Я — посланник

Уже поздно, и все пьяницы выползают из баров. Нужного мне человека опознать легче легкого, такой громила выделяется из толпы. Трубным голосом он прощается с собутыльниками, не зная еще, что пил с ними в последний раз. Я разворачиваю такси и теперь стою на той же стороне улицы, по которой бредет он. Его тень вырастает в зеркале заднего вида, потом исчезает. Когда мужик удаляется на достаточное расстояние, я трогаюсь с места и еду за ним. Одежда мокрая от пота, но ничего. Я знаю, что сделаю это. Час пробил, и пути назад нет.

Останавливаюсь и дружелюбно окликаю:

— Подвезти?

Он поворачивается ко мне и рыгает:

— Д-денег н-не дам…

— Ладно, я бесплатно подвезу. А то до дома не добредешь…

На это он улыбается и сплевывает, а потом обходит машину и втискивается на пассажирское сиденье. Мужик начинает объяснять, как проехать, но я говорю:

— Сиди уж, а то я не знаю, где ты живешь.

Вокруг что-то сгустилось, оно не дает мне трястись от страха и жалости. Иначе я бы не смог сделать что задумал. Вспоминаю Анжелину и как ее мать чуть не разрыдалась в супермаркете. Я должен это сделать. «Ты должен, Эд, — говорю себе и киваю в ответ. — Согласен».

Вытащив фляжку с водкой, предлагаю хлебнуть мужику. Он хватает ее без раздумий.

«Я знал, что так и будет, — поздравляю себя. — Подобные ему хватают то, что нравится, и не морочатся».

Это такие, как я, мучаются всякими мыслями.

— А что, с удовольствием, — говорит он и делает мощный глоток.

— Бери, — говорю. — Тебе больше пригодится.

Он ничего не отвечает, только прихлебывает. А я проезжаю Эдгар-стрит и, нарезая круги, постепенно приближаюсь к западной окраине. Там начинается грунтовая дорога, она ведет к месту под названием Собор. Это скалистая вершина горы. Под ней на многие мили тянется бушлэнд.[3] Мы еще не выехали из пригорода, а мужик уже уснул. Фляжка выпадает из руки и выплескивается на него. Я еду дальше.

Проходит полчаса, и я уже на грунтовке. Путь по ней занимает еще полчаса. На месте мы оказываемся в начале второго. Я заглушаю двигатель, и мы остаемся одни, в тишине.

Пора становиться злым. Смогу ли я, правда, рассвирепеть до нужной кондиции — это еще вопрос.

Выхожу из машины и иду к пассажирскому сиденью. Открываю дверь. И бью мужика по лицу пистолетом.

Ноль реакции.

Еще один удар — то же самое.

Он резко приходит в себя только с пятого раза. Пробует языком кровь из носа и рта.


— Просыпайся, — приказываю я.

Видно, что мужик завис и явно не понимает, где он и что происходит.

— Выходи из машины.

Пистолет целит ему прямо между глаз.

— Не советую рыпаться. Он заряжен, не сомневайся.

Мужик еще не протрезвел, но, похоже, все понял — глаза круглые от страха. Он явно хочет сделать резкое движение, — но тут же понимает, что он из машины-то едва может вылезти. Кое-как он встает на ноги, и я веду его вверх по грунтовке, подгоняя тычками пистолета между лопаток.

— Пуля пробьет позвоночник, — говорю я, — и ты останешься здесь подыхать. А потом я позвоню твоим жене и дочке: мол, приходите, посмотрите. Знаешь, что они будут делать? В пляс пустятся. Здорово, правда? Или прострелить тебе череп? Быстрая смерть все-таки. Ну, что выбираешь?

Он оседает на землю, и я одной коленкой придавливаю ему плечо, другой поддаю в спину. Колени у меня острые, мужику явно приходится несладко. Пистолет холодит ему шею.

— Ну, каково это, чувствовать смерть за спиной?

Голос у меня немного дрожит, но в общем и целом звучит довольно твердо.

— И знаешь что? Ты это заслужил.

Я отскакиваю и рычу:

— А теперь встал и пошел. Или умрешь на месте.

И тут до меня доносится звук.

Он поднимается снизу, от земли.

И я понимаю, что это. Мужик всхлипывает. Однако сегодня ночью мне не до сантиментов. Я должен убить этого человека. Потому что он сам убивал — жену и ребенка. Медленно, не прилагая никаких усилий и с полным презрением к страданиям жертвы. Он делал это каждую ночь. И только мне одному, ничем не примечательному жителю пригорода, Эду Кеннеди, выпал шанс положить этому конец.

— Поднимайся! — Я снова отвешиваю ему пинок.

И мы плетемся к вершине горы. К Собору.

На самой макушке скалы останавливаемся. До края обрыва не более пяти метров. Дуло пистолета целится ему в затылок. Я стою в трех метрах от мужика. Дело практически выполнено.

Вы прочитали книгу в ознакомительном фрагменте. 
Купить недорого с доставкой можно здесь.