была на улице, но стены напоминали мне о том, что здесь я несвободна…

– Ты дочь Малика, верно?

Я узнала человека, который обращался ко мне, – это Гулам, водитель, который привез меня сюда. Он был вместе с Билалом, долговязым слугой Джавада Сахиба. Оба сидели на низких плетеных кушетках, расположив между ними медный кальян.