Земля мертвых
Часть 13 из 18 Информация о книге
16 – Я познакомился с Ниной в Сети. В то время она обращалась за советами на сайты садомазо. – Мы проанализировали ее компьютер: никаких следов подобных соединений. – Я же сказал «в то время». В последние годы у нее не было такой необходимости. Она перешла на другую сторону экрана. – Примерно как давно? – Я бы сказал, лет шесть-семь назад. Порноактер был не из тех, кто по зову собственного сердца явится в полицию, но, оказавшись припертым к стенке, не счел нужным молчать и сразу заговорил. Фрейд выпрямил ноги; хотя они явно не затекли, он помассировал их и встал. – Пошли-ка, – сказал он, беря пачку сигарет «Житан» и открывая застекленную дверь. – Мне надо покурить. Корсо изо всех сил старался держаться естественно, но присутствие этого коренастого и мускулистого человека, голого, как римская статуя, и возбуждающего, как индийский барельеф, все-таки обескураживало. Когда же парень, продолжая наяривать свое мужское достоинство, прислонился к деревянной балюстраде балкона, с которого открывался вид на шикарное предместье, картинка стала совсем сюрреалистической. – Не обращай внимания, – сказал он, заметив смущение Корсо. – Мне скоро сниматься, а я отказываюсь глотать их дерьмовые колеса. Майк работает без подстраховки! С их таблами у тебя стоит, но просто автоматически. Ты уже не в теме. – Он усмехнулся. – Короче, рискну сказать… Корсо кивнул с видом знатока. – По нашим сведениям, Нина старалась быть приветливой со всеми, но на самом деле имела не много друзей. – Я был единственным, – подтвердил «бульдог». – Вы с ней когда-нибудь спали? – Только в кино, – улыбнулся Майк. – Ее интересовало исключительно жесткое садомазо. Вот я и познакомил ее со всем этим. – С чем «этим»? – С клубом. С фильмами. С «органическим порно», как говорит Ахтар. – На каком уровне она трудилась? – Будто сам не знаешь. – Ахтар пытался мне объяснить, да я не очень понял. Майк расхохотался и прикурил новую сигарету. – Нина была звездой игр онлайн. – Каких игр? – Знаешь, цыпленочек… – порноактер выпустил дым из ноздрей, – мне кажется, ты не слишком продвинулся в своем расследовании… – Объясни. – ОПА предлагает кодированные игры. Ты платишь, смотришь, делаешь ставку. – На что, например? Майк вздохнул: этот посетитель вообще не въезжает. – Нина была профи в играх «Загадай желание» и «Овсяный сахарок». – Не знаю таких. – Например, она вводила себе глубоко во влагалище очень тонкую свечку и поджигала фитиль. Ставки в сети росли по мере сгорания воска. Чем ближе к плоти, тем они становились выше. В этом трюке Нина была лучшей. Она сама гасила фитиль… собственным влагалищем. – А «Овсяный сахарок»? – Ахтар производит капсулы из жженого сахара с битым стеклом. Игрок – то есть женщина, которая играет, – сует их в свою киску. Согреваясь внутри, сахар тает, высвобождая осколки. Игра заключается в том, чтобы вытолкнуть их при помощи мышц промежности. Это кроваво, ужасно больно и по-настоящему омерзительно. Игроки такое просто обожают. Полицейский вспомнил про судмедэксперта: как случилось, что он не заметил ничего подозрительного? – Сколько может быть любителей подобных игр? – Думаю, много тысяч. – А делала ли Нина… что-то еще для Ахтара? Майк дружески помахал кому-то в соседнем саду. Корсо вытянул шею: двор виллы пересекала дама лет пятидесяти, в жакете от Шанель. Возмущенная зрелищем (головка полового члена Майка торчала над перилами балкона, словно марионетка в маленьком театре), женщина поспешно юркнула в свой «мини». – Нина заходила слишком далеко, – продолжал порноактер. – Я часто предупреждал ее. Она участвовала в том, что называется blind tests. Девушку привязывают к прозекторскому столу, а палач онлайн принимает заявки игроков… Чаще всего они заказывают вставить ей в киску самые неожиданные предметы. Поначалу девушка делает вид, что сопротивляется, ставки растут, и, когда сумма представляется достаточной, она дает свое согласие… Нина была королевой этого номера. – Какие предметы, к примеру? – Телефон, по которому ради смеха звонят, когда он находится у нее внутри; но это может быть и горсть рыболовных крючков… – Ахтар сказал мне, что Нина работала бесплатно. – Это правда. Все шло ему в карман. Этот чокнутый пудрит нам мозги со своей эротической хренью, но он не кто иной, как бизнесмен, нашедший свою золотую жилу… – Если не ради бабок, то зачем она соглашалась на такие испытания? – Ради удовольствия. Нине нравилось испытывать боль. По-настоящему. – Мне кажется, как объяснение это слабовато. Фрейд щелчком отбросил окурок в соседский садик. – Она любила испытывать боль, потому что не любила себя. А себя она не любила потому, что была уверена, что недостойна любви. Мать бросила ее при рождении, это тебе хотя бы известно? Корсо кивнул. – В ее подсознании недостойный любви объект – она сама – превратился в объект, достойный ненависти. И ее желание изменилось. Теперь она жаждала, чтобы ей причиняли боль, чтобы ее истязали, чтобы по отношению к ней проявляли презрение, которого она заслуживает. Ее психика опрокинула все понятия человеческого достоинства. Жестокость стала для нее единственным источником радости и наслаждения. Теперь Корсо понимал, откуда взялось прозвище Фрейд. Парень произнес свою заумную речь на одном дыхании, по-ученому – и при некотором воображении можно было подумать, что он обращается к собственному фаллосу. Сыщика не отпускала одна мысль: невозможно, чтобы у девушки, предававшейся подобным безумствам, не осталось серьезных телесных повреждений. А ведь судмедэксперт ничего не увидел. Но у Майка на все был готов ответ: – В последнее время Нина оставила игры садомазо. Ее раны должны были зарубцеваться. Она чувствовала себя лучше – и физически, и морально. – Почему? – Она нашла себе бойфренда. – Бойфренда? Ведь все свидетельские показания в этом пункте казались единодушными: у Софи Серей, она же Нина Вис, тридцати двух лет, никого не было. – Не вешай мне лапшу на уши. Ни в одном протоколе нет ни намека на присутствие какого-нибудь дружка. Мы не обнаружили его следов ни в ее мобильнике, ни в ее компьютере. Майк удрученно покачал головой: – Вы ничего не поняли про Нину. Все, что касалось ее лично, сохранялось в строжайшей тайне. Вообще-то, ей почти нечего было скрывать, но этими отношениями она дорожила. – А что за мужик? Кто он? – Понятия не имею. – Что она тебе о нем рассказала? – Не слишком много. Вроде художник. – Тоже занимается садомазо? Где они познакомились? – Говорю же тебе, я ничего не знаю! Она только сказала, что они иногда видятся и это оказывает на нее благотворное действие. Похоже, художник тоже склонен к таинственности, если не оставил никакого следа в повседневной жизни Нины. Родственные души. – Не припомнишь какой-нибудь детали, которая помогла бы нам идентифицировать его?