Все реки петляют

— Вот я и говорю — подлые вы, — вскипела Софья Алексеевна. — Жить во блуде она согласна, деток рожать готова, а под венец — ни-ни.

— Она же понимает, что не равнородная государю. Не станут же бояре ради минутного увлечения юнца старые обычаи менять! Ну а что твой братец по сердцу моей подруге пришёлся, так это дело обычное. На государственную политику не влияющее.

— Ты, Софья, невинной овечкой мне тут не прикидывайся. Сейчас, когда у царя сразу пятеро сыновей, возрастом друг от друга считанными месяцами, а то и днями отличающихся, что прикажешь делать?

— Так уж что тут поделаешь? Остаётся только молиться об их здравии.

— А роды боярские, из которых фрейлины происходят! Они же требуют грех прикрыть женитьбой. Признать первенца своим наследником и представить в качестве будущего государя.

— Софья Алексеевна. Ты тех четырёх девиц, которых к тебе во фрейлины навязали, приглашала?

— Нет. Дума так приговорила.

— А ведомо ли той Думе, что должность фрейлины — служилая, и придворная?

— Ну да, придворная. Только двор-то у меня свой, а у Пети свой.

— Вот и дай понять, что твой двор не отдельный какой-то, а один с братом. Ваш. Романовых. И что служит единому государю, хотя и служит когда в Преображенском, когда в Коломенском, а когда и в Кремле. Поэтому фрейлины и сослужили честно службу, которую царь от них потребовал. Отчего претензий им к государю никаких предъявлять не следует — сами напросились. Ну, или родичи их думные напросили. Полагаю, они и впредь не откажут Петру Алексеичу, потому как, кроме как для этого самого, больше ни на что не годятся, — сказав это, я услышал, как в нашем сознании затрепыхалась возмущённая Софочка.

— Так, ладно, фрейлина Клейтон. Бояр я осажу. Брат наверняка одобрит. Ещё бы! Оказывается, при моём попустительстве Дума ему гарем собрала. Ты-то как? Тоже не откажешь государю?

— Не откажу, — криво усмехнулся я Софочкиными устами. — На картах погадать. И достанет ему.

— А что с мальцами делать? Ведь сразу пятеро!

— Пускай подрастают, — махнул я нашей с реципиенткой рукой. — Может какой и до зрелости дорастёт, да умником окажется. Четыре равноправных наследника — это же круто! Трёхкратный запас надёжности за счёт многократного резервирования. Знаешь, Софья Алексеевна, нынешнее состояние с детской смертностью меня просто угнетает. Боюсь, как бы это не от антисанитарии в церквях происходило. Купели там, причастия, целования крестов и рук при получении благословения. Пристрожить бы как-то попов, чтобы они тебе весь народ не перезаразили!

— Ты опять про маленьких невидимых зверьков! Поди прочь. Надоела уже!





* * *


Вернувшись на Кукуй мы увидели между наших крошечных барж причаленного к берегу Яузы "Пескаря". В доме нас поджидали Фёкла и Марфа. Те, с которыми Софи ходила в первую свою противозаконную ещё вылазку к Костроме. Нынче они вернулись с вновь налаженного перехода из верховий Оки — от реки Угры — на Днепр. Это старый путь, расположенный среди болот южнее Вязьмы. Брусья для рельсов и шпал тесали вручную люди, посланные по приказанию самодержицы. Они же и дорогу укладывали. Руководил работами кто-то из тамошних служилых людей, похоже, тот, в чьей вотчине находится земля. Девчата были посланы Софьей Алексеевной для пригляду — контролировали размеры и чтобы полотно выровняли тщательно. Ничего сложного — заработал уже перевоз.

Сюда же девчата пришли доложить об исполнении поручения, для чего нынче отдыхали после бани и продумывали, во что должны нарядиться, чтобы прибыть не куда-нибудь, а в Кремль.

— А как рынды нас не допустят? — волновалась Марфа.

— Как это не допустят?! Капитана и старшего механика гидрографического судна Его Величества государя Петра Алексеича? — приободряла подругу Фёкла.

— Вот! Правильно вы себя позиционировали, — вылез с замечанием я. — Главное, во фрейлины не соглашайтесь. А лучше, напроситесь в поход по реке Белой по землям Башкирским. Грамотку подорожную испросите и проводника, знающего язык и обычаи.

— А можно проводницу? Мы в прошлом году втроём с Люси по Северскому Донцу чудо как хорошо ходили без мужиков. Как-то оно способней, когда без глупостей.

— С этим не ко мне, — ответили мы с Софочкой. — Царевну просите. И лодку мне оставьте. Езжайте разом на трёх баржах с охраной и технической поддержкой. Для себя готовила — пользуйтесь, пока я не в форме.

— О чём это меня нужно просить? — Софья Алексеевна вошла, одетая в мужское платье. — Ты чего это, Джонатановна, тут фрейлинами моими раскомандовалась?

— Так не соглашались мы во фрейлины, — прямодушно заявила Марфа. — Кстати! А почему нам нельзя во фрейлины? — повернулась она ко мне.

— Фрейлина — придворное звание. А вы выбрали жизнь в дороге, — поторопился объяснить я. Софи, между тем, оценивала фигуру нашей высокой гостьи и размышляла, стоит ли открыть ей великий секрет бюстгальтера, потому что корсеты стесняют. Или царевна действительно похудела? Если судить по шпорам на сапожках, она стала ездить верхом, что в эти времена сопоставимо с занятиями гимнастикой. Я теперь понял, как наша маменька, родив троих детей, сохранила почти девичью стать. Регулярно скача на лошадке, причём, разными аллюрами. Интересно, кто её надоумил? Царевну, имею в виду.

— Хм! — призадумалась Софья Алексеевна. — В этом есть резон. Так доложите мне, наконец, что там с волоком к Днепру?

— Исправно построен. Челны, струги, насады, беляны или коломенки к нему от Оки не пройдут — мелкие там русла. А ушкуи или лодки — запросто. Ну и баржи мелководные, — отчиталась Фёкла. — Глубины после Угры до перевоза два аршина, а со стороны Днепра — четыре.

— Так что, фрейлина Клейтон, начинай возить припасы запорожцам и стрельцам, что за порогами по крепостям стоят. Чтобы не хуже, чем по Дону, доставляла ядра, свинец и зелье огненное, ну и иное из амуниции, что велят. А ты, Рубанкина, города, что по Днепру стоят, и реки, в него втекающие, на карту толково положи. На ту, что из глобуса вырезана и на клеточки расчерчена.

Вот так и накрылись медным тазом наши замыслы. Царевна, отдав распоряжения, ускакала — видели мы через окно, как она садилась на коня и отъезжала в окружении рынд.

— У тебя на одной из барж видела я все приборы, что для снятия местности и определения координат по звёздам. На крыше рубки стоят, — вывела меня из задумчивости Марфа. — Так я могу в реку Белую сходить. А уж раз Фёклу на Днепр послали, так пускай она на "Пескаре" и отправляется. Воле самодержицы перечить нельзя.

— Флаг государев подними и название судну придумай, — задумчиво откликнулась Софи. А я сообразил, что получили мы уже второй госзаказ на перевозки. Неясно пока, каким количеством барж придётся оперировать — их немало построили за эту зиму. Пора пересчитывать. И вообще мне необходимо быстроходное судно для связи, посыльные, писари и хотя бы самый скромный лодочный двор под рукой. Надо присмотреть место, да и выпросить, пока сайра идёт.

— Так что, Марфа, тебе в Кремль отправляться и представляться капитаном… чего?

— Сома. Я его вяленым уважаю. Так дадут мне проводника и грамоту?

— Если толково объяснишь — дадут.


Девушки захлопотали, выбирая наряды, а я задумался об изменениях, произошедших с царевной. Перестав надеяться утвердиться на троне, она начала нормально, по-сестрински, лаяться с непутёвым братцем и вспомнила о самой себе. В принципе, опыт с мужчинами у неё, вероятно, был — она, действительно, энергичная. Может, и рожала уже — подобные моменты нынче держатся в секрете. Но сейчас ей и муж не лишним будет — она всё ещё в поре. Не исключено, что и есть кто на примете. Отдавать её за границу не хотелось бы — очень уж велико влияние сей дамы на дела российские. А вот из тутошних князей кого-то бы по-разумней, да годами не старого… Сама разберётся, если ей это действительно нужно.





* * *


Как я сообразил, движение суфражисток, которых позднее называли феминистками, затеплилось очень давно. Бабы и девицы то и дело возникали на заметных позициях в самые разные исторические эпохи. Да хоть бы скифская царица Томруз, если я имя не перепутал. Вот и сейчас это происходит. Пока не массово — не все желают более того, что уготовано обычной женщине. Однако вокруг Софочки определённо собирается кружок дам, не чуждых хода мыслей, свойственных моей хозяюшке. Как же! Успешная, авторитетная, царевной обласканная и с государем в ладу. Отдельным неугомонным очень хочется быть похожими на неё. И многие готовы для этого потрудиться. То есть учиться, учиться и ещё раз учиться.

И Фёкла, и Марфа сначала переняли от нас с Софи шарманную премудрость, а потом и от Люси набрались знаний из области науки об ориентировании и составлении планов земель, как нынче частенько именуют географические карты. Сразу замечу, что основательного систематического образования у обеих нет. Даже первых классов нормальной школы не посещали. Вернее, было это урывками. Как говорится, охота пуще неволи.

С другой стороны Иван явно приставил ко мне женщину для пригляда и ухода. Средних лет она, то ли вдова, то ли из невостребованных. Но бойкая и заботливая. От дяди Силы тоже деловитая бабёнка отряжена. Так что живёт Сонечка не в одиночестве, а, считай, с мамками.

Письма пишет, доклады читает, распоряжения отдаёт. Самая быстрая из лодок — "Лещ" — то и дело отвозит бумаги в Муром. Или гонец верховой скачет в Котлас с пакетами. Самые большие дела нынче затеяны на Койве-реке. Не по самой, а на дороге, что вдоль неё прокладывается. Там ведь требуется возвести несколько мостов, срыть косогоры и насыпи поднять. Хоть и не самые крутые в этом месте горы, но и не равнина. Наблюдают за работами иностранный инженер Людмила Валентайновна Столярова и посланный ей в помощь приказчик-распорядитель Билл с Дальних Вязов. По Оке от Орла и через Волгу по Каме до Соликамска курсирует стотонный грузо-пассажирский шарманкоход. Второй вышел в первый рейс по маршруту Тверь-Астрахань. Оба они заходят в Нижний Новгород и Казань, где всегда найдётся и груз, и пассажиры. По малым рекам снуют мелкосидящие тупоносые баржи, способные за сутки покрыть более двухсот вёрст. А, если ночи светлые, то и все триста. В порту Архангельска собираются грузы для Европы. Транспортная сеть функционирует, а из Котласа прибыла Герцогиня — срок родов приближается. Явно Аптекарь похлопотал, отправив сюда лучшую повитуху.





Глава 53. Промежуточные итоги и навеянные ими мечты




Сидя на Кукуе мы с Софи совместными усилиями вводили себя в умиротворённое состояние, занимаясь делами необременительными и не хлопотными, но интересными, иначе моя реципиентка извелась бы от скуки. Изучали карты и анализировали записи иностранных путешественников. В том числе и Николааса Витсена. Знание латыни и английского с испанским очень помогало, да и по-голландски немного разбирали. С визитами к нам наведывался даже нынешний канцлер, вступая в беседы на самые разные темы. Окружающим, в том числе и властям предержащим уже стало понятно, что внутри государства возникает новый полюс силы — следует определиться со своим отношением к нему. Ведь паровозы нужно давить, пока они ещё чайники. Или не давить, а приспособить к собственной пользе.

Обычно в этот исторический период, как и в течение тысячелетий "до" и столетий "после", борьба за влияние была именно борьбой — удушением конкурентов. А тут происходит мирное врастание Софьи Джонатановны и "людишек ея" в суровую окружающую действительность к всеобщему удовольствию. Не может это не вызвать подозрений — не дураки кругом.

Ларчик сей открывается просто — работает старая пословица про то, что "за морем телушка — полушка, да рубль перевоз". Купцы именно на этом свои капиталы и составляют, постоянно пребывая в хлопотах транспортных, да в заботах о том, как бы от лихих людей отбиться. Про лихих людей отдельная песня, однако суда идущие от десяти до двенадцати километров в час, что вверх по течению превращается в шесть-восемь, а вниз — в четырнадцать-шестнадцать, причем при этом не утомляются и не требуют отдыха — вот и залог нашей популярности. Ширина рек и скорость также затрудняют нападение — злоумышленникам непросто нас перехватить или догнать.

Случались, конечно, и эпизоды с применением оружия, однако шесть выстрелов подряд в одной руке эффективней любой сабли.

Отобрали баржу с шарманкой? Так без запчастей и смазочных материалов она недолго проходила. Пришлось злоумышленникам утереться — моторы вне системы обеспечения не работают даже на самом лучшем скипидаре. Вот и получается — хочешь пользоваться — предоставь условия. Это я с точки зрения государственного человека рассуждаю. С другой стороны тому же Василию Васильевичу наше угнобление не на руку — оборонительная линия по реке Самаре, созданная его трудами, получает снабжение легко и непринуждённо за весьма скромную денежку. В государственном масштабе за скромную — для нас-то это ого-го какие деньжищи. Та же история с Азовом.

Запорожцы при поставках огненного припаса дорогу вдоль порогов обороняют, крепостицы по нижнему Днепру не пропускают крымцев на правобережную Украину, донские казаки не дают им хода в Поволжье — обложили Гиреев и посадили на Оттоманское снабжение по морю. Ведь крымцы, в основном, с разбоя жировали. Земледелие в тех краях скудное — вода не в изобилии. Армию в десятки тысяч сабель не прокормить.





* * *


Это я вкратце пересказал смысл нескольких бесед с канцлером, который заезжал послушать Сонькино тренькание на гитаре. Я ей напел песенки по кузнечика и голубой вагон — они нынче довольно современно звучат. Ну а слово "машинист" нередко применяют вместо слова "шарманщик" — так что никто не удивился.

Короче, возник у Голицина план, как насолить крымчакам технически. Однако детали он бы хотел обговорить, признавая неплохой уровень инженерного мышления моей реципиентки. Которая, естественно, припрягла к этому обсуждению и меня.

— Если с материка против Перекопа протянуть укрепления, а потом вдоль берега Гнилого моря прокопать вал с насыпью по северной стороне, чтобы татарская конница с разгону не прошла, то крымчакам совсем не будет ходу со своего полуострова, — закинул он удочку на пробу. Пришлось делать вид, будто глотаю наживку.

Дело в том, что этот самый Василий Васильевич, хоть полководцем себя показал и не особо удачливым, но сумел организовать выдвижение на юг очень больших сил. Мобилизовать и направить куда нужно ресурсы немаленького государства — дело непростое. Уж нам-то это яснее ясного — сами постоянно озабочены подбором руководящих кадров.

— Я, Василий Васильевич, в фортификации совсем бестолкова. Но про надобность воды для людей, кои станут вести работы, догадалась. То есть, ты затеваешь акведук на римский манер от Днепра до самого Перекопа!

— Эм! Акведук? Жёлоб каменный на опоры поднятый?

— С каменным возни много — для начала и деревянного достанет. Чай не оскудела лесами земля русская! Ну а опоры можно и из дикого камня складывать. Слыхивала я, что секрет цемента римского мастера тутошние ведают. Каменные-то опоры не гниют. А желоб, если на него лиственницу пустить, поправления редко будет требовать. А так, смотри, — обратил я внимание гостя на карту, — сотня вёрст от Днепра до Перекопа. А уж далее можно и вдоль твоего рва и вала водоток пустить. Татары на него злиться станут, попытаются испортить, а ты их картечью. Так, глядишь, за годик-другой и остудишь самых рьяных-то.

— А на триста вёрст по берегу Гнилого моря воды в том акведуке достанет? — изобразил недоверие Голицын.

— Про это карты молчат, — сделал я Соньке задумчивое лицо. — Тут без обследования местности ничего не понять.

— И кто, спрашивается, будет такое обследование проводить? — продолжил допытываться канцлер.

— Слыхала я, будто инженер Столярова с приказчиком Дальновязовым нынче вдоль Койвы-реки брусовку через Камень тянут. Вот когда справятся, да я сама погляжу, что получилось у них, тогда и дам этой сладкой парочке рекомендацию.

— Совсем ты Софи, от жизни отстала. По той брусовке уже три твоих колёсных корытца в Туру перекатили, да грузы на тележках туда-сюда таскают. Правда, эти Столярова с Дальновязовым так и не ушли с работ, и работников по-прежнему держат. Заставляют где камня подсыпать, где склон срыть по-положе. Шпалы менять, если не ладно сделаны, мосты укреплять. Какого-то локомотива ждут. Что это ещё за напасть такая?

— Телега с шарманкой, чтобы вагоны тянуть. Но мне из Котласа насчёт успешного завершения его испытаний пока не отписывали.

— Отпишут, не сомневайся. Бегает там уже телега и даже ломаться перестала.

Вот как оно, оказывается! Присматривают за нами. Ну и пусть их. А у нас тут очень интересный отчёт от Марфы — оказывается, что в своём пути к реке Белой она добралась только до Мурома, где тамошний смотрящий Степан уговорил девушку поменять маршрут.