Жажда

Это самое туманное объяснение, которое мне когда-либо доводилось слышать, но я все равно начинаю думать, пытаюсь сложить в единую картину то немногое, что мне удалось узнать после моего приезда сюда.

– Это как-то связано с тем, что случилось с Хадсоном Вегой?

Я задала этот вопрос, не думая, но, судя по лицу Мэйси, прежде чем задавать его, мне определенно следовало бы хорошенько подумать.

– Что тебе известно о Хадсоне? – шепчет она так тихо, словно ей боязно произносить его имя вслух.

– Лия сказала мне, что ее бойфренд умер, потом Джексон упомянул своего брата, и, увидев, как они ругаются, я сложила то и другое вместе и смекнула, что к чему.

– Джексон сказал тебе, что Хадсон умер? – По-моему, она не была бы так ошеломлена, даже если бы я заявила ей, что лечу обратно в Сан-Диего, причем не на самолете, а на своей собственной тяге, и меня вдруг начинают одолевать сомнения:

– А разве он не умер? – Если он солгал мне о таком, не знаю, что я сделаю. Ведь каким надо быть человеком, чтобы…

– Умер. Просто Джексон об этом почти не говорит. Эта история едва не уничтожила его, и я не могла себе представить, чтобы он обсуждал ее с… – Она осекается.

– С кем-то совершенно чужим?

– Да. – Когда она признает это, у нее делается немного смущенный вид. – Правда, вас двоих, наверное, нельзя назвать чужими…

– Иногда так легче, – перебиваю ее я. – Если о самом ужасном, что было в твоей жизни, говоришь со своим лучшим другом, это невыносимо. А если говорить об этом с чужаком, у которого отсутствует личный интерес, боль не так остра. – Это звучит странно, но это чистая правда, которую в числе прочих вещей мне пришлось узнать за последний месяц.

– Это странно, но смысл в этом есть. – Мэйси ставит мороженое на кровать и обнимает меня.

Я обнимаю ее в ответ, на несколько секунд прижимаю к себе – пока не чувствую, что слезы, которые всегда были близко, начинают наполнять мои глаза. Тогда я отстраняюсь и улыбаюсь, чтобы показать, что я в порядке, хотя это совсем не так.

– Может быть, именно поэтому со мной Джексон не такой, как с другими. Потому что ему известно, что я тоже потеряла близких.

– Может быть, и так. – На ее лице написано сомнение. – Но если вас с Джексоном тянет друг к другу, потому что у вас обоих погиб кто-то из родных… Просто будь осторожна, хорошо, Грейс? Ты же не хочешь, чтобы тебя рвали на части он и Флинт. Потому что тогда тебя в конце концов просто разорвут пополам.

Я пытаюсь не обращать внимания на ее слова, и мне это удается – до того момента, пока я не ложусь спать. Выключив свет, я не могу не думать о том, что сказала Мэйси… и меня охватывает предчувствие беды.

На мое тело давит какая-то тяжесть, она придавливает меня так, что я не в силах даже повернуться на бок и свернуться в клубок. И тогда я обхватываю себя руками и говорю себе, что она ошибается. Хотя внутренний голос шепчет мне, что это не так и она права.





Глава 24

Путь к сердцу девушки – это вафли




Я медленно просыпаюсь под звук сообщения, пришедшего на мой телефон. И тяжело вздыхаю – может, оставить его без внимания и так и лежать под одеялом, где невероятно уютно? Но с момента моего прибытия на Аляску я все время мешкала с ответами на сообщения Хезер, а это никуда не годится.

Но, повернувшись на бок и схватив телефон, я делаю два открытия. Во-первых, оказывается, сейчас уже более десяти часов утра, а во-вторых, сообщение пришло не от Хезер.

И не от Мэйси. Оно пришло с номера, который мне не знаком.

Неизвестный номер: Как твоя лодыжка?

Флинт? Я откидываю волосы, упавшие мне на глаза, и сажусь. Или кто-то еще?

На мгновение передо мной встают глаза Джексона – темные, бездонные, – но мне не верится, что сообщение отправил он. Ведь на протяжении нашего знакомства настроение его все время менялось, и вчера вечером он на прощание сказал, что мне придется нелегко – что бы это ни означало.

Я решаю перестраховаться.

Я: Кто это?

Следует долгая пауза.

Неизвестный номер: Джексон.

Я чувствую, как от этого слова – несмотря на то, что в сообщении оно всего одно, – исходит негодование, как будто он не может себе представить, что в моих контактах все еще нет номера его телефона и я не жду, когда он наконец свяжется со мной. По идее, такая самонадеянность должна бы вызвать у меня досаду, но вместо этого я просто нахожу ее забавной, такой забавной, что не могу не подразнить его.

Я: Какой Джексон?

Джексон: Это что, шутка такая?

Я: Нет, но сейчас я попробую пошутить. Сколько раз нужно пощекотать осьминога, чтобы вызвать у него смех?

Следует долгая пауза, во время которой я представляю себе его лицо.


Джексон: А я и не знал, что осьминоги могут смеяться.

Да, примерно такого ответа я и ожидала.

Я: (Смайлик с закатанными глазами). Давай, подыграй мне, смелее.

Джексон: Я просто хотел узнать, как там твоя лодыжка.

Я: Попробуй угадать ответ, и я скажу тебе как.

Еще одна долгая пауза.

Джексон: 17.

Я: 17?!?!?!?!

Джексон: Ну, ответ явно не 8, иначе это не было бы шуткой. А поскольку правильного ответ я не знаю, то почему бы не 17?

Я: (Два смайлика с закатанными глазами). Давай попробуем еще раз. Сколько раз нужно пощекотать осьминога, чтобы вызвать у него смех?

На сей раз пауза тянется так долго, что я почти уверяю себя в том, что лажанулась и он уже не ответит. Но тут он все-таки отвечает.

Джексон: И сколько же?

От волнения я едва не роняю телефон – и улыбаюсь до ушей. Это глупо, но теперь мне уже ясно, что, когда речь идет об этом парне, я глупею.

Я: Десять раз, конечно[7].

Джексон: Что ж, неплохо.

Я: Надо же, какая высокая похвала.

Джексон: Смотри, не зазнайся.

Я: Поверь, это мне не грозит. (Три смайлика с закатанными глазами).

Джексон: Что получится, если скрестить вампира со снеговиком?

Что? Шутка от вечно серьезного Джексона Веги? Что же написать в ответ?

Я: Понятия не имею.

Джексон: Морозный укус.

Я смеюсь во все горло, потому что, скажите на милость, кто такой этот другой, новый Джексон? И как сделать так, чтобы он не исчез?

Я: Хэллоуин и Аляска в одном флаконе, да? Впечатляет.

Следует еще одна долгая пауза, но на сей раз мне уже не кажется, что сообщение от Джексона не приходит потому, что он отложил телефон, – я уверена, что он просто думает над тем, что написать в ответ. Да это же… уму непостижимо. Я лишь с огромным трудом могу представить себе Джексона, который не имеет точного ответа на любой вопрос.

Наконец мой телефон пикает опять.

Джексон: Ты обещала мне написать, как там твоя больная лодыжка.

Это не самое прикольное продолжение для того обмена шутками, который у нас только что был, но я смиряюсь, поскольку иначе мне пришлось бы не отвечать, а я к этому не готова. Во всяком случае, пока.

Я: Не знаю. Я еще только просыпаюсь.

Я: Должно быть, мой дядя решил, что сегодня мне опять не надо идти на уроки.

Джексон: Я бы сказал, что тебе повезло, но…

Я: Что, по-твоему, падение с дерева – это мне еще недостаточно повезло?

Джексон: Да ты хоть вообще ПОНИМАЕШЬ, что значит «повезло»?

Я разражаюсь смехом, который едва не переходит в гомерический хохот. И тут же спешу закрыть рот рукой, хотя рядом никого нет.

Я: Я же смогла встать и уйти, не так ли?

Джексон: (Смайлик с закатанными глазами). Вообще-то, в комнату тебя принес я.

Я: А, ну да.

Я: Еще раз спасибо.