Зеркало любви
Часть 99 из 113 Информация о книге
Судьба решила иначе. Говорят, разбить зеркало – семь лет удачи не видать. Сама-то Женя ничего не била, но есть ли разница? Самому сделать – или другого науськать? Иногда судьба решает подождать. Иногда – отсыпает все и сразу. Трасса диктует свои законы, надо держать скорость не меньше восьмидесяти километров, особенно если она однополосная… но и тогда тебя обгонят. Дураки всегда найдутся. Всего лишь часом раньше по трассе прошел груженный гравием «КамАЗ». Сколько там высыпалась? Горсть? А больше и не надо было. Черный джип принялся обгонять девушку по встречке, Женя невольно подалась к обочине, идиотов много, а эта махина заденет – и поминай, как звали, дорога-то на насыпи… Всего лишь один камешек вылетел из-под колес джипа. Но впечатался он слишком удачно – в лобовое стекло. В самую его середину. Оно треснуло, пошло солнышком, словно разбитое зеркало, Женя невольно дернулась, руль проскользнул в судорожно сжатых пальцах… и этого оказалось достаточно. Машина вылетела под откос. Несколько раз перевернулась, обо что-то ударилась – и осталась стоять на крыше. Женя безвольно обвисла на ремнях безопасности. Стареньких, откуда хорошие в «жигуленке»-«шестерке»? Они и не уберегли. Девушка умерла по дороге в больницу от многочисленных внутренних повреждений, так и не приходя в сознание. * * * Давид держал на руках тело жены и не мог поверить в происходящее. Она ведь не мертва? Правда, она жива? Правда ведь? Жива? – Пустите, я врач! Кто-то рявкнул, кто-то коснулся руки Малены – и в следующий миг Давиду закатили такую оплеуху, что он чуть жену не уронил. – Положи ее, баран! Давид замотал головой, отказываясь отдавать девушку, но в следующий миг получил еще одну оплеуху. – Пусти ее! Она живая! Смотреть надо!!! И только тогда онемевшие пальцы чуть поддались, позволили положить белую фигурку прямо на мостовую, в золотистые и разноцветные звездочки, монетки, конфетти… Смутно знакомый мужчина уверенно коснулся шеи. Пощупал пульс… – Жива. Сейчас посмотрим, куда пуля попала. И «Скорую», что ли, вызови? Давид кивнул, вытаскивая из кармана сотовый телефон. Живая. Это – самое главное, остальное уже вторично. Живая… * * * Врач потянул вниз лиф платья, потом чертых- нулся… – Там сзади застежка на шее. – Тетя Варя пробилась к своей девочке и теперь опустилась рядом на разноцветные узорные камни мостовой, хрустя суставами, возраст-то не тот… – Дайте помогу… Ловкие пальцы повернули голову девушки, расстегнули несколько пуговичек, и лиф, наконец, поддался крепким рукам. И ничего там страшного не было. Ни раны, ни крови – ничего. Немножко крови все же было, но так, царапины. Мелкие, совсем неважные. Пуля угодила аккурат в зеркало, треснули, рассыпались осколки, а металл выдержал, разве что вмялся, и странным образом выгравированная фигурка лани стала еще живее… – Во-от, – довольно протянул доктор. – Сюда эта сучка и попала. И кровь отсюда, осколки кожу поранили, в рубашке родилась ваша девушка, не иначе. – Но… Пальцы ловко вытащили зеркало, протянули тете Варе: – Поберегите. Раз уж оно ей дорого… Давид протянул руку раньше: – Дайте сюда. Доктор кивнул, без спора передавая зеркало. Или уже – оправу? Давид сунул ее во внутренний карман пиджака. – «Скорая» уже едет. И полиция – тоже. Что с ней? – Жива. Может, ушиб будет. Синяк – точно. Видишь, пуля аккурат в зеркало угодила, удар был нехилый, это уж точно, может, и сердце на секунду остановилось. Давид скрипнул зубами. – Но… – Думаю, она в шоке. Но в больницу лучше съездить. Рентген, все дела, сам понимаешь. – Понимаю. – А с этой… что? – напомнила тетя Варя. Давид оглянулся. Анжелика сидела на мостовой и ревела в три ручья, уверяя, что она не хотела, это должна быть краска, только краска… Смотрели на нее с откровенной брезгливостью. А под глазом у красотки наливался синевой здоровенный бланш. Кажется, еще и ногами попинали, ну и поделом. – Чего ты добиться хотела? – спросил Эдуард Давидович, тыкая Анжелику носком начищенного до блеска ботинка. – А? Анжелика разревелась еще сильнее. София Рустамовна взяла мужа под локоть. – Оставь ее, дорогой. Надо же, какая мерзость оказалась! – Я… я… я просто хотела… почему – ОНА?! И сколько же возмущения было в этом крике. Негодование обиженной жадности, ребенку куколку не дали! А ничего, что кукла живая и у нее свое мнение есть? Это как раз неважно. Это – мелочи. – Где пострадавшая? Ребята со «Скорой помощи» даром времени терять не собирались. Давид подхватил Малену на руки и сделал шаг вперед. – Куда? Из машины его выставлять никто не стал. «Скорая» взревела сиреной и умчалась. На смену одной сирене пришла другая. – Где? Полиция обошлась одним словом. Асатиани кивнул в сторону Анжелики: – Вот. И…