Живой проект

14




«Озадаченная общественность размышляет над очередным приобретением президента LPI. Зачем Михаилу Королеву десять миллионов робопчел? Для справки: такое количество пчел способно опылить около двух миллионов гектар. Даже если не упоминать, что сфера деятельности Live Project Incorporated никак не связана с сельским хозяйством, по данным официальных земельных реестров у Михаила нет таких обширных угодий. Очередная загадка! Предложить варианты ответов и сделать ставки, как обычно, можно в блоке «Вопросы LPI».



Александр вернулся в свою комнату в кампусе московского офиса вечером, в начале шестого. Он не сомневался, что успешно прошел аттестацию. Завтра, еще до завершения бюрократической волокиты, он уже будет знакомиться с новыми задачами, возможно, на новом месте.

Привычным движением сняв часы, он на мгновение задержал их в руке. «Собственность, Саша, — это понятие не идеологическое», — вспомнил он строку из письма Ольги и улыбнулся. На днях его список не идеологической не собственности расширится доступами к курьерским службам, автотранспорту и прочим сервисам и базам корпорации. Он получит не только большую свободу передвижения и долю власти над собственной жизнью, но и время.

Саша положил часы на тумбочку и вытянулся на кровати. Заканчивался сложный день, отчеркнувший кусок его прошлого жирной чертой. Ему хотелось как-то отметить этот день, поделиться с кем-то. Он думал о Федоре Ивановиче и Ольге. Скосив взгляд к часам, он посчитал: у Ольги сейчас три часа ночи, у Федора Ивановича четыре дня. Выбор был неочевиден.

— Алло, — сказал сонный голос в ухе, Саша не видел картинки.

— Оленька, здравствуйте, это Александр.

— Саша? — удивилась она, кажется, мгновенно просыпаясь. — Сколько время?

Александр засмеялся. Этот вопрос оказался столь предсказуем, что он с готовностью ответил:

— У вас три часа ночи, простите меня.

— Боже, ничего страшного. Я так рада, что вы позвонили. Что-то случилось?

— Да, я прошел аттестацию и хотел поделиться с вами.

— Считать поводом? — усмехнулась Ольга, и Саша склонил голову: задел таки.

— Вы вправе сердиться.

— И я сержусь, Саша.

— Что же мне сделать, чтобы загладить свою вину? — улыбнулся он.

— Не смейте отвечать на мои письма так сухо и кратко. Иначе в следующий раз, когда вы позвоните мне в три часа ночи, чтобы чем-то поделиться, я не поверю, что это лишь повод для того, чтобы услышать мой голос, и что вы необыкновенно скучаете.

— Вы в этом уверены?

— Теперь — да.

— Тогда почему же вы сердитесь?

Ольга выдохнула усмешку, и Саша улыбнулся в ответ.

— Потому что я испугалась.

Так или иначе, Александр знал в лицо всех сотрудников финансового департамента корпорации в головном офисе. Его возвращение восприняли неоднозначно: кто-то был искренне рад видеть старожилу, кто-то наоборот брызгал ядом живому проекту вслед. Александр привык не обращать на это внимание.

Его новое рабочее место располагалось в секторе через один от прежнего, но он прекрасно понимал, что с безвылазным сидением в офисе покончено.

Было около семи, когда к его ячейке подошла смутно знакомая девушка и попросила внимания.

— Александр, пройдемте со мной, пожалуйста.

Коллеги и сотрудники провожали живой проект удивленными взглядами. Причину этих взглядов Саша понял, когда в лифте девушка коснулась кнопки последнего этажа. Поднявшись, они прошли по коридору, затем Саша прочел вывеску на двери:

Петр Сергеевич Кудасов

Заместитель президента

Live Project Incorporated



Они вошли в приемную, девушка жестом остановила мужчину и оповестила руководителя.

Когда Саша вошел в кабинет, Петр сидел на подоконнике. Его длинные скрещенные ноги были вытянуты, ладони упирались в белую гладь по бокам.

— Здравствуй, Саша.


— Добрый вечер, Петр Сергеевич.

— Просто Петр, — кивнул зам и жестом предложил живому проекту присесть. Саша посмотрел на предложенное кресло и вернул взгляд к высокому мужчине в очках. Он не раз видел его, но не ожидал, что будет случай познакомиться лично. Петра украдкой звали «сердцем президента», но это скорее указывало не на его личные качества, а на бессердечность самого президента.

Александр никогда не прислушивался к сплетням, но в open space финансового крыла любые слухи витали как ветер и залетали даже в самые безразличные к сплетням уши помимо воли.

— Саша, думаю, ты знаешь кто я.

— Прочел на дверной табличке.

Петр повел подбородком и улыбнулся. Почти сразу эта улыбка сошла с лица:

— Я задам тебе несколько вопросов и рассчитываю на полные и искренние ответы. Мне будет удобнее, если ты присядешь.

Саша еще раз осмотрелся. В отличие от рабочей аскезы однажды посещенного кабинета президента, кабинет его заместителя отличался роскошью и какой-то домашней, почти уютной обжитостью. Александр не сразу сообразил, что не позволило ему присесть при первом предложении. Когда он осмотрелся, понимание пришло само собой: любое место, которое он мог занять, заставило бы смотреть на собеседника снизу вверх. Пройдя к рабочему месту хозяина кабинета, он присел на угол его стола. Петр снова широко и несколько недоуменно улыбнулся. Такое поведение мог позволить себе лишь тот, кому нечего терять. А парень перед ним таким и являлся. И то, насколько четко он это осознает и принимает, оставаясь собой, он и демонстрировал. Хотя Петр не был уверен, что живой проект сам понимает, что руководит его поведением.

— Ты знаешь о причинах, благодаря которым тебя не списали еще на Арктике-1?

— Возможность окупить проект моими силами.

— Это все?

— Если были другие причины, мне они не известны, — подтвердил Александр.

— Как ты относишься к продвижению по службе?

Саша внимательно смотрел на собеседника, ища в его лице подсказку на вопрос. Никто и никогда прежде не интересовался, как он, живой проект, к чему-то относится. Это не могло быть праздным любопытством — Александр получил подтверждение тому, что встреча носит более чем ознакомительный характер. Петр знал что-то, чего Александр не смог или не посчитал нужным скрывать. И в этом крылась опасность.

— Никак.

— Действительно? — усмехнулся Петр, меняя ноги местами и скрещивая руки на груди. — Объясни свою позицию, Саша. Я не верю, что для тебя это может быть безразлично.

Александру казалось, что в груди стало пусто и судорожные сокращения сердца эхом отдаются во всем теле. Он имел сказать следующее: независимо от места службы раба, привилегий и почестей, соответствующих этому месту, факт рабства не исчезает. Кем бы он ни был и до кого бы ни дослужился, он остается бесправным и безвольным недочеловеком, собственностью создавшей его корпорации. Но сказать это мужчине напротив было равноценно подписанию себе смертного приговора. Петр же внимательно наблюдал, ожидая ответа, и на лице его неуловимо вырисовывалось понимание. Еще мгновение, и ответ ему станет не нужен.

— Смена состава и места работы никоим образом не может отразиться на моем существовании, — проговорил Александр.

Другого ответа Петр и не ждал.

— Ты хотел сказать: «не отразиться на твоей жизни»?

Александр позволил себе улыбнуться и склонил голову. Петр усмехнулся в ответ, прекрасно понимая, что живой проект сказал именно то, что хотел.

— Саша, последний вопрос, — Петр поднялся и отвернулся к окну. — Ты хочешь жить?

Александр тоже встал, чувствуя себя зверем, обложенным со всех сторон. Что бы он ни ответил, смысл будет един. И этот смысл соответствует тому, что жить он хочет, но свое существование жизнью не считает. Тем временем Петр кивнул, ответ ему был не нужен.

— Ты можешь идти.





* * *


Михаил столкнулся со смутно знакомым мужчиной в дверях кабинета своего друга и зама.

— Прошу прощения, — извинился подчиненный и направился к лифтам.

— Петр Сергеевич, к вам Михаил Юрьевич, — тут же предупредила шефа Лена.

Петр направился к приемной, Михаил стоял в дверях.

— Это кто? Знакомое лицо.

— А это и есть живой проект, проработавший на шестнадцатом последние пять лет.

Вскинув брови, Михаил сделал шаг назад и отклонился. Александр в это время скрылся за углом.

— И?.. — спросил Михаил, проходя в кабинет зама.

Петр молча вернулся к подоконнику, бывшему его любимым местом в любом помещении.

— Миш, ты читал документы, которые должен был прислать Виктор две недели назад?