Зеркало любви
Часть 10 из 113 Информация о книге
Принцесса прилетела словно на крыльях, поклонилась… Хурмах кивнул ей на подушку, на которую и опустилась девушка. – У меня к тебе есть разговор. – Мой повелитель… – Молчи. Шарлиз поглядела на Хурмаха, который расхаживал по шатру, на его лицо – и замолчала. Ей памятна была первая ночь с каганом. Сейчас она такого не выдержит, просто не сможет. Если будет кровотечение, выкидыш… умирать ей решительно не хотелось, а потому помолчим, как приказано. Наконец Хурмах медленно заговорил: – Ты принцесса, ты должна понять. Завтра мы с Торнейским сойдемся в бою. Воля богов мне неизвестна, победим мы или проиграем, останусь я жив или моя душа поскачет к звездам… Шарлиз молчала. А что, ей же приказано, вот и молчит. Да и все восклицания будут выглядеть безумно фальшиво. Сейчас это не к месту. – Ты – моя жена. Твой ребенок может удержать Степь. Хурмах не хотел думать о смерти, но… Если завтра его не станет, что начнется в Степи? Да привычная грызня за власть! И кому это надо? Точно не ему, он больше двадцати лет потратил, объединяя всех в один кулак. Если завтра он выиграет – он пойдет вперед. Если проиграет… лучше ему погибнуть в бою, все равно убьют, только более медленно и мучительно. И что ему остается? Бросить кости самостоятельно, так-то. К примеру, отдать этой женщине бумаги об их браке и несколько символов. Нагрудный знак, церемониальный скипетр, сделанный из конской кости и оправленный в золото, такой же церемониальный кубок… А еще приставить к ней людей. Надежных, тех, кто поможет сберечь его сына. Почему Шарлиз и ее дитя? Не кто-то из тех, что ждет в Степи? Потому что этого ребенка признают все остальные страны. Это важно. Хурмах снял со стола ларец и поставил перед Шарлиз. – Здесь коронационные регалии. Кубок, скипетр, знак. Их получает каган Степи. Ты должна будешь вручить их нашему сыну. Тут, в ларце, двойное дно, там мое завещание. К нашему сыну перейдет мой престол. – А если родится девочка? – Передаст по крови. Внуку, – отмахнулся Хурмах. – Но для этого ты должна будешь доносить и вырастить ребенка. Вот тут Шарлиз была полностью согласна и закивала. – Бурсай ты знаешь. Оставь ее при себе. И Рохсай тоже. Эти старухи большие знатоки ядов. Шарлиз поежилась. Но знания-то полезные… – Да, господин. – Еще я приставлю к тебе четырех воинов. Даже если я умру, а тебя вернут к отцу, оставь их при себе. Они полукровки, они похожи на вас, круглоглазых, но оружием они владеют как мы. Они тебя сберегут от любой опасности, да и ребенка научат владеть оружием. Шарлиз слушала внимательно. Она могла любить или ненавидеть Хурмаха, но здесь и сейчас речь шла о ее будущем. Вдова короля Степи – или шлюха степняка, разница ощутимая. – Они об этом знают, мой господин? – Да. И в Степь вам хода не будет… не слишком быстро. – Почему, мой господин? Хурмах сказал чистую правду: – Потому что мой ребенок будет мишенью для стрел. И ты, как его мать, – тоже. Если я умру, тебя просто удавят, еще до родов. Шарлиз схватилась рукой за горло, словно уже свивалась на нем шелковая петля удавки, скользила, готовясь затянуться. Каган не шутил, ничуточки не шутил. – Нет… – Поэтому слушай меня. Если завтра меня не станет, ты будешь знать, как действовать. И Шарлиз слушала. Внимательно, серьезно, понимая, что от этого зависит ее жизнь. Да и не было дураков в ее роду. Ни Самдий, ни Элга не были глупыми. Сволочами – да! Но не глупцами, и Шарлиз не в кого было вырасти глупой. А разврат… так не во вред же себе! Что приготовит ей следующий день, Шарлиз не знала. А потому запоминала каждое слово: имена, адреса, все, что надо было сказать… она еще скорректирует планы под себя, еще поборется, но это потом, потом… Сейчас – будь внимательна и все запоминай. Хурмах отпустил ее за полночь, и Шарлиз провалилась в сон, как в обморок. * * * А вот маркиз Торнейский столь тонкой душевной организацией похвастаться не мог. Он попросту спал. Крепко, сладко, с головой укрывшись одеялом. Во сне он видел маму, видел Мелиссу, видел отца – не маркиза, конечно, а его величество Арреля, видел дядюшку Стива и Джока… Это был хороший сон. Его не винили ни в чем. Ушедшие смотрели на него, и в их взглядах он не видел осуждения, которого так боялся. Он повел их на смерть, но и сам пошел. И они пошли за ним добровольно. Джок протянул ему ладонь и подмигнул – позаботься о моих, маркиз. Стивен на мгновение обнял, а потом отстранился и пошел вверх по лестнице, сотканной из звезд. Весело, небрежно насвистывая и привычным движением придерживая эфес. Кажется, он собирался проверить, есть ли там вино и девочки. Найти – или завести? К добру это? К худу? Вот еще толковальщиком снов Рид не нанимался. Но в одном он был уверен абсолютно. Родные и близкие никогда не приснятся к чему-то плохому. Для этого и врагов достанет. Матильда Домашкина Бывает такое в детстве. Ты просыпаешься с предвкушением чего-то хорошего, праздничного, и ощущение у тебя такое… ты еще не помнишь, что хорошее должно случиться, но что оно случится – ты уверена. В детстве. Во взрослой жизни чаще ждешь всяких пакостей. Матильда открыла глаза и потянулась. Рядом недовольно мурлыкнула Беська, выпустила когти: «Ты что, с ума сошла, человек? Я так хорошо на тебе устроилась, а ты тянуться решилась? Это что за потрясение основ?» – Беська, я где-то читала, что кошки выделяют феромоны. Типа валерьянки. И человек на них подсаживается, – доверительно сообщила Матильда кошечке, почесав ту за ухом. – Это чтобы вас, блохастых, не повыбрасывали на фиг! Беська пренебрежительно чихнула и развернулась к Матильде попой, наглядно демонстрируя свое мнение об ученых с их теориями. – Мы сегодня едем с Давидом развлекаться!!! – подала голос Малена. – Отлично! – поддержала Матильда. – Тогда – на зарядку? – Ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы! А может, сачканем? Только сегодня? – Герцогесса уже подцепила от сестры кучу современных выражений. Матильда решительно покачала головой. – Как можно столь малодушно потакать своим низменным желаниям, твоя светлость? – Можно. А если хочется – то и нужно. – Целлюлит покусает.