Выход А

Я свой – помню.

Странно, конечно, что этого не произошло раньше – ни когда я получила аттестат зрелости, диплом и первую зарплату, ни когда вышла замуж, родила ребенка, сделалась главным редактором, развелась.

Нет.

Я повзрослела, когда мой 16-летний двоюродный брат, запинаясь и почти рыдая, рассказывал о том, что случилось с Гораном.



Все просто. В Нехорошей квартире закончилось молоко. А у Тани упала температура и появился аппетит. Но избирательный – ей захотелось кукурузных хлопьев.

За молоком собирался Илюха, потому что Марина и Сергей Подоляк еще утром уехали к родственникам в Отрадное, прихватив с собой неуправляемого кролика, – им там должны были передать посылку для родителей. Горан Илюху остановил и сказал, что лучше сходит сам – устал сидеть дома в духоте.

– Я ему говорил по-английски, давайте я! И форточку открыл! – оправдывался Илюха. – А он ни в какую.

Горан ушел и долго не возвращался. Так долго, что Илюха стал волноваться.

Позвонил мне, хотел спросить его номер. Я не ответила. Нашел номер забитым в Танин телефон. Горан не взял трубку.

Двинуться на поиски сразу Илюха не мог – ключей у него не было, да и оставить Таню одну ему казалось неправильным.

Он еще раз позвонил мне, но тут вернулась Марина Подоляк с кроликом и приняла пост.

Илюха побежал в ближайший продуктовый магазин, стал расспрашивать продавцов. Никто седого серба не видел. Илюха обошел еще два маленьких магазина и три аптеки, а потом догадался, что Горан, скорее всего, отправился в большой супермаркет через дорогу: русского он не знает и предпочитает сводить диалоги с персоналом к минимуму и все брать с полок собственными руками.

В супермаркете Илюхе попался разговорчивый охранник.

Он охотно рассказал, что часа два назад одному нерусскому деду действительно стало плохо – он, охранник, сам вызывал скорую. И добавил:

– Они его, конечно, увезли, но он явно мертвый уже был. Сердце!

Илюха сразу стал звонить мне. А когда я не ответила, – матери.

– Что мне делать-то? – все спрашивал и спрашивал меня Илюха. – Я еще в супермаркете.



Вот тут-то я и повзрослела.

Умер, значит. Горан умер.

Как бы не так. Не в мою смену! Не в день маминой свадьбы.

Я сейчас продышусь и все решу. Успокою брата. Найду скорую, которая забрала Горана, заеду в супермаркет и стукну охранника его же дубинкой. Все сама, одна. Я взрослая теперь.

Надо, чтобы Илюха перестал говорить тонким детским голосом.

Чтобы мама ничего не узнала и продолжала считать себя счастливой невестой.

И чтобы Горан, смешной и добрый фанат зеленого чая, доперевел книжку с японского на сербский. Сербы должны прочитать последнего Мураками, они это заслужили!



Все это я думала примерно полсекунды. Потом развернулась и приготовилась действовать – одна, без поддержки и помощи, как большая.



Только ко мне уже спешила бригада врачей.

Отоларинголог Владимир Леонидович Наташин.

Травматолог Алексей Владимирович Наташин.

Педиатр Евгения Владимировна Наташина-Кольцова, временно в декрете.

Они шли быстро, плечом к плечу, серьезные, сосредоточенные, очень похожие друг на друга, и за ними еле поспевала тетя Ира.



Владимир Леонидович взял у меня трубку, в два счета успокоил Илюху тихим уверенным голосом, попросил позвать охранника и выудил у него недостающую информацию.

Потом они с Женей и Алешей быстро посовещались и разошлись в разные стороны, каждый со своим телефоном.




Женя договорила первой, нажала отбой и задумчиво, себе под нос, произнесла:

– Позвоню-ка я Семену Грановскому! Точно.

– Ой нет, – испугалась я. Семен Грановский – мой бывший любовник, кардиолог, тот, который тапки выставлял в ряд.

Кардиолог! А у Горана, как сказал охранник, инфаркт. Ты, Антонина, все-таки туповата, хоть и очень взрослая. И права Жозефина Козлюк – не все на свете крутится вокруг тебя.



Потом Владимир Леонидович и его дети еще раз сошлись для врачебного консилиума – и снова отправились мерить шагами коридоры.



Я позвонила Марине Подоляк, чтобы не стоять столбом. Обрисовала ситуацию в общих чертах. Сказала, что Илюха сейчас придет домой и за ним надо бы приглядеть. Скоро его заберут родители – тетя Ира уже собиралась и прощалась с мамой, уверяя ее, что это была чудесная свадьба.

– Поняла, – сказала Марина. – А Гойко Петровича не нужно проинформировать?

– Нет пока, – подумав, решила я. – Не хочу его пугать раньше времени. Мы ищем Горана. Как будет больше данных, так и позвоним ему.

– Так зачем ему звонить, он же… – начала Марина.

– Все правильно. Звонить не нужно! Прости, у меня вторая линия.

На самом деле ко мне стремительно шла Женя.

– Я договорилась с Грановским! – сказала она. – Он офигенный мужик и врач тоже офигенный. Если это правда инфаркт, Сеня вашего дедушку найдет и спасет. Мы с ним вместе работали до моих декретов.

Как причудлива жизнь.



В Нехорошую квартиру я попала уже ночью. Привез меня Женин муж, а Кузя отпросился на ночевку к новому другу Саше. Оба спали на ходу.

Илюха давно был дома, на Кутузовском. Я с ним говорила – он снова превратился в нормального вредного подростка, и это прекрасно.

Марина Подоляк встретила меня в ночной рубашке и сказала, что Таня не спит.

Я зашла к девочке, померила ей температуру. 36,9. Вот и хорошо.

– А ко мне опять папа приходил, – сказала шепотом Таня. – Только это секрет. Рассказывал вторую серию сказки про сиреневого единорога.

– Везет тебе, – подмигнула я.

Ладно, пусть будет такая игра – приходил папа, рассказал сказку. Таня скучает по нему. Нельзя увозить ее в Питер, Лейсан. Не надо. Я, конечно, тоже скучаю по Гоше, но переживу.

Я же теперь взрослая.



Таня уснула, Марину я тоже отпустила спать. Кролик и попугай не издавали звуков, но, по слухам, были живы.

– Ты, конечно, со свадьбы, – сказала Марина Подоляк, зевая, – но я там, если что, вареников налепила. С клюквой.



Я пошла на кухню. На вареники сил не было.

В раковине стояла чашка Горана.



Сердце мое сжалось.



Интересно, есть ли у всех нас ангелы-хранители. И как они выглядят.

Мне всегда казалось, что обыкновенно – просто как люди. Без крыльев. Мой, например, в сером пиджаке, небритый, вероятно, курящий и вечно теряющий зажигалку. Они не сидят на облаке и не летают, а живут нормальной жизнью: толкутся в метро, стоят в очередях, бросают в автомат монетки и сворачивают особым образом купюры, надеясь, что адская машина их не выплюнет. Частенько поминают черта. И присматривают за своими подопечными как умеют. Не каждую секунду, не всегда. Они же не идеальны, как и их главный начальник. Считать, что Бог всемогущ, – это все равно что считать его равнодушной скотиной. Такие дела творятся на земле, а он сидит там, значит, весь из себя всемогущий, и не вмешивается? Нет уж, я о нем лучшего мнения. Он старается. Ангелов вот засылает. Но их общих усилий порой не хватает, чтобы кого-то спасти.



Ангел Горана, например, сегодня явно налажал.