Забытый край

* * *


Стенсер открыл глаза и ещё какое-то время точно оставался во сне, — глядел перед собой, но ничего не замечал. Первая странность, которую он заметил, — тепло, которое прижималось к нему со спины и женская рука, лежавшая на его боку.

Молодой мужчина глядел перед собой, на стену. Он ощущал под головой подушку, а под собой соломенный матрас. Чувствовал страх от непонимания: «Что происходил? — думал он. — Где это я?». И продолжал смотреть на стену, сколоченную из досок.

Стенсер попытался собраться с мыслями и понять, что же случилось: «Во-первых, я не знаю, где нахожусь. Во-вторых, я не знаю, кто лежит там. И, в-третьих, какого рожна я тут оказался?» — молодой мужчина несколько раз пытался вспомнить, где и когда засыпал, и всякий раз выходило, что засыпал у печи, на своей скромной лежанке, но никак не на этой удобной, мягкой, и всё же пугающей своим непонятным появлением, кровати.

На лбу выступил холодный пот и мужчина решил, что дальше лежать уже не стоит. «Нужно попытаться выбраться, оглядеться… наверняка что-нибудь найду или пойму!» — думал он, осторожно выскальзывая из объятий, — боялся побеспокоить спавшую женщину. «Того и гляди, разбужу, а она меня и съест!» — думал Стенсер. — «С этого чудесного края станется!»

Каждое неловкое движение, каждый, самый не значительный звук, заставляли сердце сжиматься. И всё же, выбравшись, Стенсер оглянулся на спавшую женщину. Спокойное, мирное, совершенно не знакомое лицо.

«А теперь, пока ещё не поздно, пора уходить!» — подумал молодой человек, осторожно открывая дверь.

Ни замка, ни засова. И дверь, к великому удовольствию, не скрипнула.

Выйдя в крупную комнату, Стенсер едва не ахнул: «Да это же мой дом!» — подумал он, оглядываясь кругом.

Да, встречалась незнакомая мебель, но ещё больше встречались спавшие на полу дети. Несколько, тех, что более взрослые, спали на лавках. И только две маленькие люльки, висели в стороне.

«Не нравится мне всё это!» — подумал Стенсер, аккуратно проходя мимо спавших тут и там детишек. — «Да и чего их так много?»

Подойдя к выходу из дома, мужчина толкнул дверь и… замер в ужасе. Мало того, что она была запертой на задвижку, так ещё и шума наделал — кошмарного!

«Ну всё, капитан, пришёл твой конец!» — подумал Стенсер, ожидая, что на него сейчас набросятся. Он был уверен, что ему там не место, и твёрдо думал, что его либо прогонят с позором, либо вовсе съедят.

Затаив дыхания, он прислушивался к окружающим звукам, но… оставалось по-прежнему тихо. Никто не спешил поднимать крики. Никто не бросился к нему. И дети продолжали размеренно сопеть, лёжа где-то на полу.

Не более минуты и Стенсер оказался на улице. Тихо притворив за собой дверь, удивляясь, он шагнул на улицу.

Окружение было знакомым и в то же самое время разительно чужим. Все те покосившиеся, старые дома, вновь были обитаемы и выглядели невероятно добротными. Окна были целыми и под ними были аккуратные садики. Сама дорога была нахоженная и, совсем уж немного встречалось дикой травы.

— Дела! — невольно протянул Стенсер.

С удивлением посмотрел на пышное облако пара, которое вырвалось. Перевёл взгляд на покачивавшие головами, молодые подсолнухи.

«Тут что, всегда так холодно?» — мысленно удивлялся мужчина, растирая руки.

Он поднял голову и глянул вверх, в очередной раз убеждаясь, что он всё в том же мире, и что на ночном небе по-прежнему одна луна.

Молодой мужчина слишком засмотрелся на то, как сквозь слабые облака проглядывала знакомая луна, что не заметил, как к нему подошли со спины.

Уже знакомые руки обняли его, а женская голова легла на его плечо. Тихо тихо, на самое ухо она прошептала:

— Ты чего детей будишь?

«От встрял! — мелькнуло в голове. — Что ответить, что мне ей ответить?»

Стенсер понимал, затягивать с ответом нельзя.

«И ведь ничем не отмахнёшься…» — и его осенило. — «Точно!»

— Сон приснился, — спокойно ответил он.

В голосе женщины послышалась игривость, а её руки крепче сжали его, — точно боялась, что он убежит.

— Какой такой сон?

— Скверный… — ответил Стенсер и хотел что-то добавить, но вовремя удержался, подумав. — «Могу ошибиться, а тогда… и ведь не знаю ничего, не сказать ничего по существу!»

— А ты мне расскажи, — продолжала она шептать. — Глядишь, и легче станет!

«Вот и что теперь делать?» — с тревогой подумал молодой человек, а после, решил попытать удачу. — «Будь что будет!»

— Мне приснилось, что я остался совершенно один. Никому не нужен. Ничего не помню. Имя своё забыл… даже о семье ничего не мог упомнить. Представляешь?

— Дурашка ты мой! — весело шептала женщина. — Разве могла бы я тебя оставить? Нет… я тебя найду, где бы ты ни был… и непременно спасу!

— Да, — сказал мужчина, мягко освобождаясь из объятий. Повернувшись к женщине, он улыбнулся и, не зная, что сказать, тихо засмеялся. Женщина тоже посмеивалась, пытаясь заглянуть в его глаза. А мужчина, не замечая этого, вновь поднял голову и посмотрел на небо. — Теперь я это знаю.






69




Стенсер остался один на знакомой и совершенно чужой улице. Женщина, на прощание погладила его заросшую щёку. Сказала:

— Не задерживайся тут, — повернулась и зашагала в сторону дома. Но у самой двери оглянулась и тихо прибавила. — Помни, дома тебя всегда ждут!

Улыбка по-прежнему не сходила с его лица. Только если прежде он искренне заулыбался, то оставшись один, блуждая по улице, Стенсер печалился.

«А что если всё это на самом деле? Что если та, другая жизнь, духи и прочее, что если это всего лишь обман или… просто сон?»

Чувствуя горечь, Стенсер продолжал шагать. Поглядывал на окна и никак не мог остановить своего потока мыслей.

«Только подумать, что все эти дети — мои. Ух!» — молодой мужчина поморщился. — «Но всё же… если они, правда мои, родные… если эта женщина, если она для меня не просто женщина или посторонний человек… если я просто сладко поспал, порядочно размечтавшись… если все те духи только вымысел… что тогда?»

А ответов Стенсер не находил. Проходя мимо питейной, с тоской подумал: «Выпить бы сейчас немного… мысли в порядок привести», — но тут же усмехнулся и обратился к самому себе. — «С каких это пор я стал бояться сложностей? Капитан не должен сбегать от сложностей, и пытаться укрыться в тени хмельного бреда!»

И тут, точно разум разделился надвое, — начал спорить сам с собой.

«А с каких пор моряки выпивки бояться?»

«Они её не бояться, но и не позволяют себе в хмельном угаре решать важные дела! Какой уважающий себя моряк решится предать капитана в пьяном дурмане, а после, протрезвев, не переменит решения?»

«Ты где это видел трезвых моряков? Не в императорском ли флоте, крыса сухопутная!»

«Ты где это видел, чтобы моряки только одной выпивкой жили? Хмель всего-лишь приятный бонус к основному, к делу!»

«К разбою и грабежу… велики герои!»

«О, да! Ведь они только грабили слабых и беззащитных, а императорский флот — не в счёт!»

«А ещё они строили общество свободных и равных… расскажи мне сказку!»

Стенсер отвесил себе затрещину, а после, помотав головой, подумал: «Тихо, тихо, тихо! Что я делаю? Сам с собой спорю! А дальше что? Руки и ноги начнут жить своими собственными желаниями и убеждениями? Что я творю!» — и чтобы закрепить результат, Стенсер не поскупился на очередную для себя затрещину.

Собирая разум воедино, мужчина пытался понять, что же происходит. И первое, на что он обратил пристальное внимание, — руки.

«Они у меня всегда такими были?» — спрашивал он себя, ощупывая крупные, закостенелые шишки мозолей.

Напрягая память, Стенсер стал сравнивать то, что помнил, с тем, что было.

«Да это ведь совсем иные руки!» — мысленно восклицал он.

Продолжая копошиться в памяти, он всё более и более креп во мнение, что иная деревня, брошенная и населённая духами — настоящая. А та, в которой он был, казалась не более чем вымыслом, — быстрым и не точным наброском.

«Я ведь не помню, чем мог бы тут заниматься, а там… там у меня уже складывалась жизнь. Да, там я тоже память потерял… но ведь это, — он огляделся, — это не мой дом!

Только его мысли не спешили что-либо менять. У него по-прежнему оставались крепкие, сильные, ужасно мозолистые руки. Оглядев тело, и попробовав его в коротком забеге, Стенсер не мог не отметить, что не всё так уж и плохо. «Ноги твёрдые, не подводят. Руки, кажется, могут железо гнуть. Спина крепкая, — многое выдержит. — думал мужчина. — Славно ведь!»

И всё же мысли продолжали метаться. И Стенсер задумался «Что если всё же это не сон?» — но сам себе и ответил. — «Тогда придётся жить семейной жизнью… и в редкие минуты, за кружкой хмельного кваса, утирать скупую слезу по славным, пусть и вымышленным воспоминаниям».

Горько усмехнувшись, Стенсер решил, что идти сразу домой не особо охото. Подумал, что: «Нечего ведь дурного не случиться, если я немного прогуляюсь по округе».

Перво-наперво мужчина ушёл с улицы, и, перепрыгнув через плетень, шагал между грядок в сторону знакомых, совершенно не изменившихся холмов. Ему хотелось оглядеться кругом. И надеялся, что чувство тоски утихнет, когда немного холод освежит его голову. Становилось всё сложнее и сложнее верить в правдивость брошенной, никому не нужной деревни и множества духов, её населявших. И всё же те воспоминания, как манящие огни, сводили с ума тоской и печалью, что нельзя вернуть славные времена.

Почти забравшись на холм, Стенсер каким-то чудом, чутьём угадал, что что-то случилось неладное. Он огляделся и не сразу приметил торопливо к нему приближавшееся создание. Оно бежало от деревни, и чем-то неуловимо напоминало собаку. И всё же это не было собакой. Чёрное, как смоль создание, с длинными лапами, огромной пастью, чуть ли не вдвое крупнее дворовых псов.

«Ух ты, — подумал Стенсер. — А кому это я так неожиданно стал нужен?»

Это создание едва сбавило бег, взбираясь на холм, но мужчина понимал, что встреча будет неминуема, и будет она далеко не ласковой.

«А я уж было поверил, что этот мир настоящий!» — радостно думал мужчина, смело бросаясь навстречу с этой ужасной, клыкастой тварью.





70