Законный брак
Часть 17 из 19 Информация о книге
Мы никак не могли отпустить друг друга, а я почему-то всё плакала и плакала. Через несколько дней мы поженились. Свадьба состоялась в нашем новом доме – в этой странной старой церкви – холодным воскресным днем, в феврале. Оказывается, когда надо пожениться, очень удобно, что твой дом по совместительству еще и церковь. Брачная лицензия обошлась нам в двадцать восемь долларов; правда, пришлось еще сделать копию платежки. Среди гостей были: мои родители (женаты сорок лет), мой дядя Терри и тетя Дебора (женаты двадцать лет), моя сестра с мужем (женаты пятнадцать лет), мой друг Джим Смит (двадцать пять лет как разведен) и семейный пес Тоби (никогда не был женат; проявляет бисексуальные наклонности). Нам всем очень хотелось, чтобы дети Фелипе (неженатый сын и незамужняя дочь) смогли к нам присоединиться, но все случилось буквально за несколько дней, поэтому они просто не успели прилететь из Австралии. Пришлось довольствоваться телефонными звонками с восторженными поздравлениями – рисковать промедлением было нельзя. Нам требовалось немедленно пожениться и застолбить Фелипе участок на американской земле неоспоримым, законным путем. Так что, как видите, мы все-таки решили, что на нашей свадьбе без свидетелей не обойтись. Мой друг Брайан оказался прав: свадьба – не молитва, не ваше личное дело. Это и личное дело, и общественное, поскольку имеет последствия в реальном мире. Хотя интимная сторона наших отношений всегда будет исключительно нашей с Фелипе прерогативой, важно помнить и о том, что в чем-то наш брак навеки будет принадлежать и нашим родным – всем тем, кого особенно серьезно затронет успех или провал этого предприятия. Поэтому в тот день они должны были присутствовать на нашей свадьбе, чтобы не дать нам об этом забыть. Я также должна признать, что наши клятвы, пусть в малой части, всегда будут принадлежать и государству. Ведь именно это делает брак законным. Но самая маленькая и самая любопытная доля наших клятв принадлежала истории, у чьих огромных ног все мы рано или поздно преклоним колени. Ведь тот момент в истории, где вы случайно оказались, в большей степени и определяет облик и звучание свадебных обетов. Мы с Фелипе оказались в маленьком городке при мукомольном заводе в «садовом штате», в году 2007-м, и потому решили не писать собственные неповторимые обеты (мы это уже сделали в Ноксвилле), а отдать дань уважения нашему месту в истории и пройти стандартную, общепринятую в штате Нью-Джерси процедуру. Это был, как нам казалось, вполне приличествующий случаю поклон реальности. Разумеется, на свадьбе присутствовали и мои племянники. Ник, театральный гений, тут же сочинил праздничную поэму. А Мими… Та еще неделю назад прижала меня в углу и спросила: – Так на этот раз будет настоящая свадьба или нет? – Зависит от того, – ответила я, – что ты подразумеваешь под «настоящей». – Настоящая свадьба – это та, где есть маленькая подружка невесты, – пробурчала Мими. – Маленькая подружка невесты должна быть в розовом платье. И нести цветы. Но только не букет, а корзинку с лепестками роз. И лепестки должны быть не розовые, а желтые. Маленькая подружка невесты должна идти перед невестой и разбрасывать желтые лепестки в проходе. У тебя на свадьбе вообще будет что-то подобное? – Не уверена, – задумалась я. – Все зависит от того, сможем ли мы найти подходящего человека на эту роль. У тебя нет никого на примете? – Ну, в принципе, я могла бы и согласиться, – медленно ответила Мими, потрясающе достоверно изображая притворное безразличие, – если вы больше никого не найдете… Так и получилось, что свадьба у нас была настоящая, – даже по строгим меркам Мими. Правда, за исключением абсолютно шикарной маленькой подружки невесты, все было очень скромно. На мне был мой любимый красный свитер. На женихе – голубая рубашка (та, что на тот момент не оказалась в стирке). Джим Смит играл на гитаре, а моя тетя Дебора – профессиональная оперная певица – пела La Vie en Rose на радость Фелипе. Никому не было дела до того, что в доме до сих пор стоят коробки с вещами и почти нет мебели. Единственной комнатой, в которой на тот момент было все для жизни, оказалась кухня – да и то мы обустроили в ней лишь самое необходимое, чтобы Фелипе смог приготовить свадебный обед. Он простоял у плиты два дня и был еще в фартуке, когда настала пора идти к алтарю. («Хороший знак», – сказала моя мама.) Нас поженил милый человек по имени Гарри Фурстенбергер – мэр нашего маленького городка. Стоило мэру Гарри шагнуть через порог, как мой отец сразу спросил его: – Вы демократ или республиканец? Папа знал, что мне это важно. – Республиканец, – ответил Гарри. Последовала напряженная тишина. А потом моя сестра прошептала: – Знаешь, Лиз, ведь для таких дел республиканцы как раз больше подходят. Так ты будешь точно знать, что в Министерстве нацбезопасности этот брак одобрят. И мы приступили к делу. Все мы знаем, как проходит стандартная американская свадьба, поэтому не стану описывать вам эту процедуру. Скажу лишь, что мы все сделали по протоколу. Без капли иронии или сомнения обменялись клятвами в присутствии моих родных, нашего дружелюбного мэра-республиканца, настоящей маленькой подружки невесты и Тоби, семейного пса. Который, видимо почувствовав важность момента, свернулся калачиком прямо у наших с Фелипе ног, когда мы собрались поцеловаться. Так что нам пришлось наклониться друг к другу через собаку. И я подумала: это хороший знак – на средневековых полотнах рядом с молодоженами часто изображали собаку, универсальный символ верности. И вот наконец – а времени понадобилось совсем немного, хотя масштаб события был поистине грандиозен, – мы с Фелипе стали законными мужем и женой. Потом все сели за стол и приступили к долгому свадебному обеду – мэр, мой друг Джим, мои родные, дети и мой новый муж. В тот день я еще не знала, какое безграничное счастье и спокойствие ждет меня в этом браке (я знаю это сейчас), но чувствовала покой и благодарность. День был чудесный. Много вина, много тостов. Шарики, которые Мими с Ником притащили с собой, задумчиво парили среди пылинок под потолком старой церкви, подпрыгивая вверх и вниз. Гости могли бы задержаться и подольше, но на закате пошел мокрый снег – поэтому они взяли свои пальто и вещи и заторопились ехать, пока дорога еще хорошая. Не успели мы оглянуться, как все ушли. И мы с Фелипе наконец остались наедине – мыть посуду и обживать наш дом. * * * notes Примечания 1 Для J. L. N. – моей драгоценности (португ ) 2 Потомки акадийцев, колонистов из поселения Акадия во французской Канаде, которые в XVIII веке были сосланы англичанами в разные колонии американского Юга. Часть из них собралась во французской Луизиане. Говорят на акадийском диалекте французского языка – каджуне. – Здесь и далее примеч. пер. (кроме указанной авторской сноски). 3 Уэст, Ребекка (1892–1983) – английская писательница, журналист, литературный критик, автор книг о путешествиях. 4 Кунц, Стефани (род. 1944) – американский ученый, автор трудов по истории семьи и брака. 5 Котт, Нэнси – профессор Гарвардского университета, автор книг о роли женщин в истории США и истории феминистского движения. 6 Известная сказка братьев Гримм о злом карлике, который пообещал дочери мельника научить ее спрядать солому в золото, если та отдаст ему своего первенца. Впоследствии карлик поставил условие: если девушка отгадает его имя, он оставит ей ребенка. 7 Путешественник, принципиально отказывающийся от услуг туроператоров, выбирающий маршрут и средства передвижения самостоятельно. 8 Немного (фр.).