Забытый край

— Я не знаю кто ты. И даже не знаю, есть ли ты… возможно, я просто свихнулся и всё тут… но если нет… Если не я сам повесил свитер, то, стало быть, тут есть кто-то ещё. Верно? Не спорю, я мог забыть такую мелкую деталь… и всё же… Тут кто-нибудь есть?

Мужчина замолчал. И в этом молчание, в тягостной тишине, он чутко улавливал любой, самый незначительный отзвук. Когда он услышал, как где-то заскреблись когти по дереву, то его богатое воображение услужливо подкинуло образ: Крыса, созывающая родичей с округи. Целое полчище маленьких, но агрессивных грызунов, которые заполоняют дом. И, как итог, в считанные мгновения его, человека, сгрызают живьём.

Отогнав дурные мысли, мужчина продолжил:

— Не спорю, ты мне помог, но… понимаешь ли ты, как выглядишь, когда прячешься? Разве станет тот, кому нужно сказать спасибо, прятаться? А если и станет, то почему? Зачем тебе таиться, когда я тебе признателен? Так что не бойся, выходи… поздороваемся, глядишь, добросердечно пообщаемся! — говорил мужчина, но чувствовал, что вряд ли смог убедить, и сам себе с издёвкой сказал: «Убедил! Вот непременно кто-то возьмёт, да выйдет!»

К его великому изумлению к нему, в самом деле, вышел хозяин дома. Мужчина оторопел и удивлённо уставился на жалкого вида старикашку: редкие волосы на висках топорщились, чумазое лицо и длинная бородища были измазанные копотью, а одежда, — грязное тряпьё.

— Чего звал? — спросил старик застуженным голосом.

— Так это ты, — мужчина кивнул на стул со свитером, — повесил?

— Да. Негоже одежду раскидывать. Особенно мокрую.

— В самом деле… негоже… — отвечал мужчина. — Того и гляди, испорчу.

Старик начал отступать назад, растаивая во мраке. Мужчина, заметив это, быстро сказал: — Стой… постой немного. Дай мне собраться с мыслями. — старик вновь шагнул в круг робкого света. Мужчина понимал, что старик ему не угроза, но всё же не разжимал рукояти ножа.

— Так ты хозяин дома?

— Да, — ответил старик, а после, к удивлению человека, добавил. — Спасибо за хозяина. — и вновь шагнул во мрак, растворяясь в темноте.

— Ты не против, если я тут задержусь? На ночёвку.

Из темноты послышалось:

— Только на одну ночь? Если собираешься жить в деревне, то лучше оставайся тут… а то… всякое тут может случиться.

«Какое такое всякое? Он что, пытается меня запугать?» — думал мужчина, а вслух сказал. — А что, есть, кого боятся?

— Не кого, а чего, — отвечал сиплый голос. — Дома старые. Того и гляди, рухнут.

— А этот что же, крепкий?

В голосе старика послышалась обида:

— Само собой… на что я тут ещё нужен?

«Вот и как это понимать?» — спрашивал себя мужчина.

Ответом ему послужило тянущее чувство голода.

«И то верно. На пустой желудок ничего доброго не соображу!» — и с этой мыслью человек вытащил последние полешки и бросил их на тлеющие угли.

Пламя занялось быстро. Мужчина, оглядевшись, наткнулся на брошенный пузатый рюкзак. Подойдя, осмотрел завязки и подумал: «Всё, вроде, завязано… только, не лазил ли?.. Ну, да ладно!»

Мужчина потрошил рюкзак, вытаскивал различную бытовую утварь: сковородку, кастрюльку, рабочие инструменты. Вытащил он и еду: вяленое мясо, консервные банки «суповые концентраты Братьев Бертос, — с припиской, — теперь с мясными кубиками!», и хлеб… размякший, кашеобразный хлеб.

«Ну, прелесть! Просто великолепно! — думал мужчина, счищая с пальцев раскисший хлеб и смахивая его в кастрюльку. Только после он понял, что там была не одна буханка, и что всё это придётся выскребать. — Ох, ну что за ночь, чудо, а не ночь!»

Этим его огорчения не ограничились. Внутри рюкзака были тряпичные мешочки с крупами… и один из мешочков порвался. Большая часть гречневой крупы высыпалась, а это значило: «Вот ведь! Что, опять выскребать? — подумав с мгновение, представив, как будет выбирать по крупинке, сказал себе. — Завтра… потом… когда-нибудь потом!»

Под конец мужчина вытащил из рюкзака, к великому облегчению и радости, два плотных, клетчатых одеяла, которые почти не намокли: «Нижнее, так и вовсе сухое!»

В скором времени мужчина стоял у печи, и, сняв с чугунной плиты одну конфорок, жарил хлеб с кусочками вяленого мяса.

Во время готовки возникла одна заминка. Видя свои скромные запасы, мужчина пытался вразумить себя, что ему одному запасов надолго не хватит. И всё же сказал себе: — «Да гори оно всё!» — добавил на сковородку ещё больше, чем готовил себе и ждал, когда же хлеб немного подсохнет и подрумянится.

Рядом со столом стояли два шкафа. Один совершенно пустой, но другой…

«Пусть и немного, — думал человек, осматривая тарелки, — но уже кое-что!»

Положив в тарелку большую часть позднего ужина, мужчина поставил тарелку на стол и, чувствуя сомнение, сказал чуть громче обычного:

— Хозяин, идём ужинать. — голос прозвучал так, словно сказал кто-то другой, незнакомый.

Старик, выйдя из темноты, удивлённо сказал: — Спасибо. — и, сев за стол, жадно накинулся на еду. Он ел голыми руками, обжигался об горячее, чавкал и давился, — невероятно спешил, точно опасаясь, что отберут.

«Это сколько нужно голодать, чтобы так есть?» — изумлялся мужчина.

Мужчина и сам хотел скорее приняться за ужин, — тело требовало, но видя пример старика… ему была неприятна одна только мысль, что он может также остервенело есть.

Когда старик доел, он встал из-за стола и, чуть склонившись, повторил: — Спасибо.


Понимая, что тот сейчас уйдёт, мужчина оторвался и жестом попросил старика не спешить. Дожевав кусок, начал разговор:

— Послушай, дед… как-то не правильно, что ли? Но, я же тебя не знаю, а под одной крышей находимся… тебя как величать?

— Как величать? — повторил старик и хмыкнул. — А я и не помню… Забыл, старый… — махнув грязной рукой, добавил. — Но знаешь, ты можешь звать меня просто, как другие, — домовой.





4




— Старик, знаешь, — задумчиво говорил мужчина, — а я ведь не могу имя вспомнить. Да и прозвище не скажу, — забыл.

— Тоже, стало быть? — в голосе старика послышалось недоверие, а сам он сощурил глаза и пристально вгляделся в растерянное лицо мужчины.

— Ну, да. — сказал он, а сам думал. — «Только каким образом такое могло случиться?»

Старик кивнул, постоял немного и скрылся в темноте. А мужчина, оставшись на едине со своими мыслями, присел у огня и крепко так призадумался: «Разве можно забыть имя? Это… — он попытался вспомнить что-то ещё, но ощутил, как лесным пожарищем, в его груди разбегалось чувство страха. — Я… всё забыл?»

И сколько бы он ни рылся в своих скудных воспоминаниях, сколько бы ни старался вспомнить хоть что-то важное, результат был один — ничего. Он пытался вспомнить, откуда пришёл, и зачем ему нужно было придти именно в эту деревню, но, опять-таки, не смог этого упомнить. И чем больше мужчина пытался вырвать из мрака забвения какие-то обрывки воспоминания, тем больнее и тягостнее становилось на сердце. Только в какой-то момент, когда болезненность стала совсем уж нестерпимой, он наткнулся на одну мысль, которую стал развивать:

«Если я не помню прошлого, стало быть, не так уж оно и важно для меня? А если так… если я пришёл, в брошенное место, да с инструментом… значит, у меня не было прежде дома, а тут… просто случайно… или не случайно, но искал новый дом… Всё это значит, что ничего, в сущности, я не потерял, а только приобрёл — новый дом. Целая деревня, и возможно, полностью моя! Разве что этот дом и старик, но, вроде как остальные-то дома!»

Спустя незначительное время мужчина уже думал по-другому и насчёт имени:

«Если я его забыл, то, наверное, оно не имело значения. Значит, я не только могу, но и должен взять себе новое и больше не беспокоиться об этом. Жить дальше… спокойно так жить, да добра наживать!»

Ещё немного подумав, продолжил:

«Не знаю этого старика, но, если он здесь живёт, то, поди, лучше меня знает, как с этим управиться — глянул на незнакомый рабочий инструмент, — а ещё он знает местность. Да и дом вроде не так уж и плох… И если у него не совсем уж скверный характер, то… А почему бы не попроситься к нему жить? Да и он так же, как и я, забыл своё имя».

Размышление он окончил так:

«И мне, и ему следует обзавестись новыми именами. Ведь старых уж не вернуть, а болеть по ним — бессмысленно. Так что буду двигаться дальше… надеюсь, и он сможет».

Встав со стула, мужчина вышел в центр комнаты, и обратился к темноте:

— Эй, старик! Не спишь ещё? Идём, разговор есть.

Раздался тяжёлый вздох, а после, спустя где-то минуту, из мрака вышел старик.

— Чего тебе?

Мужчина объяснил свою мысль, но, судя по угрюмости на морщинистом лице старика — тот не разделял его идеи. И, как итог, он спросил мужчину:

— А на кой ляд?

— Как же? Жизнь не ждёт, нужно двигаться дальше!

— И причём тут новые имена?

В удивление человек развёл руки:

— А как без них? Всякому нужны имена!

Потребовалось некоторое время, прежде чем старик уступил и согласился. Но после, когда они начали подбирать имена, старик увлёкся. Всякое предложение мужчины горячо и непреклонно отклонял:

— Сетерс?

— Нет.

— Джартон?

— Нет.

— Дартрост?

— Нет.

Тяжело вздохнув, мужчина сказал: