Время зверей

— Добрался через сеть банка. Я же ее ставил, вот и сделал на всякий случай доступ к другим компам, чтобы не бегать, а рулить дистанционно. Долго рассказывать, но они думали, что раз поставили пароль — значит никто не влезет. Дураки! Для меня это не пароль. И я прямо из дома их вскрыл. И снес систему. Они думали, что это просто комп накрылся. И только когда пригласили специалиста — он дотумкал, что это я их накрыл. Так это… что там с моим делом? Расскажешь? Где ты был несколько часов?

— На! — я протянул Юре сложенный вчетверо листок бумаги, тот развернул, впился в него глазами. Через минуту оторвался от листка, глянул на меня широко раскрытыми глазами, снова углубился в чтение, но через полминуты перестал читать, и недоверчиво помотал головой:

— Да ладно! Не верю! И как мне теперь? Что делать?! Куда идти? У меня же нет документов! А как тогда насчет побега? Могут мне навесить срок за побег?

— У адвоката спросишь — я равнодушно пожал плечами — Все, что мог сделать — я сделал. Пока что большего сказать не могу. Сейчас едем на квартиру, отдыхаем, едим, пьем, спим. Завтра будет новый день и новые дела. Честно сказать — я приустал. У меня сегодня был тяжелый день.

И я повернул ключ в замке зажигания. Джип пора было бросать — его точно объявили в розыск, так что фактически ездим на мине замедленного действия. На такси поедем. Вон их сколько, каждый второй — таксист! А может и первый.





Глава 6




"Самурай без клана и без лошади — не самурай вообще."

Хагакурэ. Книга самурая





— Стой!

Я подошел к двери, внимательно осмотрел замочную скважину, коврик перед дверью, и сердце у меня сжалось в ожидании неприятностей. Неужели это еще не все? Неужели не закончилось?

— Что?! Что случилось?! — Юра озабоченно посмотрел на дверь, потом на меня. Я неопределенно помотал головой:

— Открывай. И на-ка вот…подержи дипломат.

— А что в нем?

— Тебе какая разница? Держи, да и все.

— Ну…просто…ты когда уходил, дипломата у тебя не было. А теперь дипломат. Вот я и заинтересовался! Не хочешь, не говори…

— Не хочу. Открывай!

Юра посмотрел на меня странно, исподлобья, как будто что-то почуял. Но перечить не стал. Впрочем, мне немногие перечат. Рожа такая…убедительная. Нет, не такая уж и зверская! Но…

Здоровенный ключ с многими зубчиками вошел в скважину, слегка скрежетнув по дороге, Юра попытался повернуть его…но ничего не вышло. Оглянулся на меня, пожал плечами:

— Не открывается!

— А ты второй попробуй — кивнул я.

— Второй? Я точно помню, что запирал на два ключа! Верхних ключа! — вяло трепыхнулся Юра, но взялся за третий ключ.

Эта стальная дверь производства фирмы «Топэкс» запиралась так: трубчатым ключом, при повороте которого в стальную раму входили три толстых, в палец толщиной стержня. Потом в дело шел здоровенный желтый ключ со сложными зубчиками. Этот ключ блокировал механизм запирания стержней, и не открыв им механизм, отпереть дверь невозможно — только если болгаркой. И был еще один замок — обычный, «английский» замок с плоским ключом. Если выходишь ненадолго, мусор вынести, или покурить на лестничной площадке — просто защелкнул дверь на английский замок, и кури.

Весь фокус в том, что запереть на желтый большой ключ можно только снаружи, и никак иначе. Изнутри дверь запирается на поворот ручки, вставляющий штыри в пазы. То есть, если механизм двери открыт, некто, находящийся внутри просто физически не мог запереть ее снаружи. И потому запер только на английский замок.

Вообще-то идиотизм, и недостойно такой серьезной организации как Контора. Это менты, точно они.

А еще я ставил «контрольку». Спичку клал на дверь — горелую спичку. Вернее — ее кусочек. И она теперь валяется на коврике.

Юра снова оглянулся на меня, вставляя ключ в скважину английского замка, обреченно вздохнул, повернул. Замок нормально щелкнул, Юра осторожно, будто должен прозвучать взрыв — нажал на дверную ручку и потянул к себе. Дверь мягко, без скрипа отворилась, и я кивнул головой:

— Давай!

Юра шагнул в прихожую, сделал два шага вглубь квартиры, а я чуть приотстал, предоставив ему возможность вызвать огонь на себя. Что тут же и произошло.

— Стоять! Руки вверх! Не двигаться!

Мда. Как в кине. «Хальт! Цурюк! Хенде хох!» Ну смех, да и только. Гасить объект надо сразу, а не вопить, как немецкий патруль с рязанскими рожами из старого кино! Идиоты. Непрофессионализм — просто вопиющий!

На Юру навалились, стали крутить ему руки, совершенно не обращая внимания на дверь, чем удивили меня настолько, что я не выдержал, и негромко кашлянул:

— Кхе-кхе…а меня что, никто вязать не будет?


Крепыш, который радостно звенел наручниками и пыхтел, пытаясь заковать отчаянно сопротивлявшегося Юру, недоуменно оглянулся и глаза его стали широкими, как тарелки. Он потянулся в подмышку, вероятно чтобы достать свой древний, со стертым воронением «макаров», но я не дал ему такой возможности, резко всадив кончик остроносого итальянского полуботинка прямо в солнечное сплетение. Крепыш задохнулся, глаза его закатились и он сполз на пол.

Двое других оперов (если это были опера), вскочили на ноги, тоже пытаясь достать стволы, и так же полегли, легко, как трава под ударами косы. Но бил их не так, как бандитов — слегка, лишь бы вырубить. Не калечил. И это сложнее, чем калечить. Но чего не сделаешь ради бывших коллег?

— Живой? — поднимаю Юру, у которого на лице краснеет ссадина — под левым глазом. Раскарябали, точно.

— Наручники сними! — Юра кривится, вытягивая вперед левую руку, скоторой свисают «браслеты». На правую не смогли надеть — втроем не смогли! То ли Юра так отчаянно сопротивлялся, то ли опера такие лохи — но вот не смогли, и все тут! Наберут от сохи…колхозанов всяких! Тоже мне, опера!

Пошарил по карманам, ключ от наручников нашелся у крепыша. Расковал Юру, приказал ему закрыть входную дверь, а сам поволок бесчувственные тела в зал, где и сковал крепыша и второго парня, перекинув цепочку наручников через трубу центрального отопления. Третьего парня связал ремнями, которые выдернул из его штанов, и штанов крепыша. И уже тогда занялся обыском.

Через пару минут на свет божий вынырнули три удостоверения, в которых черным по белому было указано, что все трое придурков являются операми из местного райотдела. Кстати, удостоверениям по году-полтора. Вот тебе результат кадровой политики МВД! Смотрите, кто пришел на смену профессионалам! Будь на их месте хотя бы один настоящий опер — все было бы не так просто. Пришлось бы калечить.

Три «макарова», затертые до стального блеска — они видали виды, и несколько поколений оперов и участковых. И похоже, что из этих стволов стреляют раз в год, на общегородских стрельбах. Мимо мишени. Впрочем — как обычно.

Кстати, любой дельный опер или участковый имеет в укромном месте как минимум пачку «левых» патронов к своему пистолету. Вдруг придется стрелять в процессе несения — так лучше доложить недостающие патроны при сдаче их в оружейку, чем потом долго и трудно отписываться рапортами и объяснениями — зачем стрелял, почему стрелял, как стрелял и в кого стрелял. Задолбают! А иногда ведь так нужно пару раз пальнуть в воздух — это очень даже отрезвляет особо буйных и наглых «клиентов». У меня всегда лежала пачка патронов…применял, да. Бывало.

Очнулись они минут через десять. Несильно бил. Старался соразмерять силу удара, хотя это и трудно. Первым, само собой, открыл глаза крепыш, согласно удостоверению — лейтенант милиции Сидорчук Константин Егорович. Вторым — худой длинный парень лет двадцати пяти на вид — Малашенко Антон Васильевич. И третьим — неприметный и какой-то даже блеклый парень среднего роста, брюнет, с волосами уже лезущими на уши. Зеленко Виктор Сергеевич.

Почему-то подумалось — а чего одни хохлы? Фамилии у всех хохлятские. В начальстве РОВД сидит какой-то хохол и подтягивает всю свою родню? Ну а что, запросто. Украинцы обычно ценят свою родню и суют родственников на всякие теплые места — не хуже кавказцев. У тех если где-то в предприятии на хорошей начальственной должности завелся кавказец — жди, сейчас всех родственников перетащит. Все ППС будет черноволосым и черноглазым.

Плохо это, или хорошо — я по большому счету и не знаю. Главное, чтобы работали как следует, а чья они родня — да не все ли равно? Я лично не ксенофоб. Я козлофоб. Терпеть не могу всяких козлов в человеческом обличьи, какой бы нации и вероисповедания те ни были.

Когда-то все мы были советскими людьми, и никак иначе. И вот…нет страны. Растащили, разломали, твари проклятые! И я ничего не могу сделать, кроме…кроме того, что делал эти два года. Вот только стоило оно того? Что это изменило? Кому помогло? Зачем все было? У Сазонова спрошу. Что он ответит? И посмотрит ли мне в глаза?

Впрочем, Сазонов лишен сантиментов, что называется — совсем. Робот. Боевая машина убийства! И я должен был быть таким, но не сумел. Вернее — не смог.

— Вы ответите за это! Твари!

— Ответим. Может быть. А может быть и нет… — скучно ответил я, и вздохнул — Ослы тупые, почему вы не контролировали ситуацию? Почему не подумали о том, что нас может быть двое? Или даже пятеро! Кто вас учил, идиоты?

Переглянулись, вперились в меня злым, хмурым взглядом. Ну так бы и убили! Только вот ручки коротки. Не дотянуться до упыря. То есть — до меня..

— Слушайте меня, господа нехорошие — раздумчиво начал я, прохаживаясь по комнате — Мне нужно знать, откуда вы взялись. Кто вам сказал, что мы здесь живем. И с какой стати вы устроили здесь засаду. Сразу предупреждаю — играть в партизан не надо. Вы мне не нужны. Претензий у меня к вам нет. Вы менты. А я ментов не трогаю, если только они не скурвились, и не пытаются меня убить. Но мне обязательно надо знать, как так случилось, что мы засветились. Это важно. А потому — вы мне или скажете, или я буду вас пытать. Вам будет больно, и потом придется долго лечиться. Заверяю, я знаю много способов причинить боль, и это очень неприятные способы. Что скажете? Кто вообще у вас старший?

Худой быстро взглянул на крепыша, и тут же отвел взгляд. Ага! Понятно.

— Итак, лейтенант Сидорчук, начнем с тебя — я посмотрел на крепыша — Кто навел вас на квартиру? Что вы рассчитывали здесь найти? Почему устроили засаду? Костя, у меня времени на так много, мне надо уходить. Я вас просто оставлю здесь — клянусь, что не трону. Позвоню в отдел, скажу, что вы здесь лежите. И вас освободят. Итак?

Да, я мог вытащить из мозга этого парня все, что мне хочется. Но это означает, что придется раскрыть свои способности. А чем меньше людей знают о том, что я умею, тем лучше. Не нужно кричать о своих способностях на каждом углу. В СИЗО? Там разболтал? Чушь. Скажу, что уголовники все придумали — они такие брехуны, им верить нельзя. Да и никто им не поверит.

— Парни, мне очень не хочется вас бить, или как-то мучить. Вы проиграли. Расскажите мне, откуда у вас информация, и зачем нас ждали, и все! Расстанемся! Я же не фашист, и родину вы не продаете. Просто скажете мне, откуда у ситуации ноги растут. Клянусь, все будет так, как я сказал! Ничего вам не сделаю!

— А я тебя знаю! — внезапно заявил худой, и крепыш удивленно на него посмотрел — Костя, это ведь Самурай. Каргин! Я еще дружинником был, от института, у него в опорном. В свидетелях пару раз был. А потом узнал — он приподнялся, когда уволился из ментовки, стал типа предпринимателем. И вроде как весь город держит.

Крепыш с интересом воззрился на меня и неверяще помотал головой:

— Каргин?! У нас ориентировка на тебя! Сбежал из СИЗО! Вот же черт…вот так вляпались!

— Парни, время идет! — уже раздражаясь повторил я — Как вы тут оказались? Кто дал вам ключи?

— Хозяйка дала, кто же еще — хмыкнул худой, и на предостерегающий взгляд крепыша фыркнул — Кость, ну вляпались же уже! Хочешь с поломанными пальцами походить? Я — нет! И правда, что мы теряем? По милости хозяйки вляпались! Так что теперь толку целок из себя строить?!

Я не стал говорить, что вляпались они по собственной глупости. Если бы попросили кого-нибудь запереть их снаружи, если бы удостоверились, что на двери нет контролек, если бы сидели наготове, и начали стрелять — могло и получится. Но только в том случае, если бы это был я. А у них в крови сидит одно непреложное правило: «Лучше упустить преступника, но только не стрелять! Иначе потом затаскают! Будешь отписываться за правомерность стрельбы!» Глупо, конечно, но это правда. Затаскают. Опять же — к вопросу о «левых» патронах про запас.

— Антон, к делу! — поморщился я — В чем проблема? Хозяйка позвонила? Куда звонила?

— Позвонила Косте. Сказала, что подозрительный человек, и в шкафу автомат. Ну мы группу и собрали. Пришли, звонили — никого. Хозяйка открыла, потом ушла. А мы остались дожидаться.

— Откуда Костя ее знает?

— Кость, ты откуда ее знаешь? — Антон толкнул локтем соседа.

— Я ее как-то в понятые брал, когда соседей обнесли — неохотное признался Костя — визитку оставил. Вот она и позвонила. Мол, боится, шпана какая-то в квартире, бандит!

— С автоматом, шпана… — усмехнулся я, и вдруг мне по башке как пыльным мешком врезали — Юра! Пойди проверь шкаф! Какой такой — «автомат»?!

Юра недоуменно посмотрел на меня, потом дошло, и он опрометью бросился в другую комнату. Костя проводил его взглядом, хмыкнул:

— Да нет там этого автомата. Мы в кухню его унесли…

— Нет ничего! И дипломата нет! — заполошно выдохнул Юра — суки, унесли!

— Костя… — начал я вкрадчиво и веско — Скажи, там был только этот, один автомат? Ну тот, что на кухне?