Восставшая из пепла

– Вы себя хорошо чувствуете, Лилия Витальевна? – вздохнув, поинтересовался Колосов и извлек откуда-то из недр стола помятый лист бумаги и видавшую виды ручку. Протянул Лиле. – Пишите заявление.

Бедолагу было жаль. Наверное, даже неплохо, что он так и не обзавелся собственными детьми, зато не придется переживать такое горе, случись что. Если это хоть как-то ей поможет, он попытается что-нибудь предпринять по этому делу. Опросит свидетелей, успокоит собственную совесть.

Пока Лиля писала, Колосов смотрел в окно, а она с легкостью считывала его мысли – избавится от сумасшедшей и засунет ее показания куда подальше. Потом отпишется, что сведения были приняты, по делу была произведена проверка, но ничего не нашли.

Но все же она написала и отдала. Он бросил беглый взгляд на написанное и покачал головой:

– Да нет же, это не свидетельские показания, нужно писать заявление, чтобы дело открыть.

– Как это открыть? – удивилась Лиля. – Мой муж уже был у вас, и вы открыли дело.

– Никого у меня не было, Лилия Витальевна, – усмехнулся Колосов. – Ладно, идите, я сам исправлю. – Не глядя на нее, он положил заявление на пухлую кучу документов и кивнул. – Я свяжусь, если что-нибудь будет.

Лиля кивнула, с трудом удерживая горькую усмешку. Нещадно кружилась голова, желудок сводила судорога, а во рту пересохло. Может, ей действительно рано совершать такие геройства?

Не прощаясь, она вышла из кабинета. С трудом добрела до машины, дрожащими руками отыскала ключи (для этого ей, педантке и аккуратистке, пришлось вывалить все из сумки на капот, потому что в привычном месте ключей не оказалось), открыла дверь и рухнула на сиденье без сил. До дома она не доедет, это очевидно. Убьется по дороге. И хотя с того момента, как сознание к ней вернулось, она время от времени думала, что смерть была бы лучшим выходом, Лиля заставила себя откинуть подобные мысли. Она нужна своей дочери. Точка.

Про предательство и ложь мужа она старалась не думать, иначе не хватит никаких душевных сил. Лиля достала телефон и набрала номер единственного человека, на которого могла положиться.

– Вика, ты можешь меня забрать?

Спустя полчаса они сидели в небольшом кафе, затерявшемся на крошечной улочке в старом центре. Вика насильно впихнула в Лилю латте и кусок морковного торта и теперь смотрела на лучшую подругу с выражением, в котором смешались и гнев, и жалость, и страх, и сочувствие.

– Ты понимаешь, он мне соврал! – в пятый раз повторила Лиля. – Сказал, что был в полиции и открыл дело, а сам даже там не показывался.

– Лиля, Кирилл действительно собирался в полицию, я это точно знаю. Но затем он увидел заключение пожарных… Для открытия дела оснований нет, – настолько мягко, насколько жгучая Вика умела, возразила она подруге.

– Как это нет? А мои слова? Я же видела, что кроватка пуста, – искренне возмутилась Лиля и уставилась на подругу. Она что, тоже ей не верит?

– Лиля… – снова начала Вика, но Лиля не дала ей договорить, перебив:

– Ты думаешь, что я сошла с ума? Что это все – игры моего разума?

– Нет, – ответила Вика вполне правдиво, – нет, я так не думаю. Но я уверена, что сейчас у тебя стресс, который грозит перейти в депрессию, и тебе нужна помощь специалистов, а не игра в частного детектива.

– Я в порядке, – наклонив голову вперед и поджав губы, заявила Лиля.

– Нет, ты не в порядке, – возразила Вика. Она всегда говорила подруге правду и не собиралась начинать лгать в тот момент, когда той так остро была нужна помощь. – Когда у тебя аппендицит или перелом, ты что, бегаешь по дворам, опрашивая всех, может, кто-то знает, что у тебя? Нет же, ты идешь к врачам, потому что есть случаи, когда помочь могут только они.

– И если я уверена, что у меня украли ребенка, я тоже должна пойти к врачам, а не искать свою девочку по цыганам и рабовладельцам? – горько подытожила Лиля.

Неверие лучшей подруги даже не ранило. Наверное, эти недели напрочь убили в ней все чувства.

– Именно, – кивнула Вика, но не успела продолжить, как Лиля встала и, кинув на столик деньги, направилась к выходу. – Лиля, стой! – Подруга бросилась за ней, немедленно привлекая внимание окружающих.

Крупная, фигуристая, с тонкой талией, женственными бедрами и красивой грудью, она неизменно приковывала взгляды в отличие от тощей и призрачной Лили. Вот только толку от этого внимания особо не было. Ее рассматривали как постельную принадлежность, яркую игрушку, аксессуар для выхода, но жениться желающих не было. Отпугивал и по-мужски сильный характер, и независимость – такую не посадишь дома борщи варить да детей нянчить. Впрочем, Леонид, с которым она познакомилась в тот роковой вечер, вполне годился на роль укротителя строптивой и, кажется, собирался серьезно в нее вжиться.

Вике хотелось поговорить об этом с подругой, поделиться нечаянной радостью и поздним счастьем, но сейчас это было бы слишком жестоко и эгоистично. Надо убедить ее показаться врачу, пока дров не наломала. Вика поймала Лилю на выходе из кафе и схватила за руку. Та попыталась освободиться.

– Вика, мне нужно домой. – Лилька, конечно же, в глаза смотреть избегала, но Вика была уверена – подруга готова разреветься.

– Лиля, поклянись мне, что обратишься за помощью…

– Вика, мне пора.

– Лиля, я… я уезжаю из города. Переезжаю.

Лиля остановилась и взглянула в родное лицо. Эта новость была как гром среди ясного неба. Нет, только не еще одна потеря! Краткое охлаждение в отношениях – так уже бывало, они это пережили, и все снова стало как прежде, а теперь Вика уезжает в тот момент, когда она больше всего нужна!

Лиля в непонимании уставилась на подругу.

– Переезжаешь? – тупо переспросила она. – Куда?

– В столицу. Понимаешь, я встретила одного человека, а его переводят туда на работу, вот он и предложил мне поехать с ним. Все развивается слишком быстро, но я чувствую, что это мой мужчина, я не могу его упустить, – замямлила Вика, стараясь спрятать бесстыдно счастливые глаза. Она понимала, что причиняет подруге страшную боль, но надеялась, что та когда-нибудь сумеет ее простить.

– Но как же твоя карьера, квартира, друзья? – опешила Лиля. Вика всегда была карьеристкой, использующей мужские трупы по пути к карьерным вершинам. И тут вдруг бросает все, чтобы последовать за мужчиной? Как такое могло случиться?

– Лилюша… я… это сложно объяснить, но я поняла, что не в карьере счастье, не принесла она мне никакой радости, ну разве что кратковременной, да деньги. Но когда любимый в доме и он сам покупает тебе красивые платья – это ведь намного лучше, ты-то должна меня понять! Сама не захотела врачом работать, за Кирилла выскочила, – не выдержав, перешла в оборону Вика.

– Как это не захотела?.. – замотала головой Лиля, еще больше изумляясь. Что это Вика такое говорит? Она же как никто другой знает ее историю.

Лиля окончила медицинский, между прочим, с красным дипломом. Устроилась на работу, о которой всегда мечтала – педиатром, – и тут произошло несчастье с родителями…

Похоронив папу, она вынуждена была бросить работу, чтобы заботиться о маме. Кирилл все это время был рядом и, когда мамы не стало, предложил ей руку и сердце. Лиля согласилась. Щемящая пустота, образовавшаяся после смерти родителей, требовала заполнения. Ей понадобился год, чтобы прийти в себя и встать на ноги. Она собралась было возвращаться на работу, когда обнаружила, что беременна Матвеем. И стоило сыну родиться, как Лиля осознала, что, обремененная медицинским образованием, она ни за что не доверит крохотного сына чужому человеку. Поэтому от работы она отказалась, взвалив все заботы о младенце на себя. А едва Матвей оперился и был готов отправиться в детский сад, как тест снова показал две полоски, и спустя девять месяцев на свет появился Гоша.


Вика все это прекрасно знает, зачем же утверждает, что Лиля бросила профессию из-за состоятельного мужа? Лиля продолжила таращиться на подругу, ожидая ответа.

– Лиль, ну давай честно, – скривилась Вика, – было бы желание, побежала бы на работу, но ты выбрала дом и семью. И правильно сделала, – поспешила прибавить она.

– Вика, извини, мне правда пора. – Лиля не могла поверить во все происходящее. В один момент, словно луковица шелуху, слой за слоем, она сбрасывала то, что казалось ей приросшим навсегда.

Развернувшись, Лиля направилась к своей машине. Первым порывом Вики было кинуться за ней, но она сдержалась. Наверное, так будет лучше. Только вот позвонит Кириллу и расскажет, что делает его жена. Ему необходимо вмешаться и остановить ее. Отправить к специалистам. Заставить принять горькую правду – ее дочь умерла.





* * *


Лиля видела, как подруга с кем-то разговаривала по телефону и как села в новенький блестящий джип, попутно поймав восхищенные взгляды двух мужчин, пивших кофе на веранде новомодного ресторана. Затем резко сдала с места и уехала. Лиля продолжала сидеть в машине. Несмотря на то что мартовское солнце впервые пригрело по-настоящему и весну обещали раннюю, ей было холодно. Била дрожь.

Лиля поглубже закуталась в мягкую шубку, которую муж подарил ей, узнав о третьей беременности, но та совсем не грела. Казалось, холод сковал все тело и мысли, ей было тяжело собраться и решить, что делать дальше. Лиля завела двигатель и включила подогрев сиденья. Спустя несколько минут стало легче. Вместе с теплом в тело вернулась способность думать.

Итак, в этом деле она совсем одна. Кирилл считает, что она сошла с ума. Вика, по всей видимости, тоже. Полиция не будет взваливать на себя лишнюю работу, когда у них есть такое удобное заключение пожарных. У ее девочки никого нет, кроме мамы. И мама ее не бросит, будет действовать. Но с чего начать?

Когда-то в юности Лиля обожала детективы, предпочитала старые, американские, где лихой, дерзкий, одинокий сыщик и его прекрасная помощница щелкают сложные дела как орешки. Но, к сожалению, на лихого и дерзкого сыщика Лиля походила меньше всего. Прекрасная помощница из нее тоже так себе. Что же она может сделать? Начать обзванивать гостей с вопросом: никто из них случайно ли не видел, как забирали ее дочь? Или, может быть, они сами ее забрали? Проследить за всеми, опросить соседей, не появлялся ли у кого-нибудь неожиданно новорожденный ребенок? Но стоит об этом кому-нибудь узнать, как ее точно отправят в психушку. Слухи моментально донесутся до Кирилла, и тот сошлет ее на лечение в какой-нибудь санаторий, из которого не будет выхода. Нет, ей нужно действовать очень осторожно. И начать с опроса тех, кто не имеет к Кириллу никакого отношения.

Например, с кейтеринговой компании. На официантов никто никогда не обращает внимания, а вот они частенько замечают вещи, не предназначенные для чужих глаз.

Спустя двадцать минут Лиля парковалась возле небольшого современного здания, выстроенного в форме стеклянного куба. Со стороны могло показаться, что там находится компания, поставляющая миру высокие технологии, или же модный ночной клуб, но на самом деле в здании располагался ресторан, открытый не так давно и успевший стать достаточно популярным благодаря стараниям талантливого шеф-повара.

Лиля вошла в куб, стараясь выглядеть уверенно и независимо. Обеденное время близилось к концу, и ресторан был почти пуст, заняты лишь два столика, за которыми солидные мужчины в костюмах что-то обсуждали вполголоса. Лиля подошла к администратору.

– Добрый день, я бы хотела поговорить с менеджером, – стараясь звучать как можно более уверенно, объявила она.

– Вы по какому вопросу? – любезно улыбнулась симпатичная девушка.

– Недавно вы обслуживали мероприятие у меня дома, произошел пожар…

– А, да-да, я поняла, – девушка вспыхнула, а затем покачала головой, – я вам так сочувствую.

Банальные слова попали точно в сердце – девушка сочувствовала ее потере, словно, как и все остальные, спешила похоронить ее девочку. Захотелось немедленно объяснить, что дочь жива, но Лиля сдержалась. Ей еще предстоит пройти через это сотни раз, лучше сразу учиться реагировать сдержанно.

– Спасибо, – кивнула Лиля и выжидающе уставилась на администратора.

Та опомнилась и, выйдя из-за стойки, нарочито любезно, но тем не менее избегая смотреть в глаза, махнула Лиле рукой:

– Пойдемте со мной, я вас проведу.

Путь они проделали в тягостной тишине, благо идти было недалеко. Поднявшись на второй этаж, девушка махнула рукой в сторону двери справа:

– Менеджера зовут Вячеслав.

Лиля кивнула, и девушка испарилась, как ей показалось, с большим облегчением. Коротко постучав, Лиля толкнула дверь и вошла. Вячеслав оказался тем самым симпатичным молодым человеком, который в тот трагический вечер предлагал ей выпить и сделал по ее просьбе чай – почему-то это отпечаталось в памяти.

Сейчас он разговаривал по телефону и сделал Лиле знак, призывая подождать. Та, смутившись, собиралась выйти, но парень махнул в сторону дивана, приглашая ее сесть. Сам же продолжил эмоциональный диалог:

– Света, так нельзя, понимаешь? Сегодня вы втроем должны обслуживать мероприятие, ты же только что болела, почему ты постоянно болеешь? Сходи к врачу, в конце концов, пусть пропишет какие-то таблетки. Ну где я найду замену? Света, я не могу каждый раз вас заменять, это не моя работа, в конце концов! Света…

Он с удивлением посмотрел на гудящую трубку. Невидимая Светлана дала отбой.

– Что за… – Вячеслав с трудом сдержался, чтобы не выругаться, но тут же перевел взгляд на Лилю и замолчал. Он узнал ее. За мгновение на молодом подвижном лице отобразилась целая гамма эмоций, из которых он выбрал самую страшную из всех возможных: сочувствие и стыд за то, что с ним все хорошо.

– Примите мои соболезнования, – напряженно-официальным голосом сказал Вячеслав, и Лиля даже не успела удивиться – откуда он знает? Впрочем, они же были в доме, наверняка услышали, что погиб ребенок.

– Спасибо, – так же официально ответила ему Лиля и перешла сразу к делу: – Я не буду извиняться за то, что так произошло, это не наша вина, трагическая случайность… Я просто хотела уточнить, все ли финансовые вопросы улажены?

– Да-да, конечно, с нами сразу же связалась секретарь вашего мужа, все оплатили, не беспокойтесь.

– А к вам приходила полиция? – Лиля наконец-то задала интересующий ее вопрос. Ей нужно убедить его, что дело открыто, только так он станет с ней разговаривать.

– Полиция? – удивился Вячеслав. – Насколько я понял, это был несчастный случай, возгорание чего-то там.

– Не совсем так, – уклончиво ответила Лиля и отвела глаза, собираясь духом. – Полиция также рассматривает версию поджога. Наверняка они еще обратятся к вам, но я бы тоже хотела узнать, не заметили ли вы в тот вечер что-нибудь странное?

– Странное? – бестолково переспросил Вячеслав.

– Ну, может быть, что-то привлекло ваше внимание. Кто-то из гостей вел себя необычно или во время эвакуации вы видели, как кто-то что-то выносил из дома. Знаете, у нас пропала пара ценных вещей, – для пущей убедительности соврала Лиля и тут же поняла, что совершила ошибку. Вячеслав моментально изменился в лице и собрался.