Жажда

– Я хотела поговорить с Джексоном, но для меня он слишком уж прыток.

– Это не новость. Когда Джексон не желает быть пойманным, он бывает слишком прыток для всех. – Она касается моего плеча: – Но, Грейс, дорогая, как ты себя чувствуешь? Вид у тебя неважный.

Это наверняка еще слабо сказано, думаю я и потому просто качаю головой:

– Сегодня был странный день. И тяжелый.

– Так бывает всегда, если в деле замешан Джексон, – со смехом говорит она. – Сейчас тебе бы не помешало выпить еще одну порцию моего чая и поболтать. Надо будет как-нибудь устроить и то и другое.

– Да, конечно.

– А пока тебе, возможно, следовало бы догнать Джексона. Иначе кто знает, сколько еще времени он будет хандрить.

Да, хорошо бы, думаю я. Но я понятия не имею, куда он пошел, и вообще, в замке ли он сейчас или уже нет. А если его тут нет, то не могу же я гоняться за ним в пижаме.

А посему я просто вздыхаю и говорю:

– Думаю, мне сейчас лучше вернуться к себе. И, быть может, попытаться послать ему сообщение.

– Да, разумеется. – Мне кажется, что это звучит немного покровительственно, но, возможно, дело в просто в том, что я не в настроении. А потому, когда она говорит: «Давай я помогу тебе добраться до твоей комнаты. У тебя сейчас такой вид, словно ты вот-вот рухнешь», – я пытаюсь не раздражаться.

Да, я в самом деле чувствую себя так, словно вот-вот рухну, но, по-моему, это не касается никого, кроме меня самой. Особенно в этой школе, где физическая слабость, похоже, расценивается как порок.

Поэтому вместо ответа я опять смотрю вниз в поисках Джексона – безрезультатно, – после чего направляюсь обратно к своей комнате. Но, похоже, Лия опасается, что я могу в любой момент упасть, – она идет рядом, держа руку так, чтобы подхватить меня, если я начну падать. Но я не собираюсь этого делать, ведь на этой неделе от меня и так было предостаточно хлопот.

– Так что же с тобой произошло? – осведомляется она, пока мы медленно идем в мою комнату. – Я полагала, что увижу тебя на ужине, но тебя там не было.

– Да так, небольшой… несчастный случай.

– Это я вижу. – Она смотрит на мои пластыри. – Что-то серьезное? Вид у тебя такой, словно ты вступила в схватку с белым медведем. И проиграла.

Я качаю головой, смеясь.

– Когда случилось землетрясение, меня слегка задело осколками стекла. Ничего страшного.

– А, ну да. Землетрясение. – Она смотрит на меня. – Знаешь, после твоего приезда у нас тут было больше подземных толчков, чем за весь прошлый год. Я начинаю думать, что ты привезла их с собой из Калифорнии.

Я фыркаю:

– Да, сегодня мне это уже говорили. Но должна сказать, что в Калифорнии мне ни разу не доставалось от землетрясения так, как здесь.

– В самом деле? Ну, ты знаешь, что говорят об Аляске.

– «На север, в будущее»? – цитирую я девиз штата, который нашла в Интернете.

Она смеется:

– Скорее уж, все здесь рассчитано на то, чтобы убить тебя за десять секунд или меньше.

– Я думала, это изречение относится к Австралии.

– Уверена, что оно относится и к Аляске. – Она ухмыляется, но ее слова напоминают мне о том, какие беды могут случиться в здешних краях. Я после моего приезда всего лишь упала с дерева и была посечена осколками стекла, Лия же потеряла своего парня, а Джексон – своего брата.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашиваю я, когда мы подходим ближе к моей комнате.

– Я? – Похоже, она поражена. – Это же не меня, а тебя посекло осколками стекла.

– Нет, не физически. Я имела в виду… – Я делаю глубокий вдох и медленный выдох. – Я имела в виду смерть Хадсона. Так как ты?

На мгновение, всего лишь на мгновение в ее глазах вспыхивает бешенство. Неистовое, неподдельное. Но она тут же моргает, и оно сменяется выражением самой что ни на есть заурядной любезности, которая мне кажется в сто раз хуже скрытого под нею гнева.

– Нормально, – отвечает она со странной улыбкой, от которой у меня щемит сердце. – Не скажу, что хорошо. Мне уже никогда не будет хорошо. Зато теперь я научилась говорить «нет» – думаю, это уже кое-что.

– Говорить «нет»?

– Да, об этом мы с тобой беседовали. Все хотят, чтобы я отпустила прошлое и просто продолжала жить дальше, но я не могу. Мне говорят, что можно ничего не менять, что Джексон отличная замена…

– Джексон? – Все мое тело напрягается, когда она вот так упоминает его имя. Не может быть, чтобы она говорила серьезно… или же все-таки может?

– Да, я понимаю, это нелепо. Ведь они с Хадсоном так не похожи. И в отличие от него мне нет дела до семейных династий или соотношения сил. Мне просто хочется, чтобы Хадсон вернулся.

Я потрясена новостью о том, что окружающие видят Лию рядом с Джексоном и ее намеком на то, что он не против. Но когда она говорит об этом, у нее делается такой беззащитный вид, что у меня опять начинает щемить сердце.

Однако это немыслимо. Тогда бы он меня не обнимал, не целовал. Он делал это совсем не так, как мог бы делать парень, думающий о другой. Он обнимал и целовал, желая меня так же неистово, как и я его.


Да, несколько минут назад на лестнице он пытался откреститься от того, что было, но от такого откреститься невозможно. Ведь я никогда прежде не испытывала ничего подобного, и я готова поклясться, что и он тоже.

Тогда что же происходит? Куда клонит Лия? И почему она решила поговорить об этом именно со мной?

У меня нет ответов на эти вопросы, и я вряд ли смогу их узнать, стоя здесь, в коридоре. Тем более теперь, когда мой мозг все еще затуманен действием успокоительного и потерей крови, из-за которых я почти не чувствую своего тела.

К счастью, мы уже добрались до двери нашей с Мэйси комнаты. Я вконец измотана и жду не дождусь, когда вновь окажусь в моей кровати. И избавлюсь от Лии, во всяком случае, теперь, когда я еще не поняла, в чем дело – в моей паранойе или же в том, что она пытается вбить клин между мною и Джексоном, потому что считает его своим.

Если она и впрямь хочет отвратить меня от него, то у нее ничего не выйдет. Ведь я уже чувствую, что между мною и Джексоном есть какая-то связь. Я знаю, это странно, ведь пикировались мы с ним немало, но чем больше времени я с ним провожу, тем больше мне хочется проводить с ним время и впредь. Как будто что-то толкает меня к нему, заставляет хотеть его. Так что ее хитроумная речь о том, что, дескать, все желают видеть ее и Джексона вместе по соображениям каких-то там семейных династий, ничего не изменит.

Я поднимаю руку, чтобы постучать, – я так торопилась догнать неуловимого Джексона Вегу, что забыла взять ключ, – но дверь распахивается еще до того, как мой кулак касается ее.

– Вот ты где! – восклицает Мэйси. – Я уже собиралась идти искать тебя…

Увидев стоящую за моей спиной Лию, моя кузина замолкает.

– Привет, Лия. – Она нервно приглаживает волосы. – Как дела?

– Хорошо, – пренебрежительно роняет Лия, затем участливо поворачивается ко мне: – Отдохни как следует, хорошо, Грейс? Завтра я зайду проведать тебя и принесу особый травяной чай, чтобы ты поправлялась быстрее.

– Это необязательно. – Я прохожу сквозь занавес из нитей бус в свою комнату. – Спасибо, что проводила меня.

– Не за что. И мне нетрудно принести тебе чай. – Она мило улыбается. – Отдыхай.

– Да, конечно. Спасибо. – Я не даю себе труда улыбнуться в ответ.

– Спасибо, что ты привела ее обратно, – говорит Мэйси с благодарной улыбкой, которая выводит меня из себя.

Лия игнорирует ее.

– Если хочешь, я принесу тебе травяной чай прямо сейчас, Грейс.

– Спасибо, не надо. – Я небрежно машу рукой и плюхаюсь на кровать. – Думаю, я просто лягу спать.

Для наглядности укладываюсь в мою заново застеленную постель – Мэйси постаралась опять – и поворачиваюсь лицом к стене, а спиной к двери – и к Лии. Я понимаю, что это невежливо, но сейчас мне все равно. Сейчас я сыта по горло и этим разговором, и Лией. И не только из-за Джексона, но и из-за того, как грубо она ведет себя с Мэйси, как будто моя двоюродная сестра – это какой-то надоедливый щенок, грызущий ее кроссовки.

Со стороны двери доносится какое-то неясное бормотание – наверняка это моя кузина извиняется перед Лией за мою неучтивость, – затем дверь тихо затворяется.

Я тут же переворачиваюсь на другой бок – и сразу же вижу пакет печений и стакан сока, которые Мэйси оставила на моей тумбочке.

– Ты и в самом деле лучшая двоюродная сестра на свете, – говорю я, садясь. – Но ты же и сама это знаешь, не так ли?

– А как же, – соглашается она, сев рядом со мной. – Как ты себя чувствуешь?

– Хочешь услышать правду?

– Само собой.

– Ужасно. Мне надо было послушать тебя. – Но это же нелепо. И так бесит меня. Я всего-то пробежалась по коридору за Джексоном, а чувствую себя такой слабой, такой усталой.

– Это точно. – Она берет стакан сока и протягивает его мне: – Пей, неваляшка.

Я впервые начинаю думать о том, что, должно быть, потеряла немало крови.

И потому, взяв у нее стакан, в два глотка выпиваю сок и съедаю одно печенье, хотя мой желудок бунтует и мне совсем не хочется есть.

Мэйси пристально наблюдает за мной, затем одобрительно улыбается, когда я умудряюсь проглотить еще одно печенье и стакан воды. И только после этого спрашивает:

– Ну, ты расскажешь, как получилось, что ты побежала догонять Джексона, а вернулась в сопровождении Лии?

– Тут нечего рассказывать. Джексон сделал то же, что и всегда.

– То есть?

– Он исчез.

Мэйси кивает:

– А, ну да.

Я думаю о том, какой вид был у Джексона, когда я пыталась поговорить с ним на верхнем этаже, а затем вспоминаю слова Лии, вырвавшиеся у нее будто бы случайно.

Думаю о том, как Джексон ухитрялся помочь мне всякий раз, когда со мной что-то происходило, – и о том, как он с легкостью покидал меня опять и опять.