Живой проект

До встречи.

Михаил Королев»



Саша изумленно откинулся на спинку кресла. Он перечитал письмо три раза, но эмоции не менялись. Михаил Королев пишет о компромиссе? Тот ли это человек, выйдя из кабинета которого зимой прошлого года Саша нервно переводил дыхание? Тот ли это тираничный рабовладелец, которого он сам не единожды просклонял в своих статьях?

Если это Александр так потрепал того самоуверенного и своенравного парня, то вот он — результат его трудов… живой проект не верил глазам и не знал, что думать. Взглянув на часы, мужчина вскочил. Он уже должен был выехать в клинику.

Сложив документы и смену белья, Александр забежал попрощаться с профессором и Шуриком. Обуваясь, он поднял взгляд на высокое зеркало в стенном шкафу и на мгновение замер. Он не позволял себе думать о дне, когда СБ корпорации перелистнула страницу его жизни и никогда не задумывался о собственной внешности. Сейчас он видел улыбку на изуродованных губах и запомнил свое отражение.





16




«Не смотря на то, что глава Live Project Incorporated официально заявил о том, что причиной гибели научной станции «Океан-3» стала авария, официальное расследование продолжается».



Шестнадцатого сентября в Москву прилетели последние сотрудники затонувшей станции Океан-3. Кому не хватило места в подмосковном кампусе корпорации, остановились в отелях или у знакомых. Гил Гилберт ближайшие две недели собирался провести у Кати и познакомиться с ее родителями, на что они до гибели Океан-3 все никак не могли выделить времени.

Михаил попросил инженера заняться модернизацией обеих оставшихся станций. Гилу Гилберту предстояла длительная и сложная работа. Оставив инженера со специалистами, которых нашел для него генерал Карпов, Михаил поднялся на седьмой, где располагались отдел продаж и клиентский отдел «Живого проекта».

В первый же день по возвращении из Австралии, когда Петр оповестил его о массовых побегах живых проектов, Михаил распорядился перевести несколько человек из обоих отделов на обработку заявок из всех офисов компании на возмещение потерь. Тенденция прошедших двух дней оставляла президенту шансы выкарабкаться и из этого. Побеги продолжались, но количество не осведомленных о такой возможности или не желающих изменять свое положение клонов было существенно больше.

Михаил третьи сутки не выходил из здания офиса. Комнатка за его кабинетом была обеспечена всем, что могло понадобиться: и диваном для непродолжительного сна, и душем для еще менее продолжительного омовения и гардеробом на неделю. Ему не хватало лишь бассейна, и Михаил восполнял необходимость движения посещением руководителей лично, вместо вызова их наверх. Кроме того, иногда видеть своего шефа сотрудникам офиса было полезно.

Михаил не думал о том, что было еще, как минимум, две причины его нежелания возвращаться домой. Первая из них неумолимо приближалась — день аукциона и вероятная продажа особняка. Вторая же, оккупировавшая его кабинет, рабочий стол и мысли, неожиданно оказалась на одном из общих рабочих мест в отделе продаж — Анна.

Что ты здесь делаешь? — хотел он спросить девушку, когда она подняла взгляд к стеклянным створкам раздвижных дверей в нескольких метрах от нее. Этот вопрос она прочитала во взгляде президента, но уже в следующее мгновение он шел к Роберту.

После коммерческого директора Михаил зашел к Юлии Владимировне. Она не порадовала его новостями о скором решении вопросов с австралийскими страховщиками. Несмотря на то, что станция была застрахована крупнейшей страховой компанией в Австралии, были предоставлены доказательства диверсии, сумма погашения была значительной, и разбирательство требовало времени.

Григорий, новый руководитель Службы Безопасности, в эти дни окончательно доказал, что превосходит в профессионализме покинувшего корпорацию Виктора и способен в значительно более короткие сроки решать значительно более серьезные задачи. Когда на пороге его кабинета появился президент, шеф безопасности лишь брезгливо поморщился и Михаил со сдержанной улыбкой проигнорировал это. Ему иногда хотелось воскликнуть: «Где же вы раньше были!?», но президент прекрасно знал, где Григорий «был» раньше.

— Хорошо, что вы зашли, Михаил, — пробубнил Григорий, поднимаясь, чтобы пожать боссу руку. — Солдатики будут на Песок-2 завтра с утра. Я посмотрел, что у вас там за забор и бараки… в Рын-Песках. Не удивительно, что та школота так легко забралась на станцию.

— Сейчас Гил Гилберт как раз обсуждает с военными инженерами и проектировщиками планы по модернизации станций. Я хотел бы, чтобы и вы спустились к ним. Это на первом этаже в третьей переговорной.

— Л-ладно, — решил Григорий и вышел из-за стола. — Это будет полезно. У вас уже третий день усилена охрана в особняке, и я полностью сменил личку.

— Олега оставили? — Михаил не видел смысла спорить.

— Какого Олега? — обернулся шеф безопасности, они вышли из кабинета и направлялись к лифтам.

— Живой проект. Я хочу, чтобы он остался.

— У вас теперь три живых проекта, Михаил. Они лучше.

— Вот как, — усмехнулся президент, — как же я отличу теперь… своего?

Григорий обернулся к собеседнику, но в его взгляде было слишком много более серьезных вопросов, и если где-то в глубине и таилась ирония, сейчас ее закрывали глухие стены дел.

— Григорий, нужно усилить охрану во всех офисах корпорации, клиниках, комбинатах и складах, не только в «Живом проекте».

— Да, будет сделано через неделю, когда с Арктики поступит партия телохранителей. Океанских. Их сейчас экзаменуют.

— Должно быть, она под заказ… — остановился Михаил.

Григорий поспешно обернулся, но продолжил говорить уже в лифте:

— Если я должен обсуждать подобные вопросы с вами, Михаил, предупредите меня сразу. Следующая партия будет через месяц. Роберт уже решил проблему задержки с заказчиками. Сейчас эта партия нам нужнее. Они адекватны задачам, прекрасно подготовлены и дешевы, — повторил мужчина и протянул руку, чтобы попрощаться, так как створки лифта открылись на первом этаже, а Михаилу явно нужно было выше.

— Двадцать восьмой, Вика.

Михаил сосредоточенно уставился на сменяющие друг друга зеленые циферки этажей. Сегодня поеду домой, — думал он.

— Звонил Иванов и президент, Михаил Юрьевич, — сказала Людмила, когда он вошел в свою приемную.


— Какой президент?

— Наш президент.

— Я - наш президент.

— Президент страны, Михаил Юрьевич, — терпеливо пояснила Людмила.

— Ах, этот президент.

Михаил вошел в кабинет. За столом, на втором после подоконника привычном для него месте, сидел Петр. Взгляд в никуда и сгорбленная спина не позволили Михаилу спросить, что он тут делает.

— Где ты бродишь? — кинул Петр.

— Что они хотели? — спросил Михаил следующую за ним Людмилу.

— Иванов по поводу вооруженных сил и Карпова, секретарь президента назначил встречу на послезавтра.

— Меня с собой возьмешь? — спросил Петр.

— Нет, Петь.

— И еще звонил некий Верблюдов, — добавила Людмила.

— По общественному? Что хотел?

— Он перезвонит позже. Попросил передать, что он звонил и все.

— Хорошо, спасибо.

Сев на место, Михаил с удовольствием проследил за выходящей из кабинета Людмилой. Проследив за взглядом друга, Петр с усмешкой заметил:

— У тебя хорошее настроение, — их взгляды встретились, Михаил улыбался. — Думаю, когда на нас скинут атомную бомбу, ты, наконец, сможешь почувствовать себя совершенно счастливым.

— О чем ты, Петь?

— Обычные люди, когда вокруг них рушится мир, впадают в несколько иное состояние, чем… радость.

— Петь, — засмеялся Михаил, — я потерял все свое состояние, у меня взорвали станцию, я практически потерял свою женщину, моя собственность разбегается, я загибаюсь от усталости и этого чертова кашля, мой единственный друг меня ненавидит, мне угрожают расправой, от меня даже секретарь уходит! Я пересек ту черту, за которой уже или еще недоступна радость. Я могу только работать и радоваться, что еще жив и могу работать.

Петр отвел взгляд. Закуривая, Михаил следил за другом. Он знал, о чем тот думает. Он видел и слышал все, что терзало бедного Кудасова днем и ночью, и понимал, что тому сейчас не легче.

Президент не любил демонстрировать контроль, но не контролировать все и вся позволить себе не мог. «Доверяй… и проверяй их» — сказал отец двадцать восемь лет назад. Ни разу с тех пор Михаилу не пришлось пожалеть, что он следовал совету профессора Королева столь буквально и регулярно.

— Ты догадываешься, что от тебя хочет Верблюдов? — перевел тему Петр.

— Я больше думаю о том, что от меня хочет президент, Петь, — усмехнулся Михаил.

— Слушай, да отвлекись ты на секунду!

— От чего, Петь? От своей жизни?

Они молчали с минуту. Михаил курил, Петр смотрел на что-то перед глазами.

— С тобой всегда было сложно, но сейчас ты абсолютно невыносим.

— Ну и иди на хрен отсюда! Не хочешь работать, мне хоть дай!

Петр захохотал, поднимаясь. Михаил тоже не сдержал улыбки, вспомнив, что это был диалог, уже звучавший в этом кабинете около пяти лет назад, в первые дни его президентства.

— Почему ты не едешь домой? — спросил Петр, когда они отсмеялись, — боишься оставаться там один?

— Вероятнее всего, через два месяца у меня не будет этого дома. Пытаюсь привыкнуть… — признался Михаил. — Но страха нет. У меня куча охраны. Но если захотят убить, найдут способ… — он помолчал, размышляя. — Нет, не боюсь.

— Не боится умереть только тот, кто не хочет жить, Мих.

— Ты — демагог хренов. Я хочу жить! Но я не хочу жить в страхе!

Петр заговорщицки оскалился и Михаил с готовностью вскинул брови. Когда по еле уловимому жесту зама на стене перед президентом засветилась огромная, стилизованная под журнальную обложку страница, президент понял и почему здесь Петр, и причину звонка Верблюдова.

— Персона года!

— Вот придурки! — засмеялся президент польщено.

Он не думал, что такая ерунда, как признание его самой выдающейся личностью текущего года по версии одного из, хоть и уважаемых, но от этого не менее глянцевых изданий, сможет искренне развеселить его.