Война ночных охотников

-На выход! – рявкнул Кобылин, проскальзывая мимо.

Тяжело сопевший рыжий не ответил – он и так торопились изо всех сил. Алексей обогнул Веру и Вадима, ковылявших следом за оборотнями, и бросился к развороченной двери в углу.

Оборону держали Ленка и Петр. Охотница стояла на одном колене и палила из обоих пистолетов сквозь пролом в стене. Петр возвышался над ней, прижимая к плечу свой дробовик. Через разбитую дверь он целил вверх, словно пытался снять кого-то спускающегося по лестнице.

Выстрелы грохотали один за другим, гулко разносясь по опустевшему коридору. А им в ответ, с лестницы, доносились раскаты автоматных очередей. Из разбитой стены посыпалась бетонная крошка, дверь задрожала от веера пуль, и Кобылин прыгнул к охотникам.

Свободной рукой ухватил Ленку за шиворот, рывком поставил на ноги, толкнул в сторону коридора и даже успел придать ускорения пинком.

-Бонни! – рявкнул он. – Мать вашу! И Клайд!

Приобняв Петра за талию, Кобылин сдернул его с линии огня и швырнул, как мешок, вслед охотнице.

-Бегите! – заорал Кобылин, вскидывая винтовку. – Идиоты!

Даже не глянув вслед охотникам, Алексей ткнул стволом в развороченный дверной проем и выпустил очередь на лестничную площадку. Тут же в ответ грохот пальбы и от стены полетели крошки. Кобылин присел, успел глянуть в дыру, и выстрелил уже прицельно – в темные фигуры, спускающиеся по ступенькам.

Ответ пришел незамедлительно, и свинцовый дождик превратился в ливень. Дверь рассыпалась на куски и пара шальных пуль взъерошила волосы охотника. Кобылин быстро выпустил еще одну очередь, укрылся за стеной, пережидая ответный огонь, потом снова сунул ствол в пролом и выстрелил еще раз.

Много. Их слишком много! Кобылин ухватил винтовку правой рукой, а левой потащил из-за пояса пистолет. Если они все навалятся кучей, то прорвутся и расстреляют едва живых охотников. Остается надеяться, что у братвы хватит ума набиться в машины, которые Алексей заметил у входа в банк, и свалить отсюда к чертям подальше. А он уж как-нибудь тут сам. Без ансамбля.

За стеной выстрелы слились в единый гул, превращая стену в труху. Кобылин, попытавшийся поднять свое оружие, получил пулю в руку и отпрянул с проклятием. Очереди стихли и Алексей тут же, пользуясь случаем, стрельнул в пролом.

На площадке раздался гулкий хлопок. Сквозь дыры в стене ударил дым, и белое облако окутало остатки дверей.

-Зараза! – крикнул Кобылин, передергивая затвор.

В этот момент из тумана, окутавшего дверь, вылетела черная точка и тут же вспыхнула ослепительным солнцем. Оглохший и полуослепший Кобылин попятился, выпуская пули наугад в сизый дым.

Перед глазами у него скакали зеленые пятна, он почти ничего не видел, но успел заметить, что сквозь завесу проступают темные фигуры в черной форме.

Алексей выпустил в них остатки магазина, срубил двоих и попятился, когда еще одна дымовая граната лопнула почти у него под ногами.

-Да чтоб… – вскрикнул Кобылин, выскакивая из белого облака.

Он отбежал назад, в коридор, подальше от облака, затянувшего площадку у лифтов. В темноте присел, вскинул пистолет и выстрелил в туман – больше наугад. Тут же прилетел ответ – пара автоматных очередей. Одна из пуль пробила плечо и охотник, взвыв от ярости, отпрянул в спасительную темноту коридора. Он выстрелил в дым еще раз, когда в нем мелькнули тени. И еще…

Ответная очередь ударила точно в грудь, в бронежилет, выбила остатки дыхания. Кобылин пошатнулся, наугад паля по облаку. Он чувствовал, что ослабел еще больше. Его движения стали замедленными, неточными, вялыми. Если они сейчас навалятся разом и нашпигуют его свинцом, то он просто упадет под тяжестью металла. Может быть, он и встанет. Потом. Когда очухается. Наверное. Но тогда будет поздно. Хорошо вооруженная группа вырвется в зал, бросится на улицу, добивая раненных охотников…

Развернувшись, Кобылин прыжками проскочил коридор и вывалился в холл. Пара пуль, прилетевших следом, ударили в спину. Броник выдержал, но заспотыкавшись, Кобылин перескочил тела павших, прислонился к изъеденной пулями колонне и увидел на улице людей, столпившихся возле машин.

-Уезжайте! – заорал Алексей. – Валите! Быстро!

Следующая пуля клюнула его сзади в незащищенное плечо. От удара Кобылин развернулся, вскинул пистолет, и тот час получил в грудь горсть свинца. В глазах помутилось, перед взором поплыли серые пятна. Алексей уперся лопатками в колонну, пальнул в штурмовика, вынырнувшего из коридора, и тот повалился на пол. Но следом за ним, из темноты, выскочил еще один и влепил пулю в живот охотнику.

Алексей вздрогнул, выстрелил в ответ и промахнулся. А из коридора, как черт из табакерки, выскочил еще один штурмовик, за ним второй, третий…

-Твою ж! – прошипел Кобылин, спуская курок.

Он выстрелил раз, второй, и даже попал в кого-то, но было поздно. Отряд в черной форме ринулся вперед. Двое расстреливали Кобылина, заставляя его пятиться к дверям, а целая толпа в бронежилетах рванулась прямо к нему – как команда по американскому футболу. Надеясь, видимо, просто сбить с ног и затоптать.

Еще одна пуля царапнула Алексею лицо, и он почувствовал, как воздух холодит зубы сквозь разорванную щеку. Он вскинул левую руку, машинально защищая лицо, получил пулю в грудь, выронил пистолет.

-Срань, - выдохнул Кобылин.

Свободной рукой он сдернул с левого запястья огромные золотые часы, напоминавшие хоккейную шайбу. Прижал золоченую головку и швырнул под ноги подступавшим штурмовикам.

Те прыснули в разные стороны, как тараканы с кухни, но – не успели.

Огромный шар огня вспух на месте упавших часов, и перед глазами Кобылина раскатилось пылающее полотнище. Мир на секунду остановился, и Алексей успел заметить, как в зале набухают бутоны огненных цветов. Значит, не все гранаты у штурмовиков были дымовыми – с удовлетворением отметил Кобылин, прежде чем время пустилось вскачь.

Он еще успел почувствовать волну, вдавившую его грудь к позвоночнику, ощутил жар вспыхнувших волос и боль ожогов, когда лицо окунулась в пламя. Показалось - с него заживо сдирают кожу. А потом удар кувалды вышвырнул его прочь из пылающего ада.

Кобылин вылетел из разбитых дверей в облаке огня, пыли и осколков стекла. Упал на крыльцо, проехался по ступенькам и остался лежать на спине, дымясь и судорожно дергая обожженными руками.

Перед глазами у него плавали бурые пятна, но Алексей успел увидеть, как весь холл вспыхнул пламенем, как посыпался сверху потолок, и как бухнули еще два взрыва, да так, что со всего фасада посыпались стекла, а из окон метнулись языки огня.

Из разбитых дверей выплеснулась волна пламени, завертелась, как юла, и Кобылин начал проваливаться в темное ничто, ощущая, как пузыриться его сгоревшая кожа на лице.

Внезапно среди танцующих языков огня, он увидел человеческую фигуру. Девчонка. В простой футболке со стразами, в драных джинсах. Длинные черные волосы, и только одна прядь белая, как снег. Ее лицо, хрупкое, тонкое, с потекшей тушью, исказила гримаса отчаянья. Она вскинула руку, потянулась к Кобылину, словно пытаясь коснуться его.

Застонавший Кобылин поднял окровавленное месиво, оставшееся от правой руки, и потянулся ей навстречу. Она! То самое лицо из утраченной памяти…


Девчонка рванулась к охотнику, но ее что-то удержало на месте. Белый туман обвился вокруг ее тонкой шеи словно шарф, и тут же затянулся, как петля висельника. Полупрозрачные щупальца обняли хрупкое тело и что-то большое и белое, напоминающее спрута-альбиноса, потащило девчонку обратно в огонь. Ее рот раскрылся в отчаянном крике. Рванувшись вперед, девчонка высвободила из захвата чудовища вторую руку и ткнула в сторону охотника.

Кобылин резко втянул воздух горящим огнем горлом. Перед глазами прояснилось – словно умыли живой водой. Его почерневшая рука, маячившая перед глазами как обгорелая ветка, мгновенно побелела, возвращая себе прежний вид. Алексей, внезапно понявший, что уже больше минуты не дышал, с наслаждением сделал вдох, и ощутил невероятную легкость во всем теле. Словно заново родился.

Он бросил взгляд в огонь, но девчонка уже исчезла, как и белое чудовище, пленившее ее. Лишь тогда Кобылин уронил руку на живот и поднял взгляд.

Над ним нависали знакомые лица. Встревоженные, паникующие, со слезами на глазах. Вот слева – девчонка в кожанке с длинными черными волосами. Ленка! Боже, он опять ее не узнал? Справа, заслоняя солнце, нависает Верка, с грязными, свалявшимися как пакля, рыжими кудряшками. Она что-то говорит, рот раскрыт в крике, но Алексей ничего не слышит, кроме гула крови, пульсирующей в висках.

-Конь рыж, - пробормотал он. – Конь черен…

Прямо над ним вдруг появилось еще одно лицо. Хрупкое, девчоночье, с огромным глазами, под которыми виднелись синяки. У нее волосы торчали дыбом и были розовыми. Кобылин на секунду задумался, пытаясь сообразить, куда отнеси эту разновидность коней.

А девчонка неожиданно крепко ухватила его за челюсть и дернула на себя, заставив взглянуть в глаза. Она вовсе не выглядела плачущей или расстроенной. Нет, она скорее напоминала рассвирепевшую росомаху.

-Кобылин! – рявкнула она. – Очнись, гад!

-Дашка, - пробормотал он и тут же вспомнил ее. – Даш!

-А кто же еще, - бросила она в ответ. – Ну! Я жду!

-Ее там нет, - плаксиво пожаловался Кобылин. – Я искал, но ее там нет. И не было… Даш?

-Она тебе сама сказала, куда собиралась! – гаркнула предсказательница. – Вспоминай! Ты знаешь ответ! Просто вспомни!

Кобылин на секунду задумался, роясь в шкафах памяти. Во всем теле образовалась такая воздушная легкость, что мысли опять путались. Хотелось смеяться и плакать одновременно. Но ему нужно было держаться. У него была цель. Была.

-Черные горы, - выдохнул Кобылин и его голос стал тверже. – Она сказала. Черногория. И озеро. Черное озеро.

Пальцы пророчицы расслабились. По синим, почти черным губам скользнула легкая улыбка. Дарья наклонилась, быстро, как птичка, поцеловала охотника в лоб, выпрямилась и исчезла из поля зрения.

Ее место тут же заняла другая голова. Огромная, лохматая, с бородищей лопатой. В ней светилась полоска седины – как дорожный знак. Гриша – вспомнил Алексей. Ох, как трещит башка!

-Эти девчонки, - хрипло пожаловался Кобылин. – Они меня убивают.

Григорий, с тревогой смотревший в лицо охотника, расплылся в улыбке.

-Это он! – объявил он во весь голос. – Вернулся, сукин сын! Грузите его к остальным и сваливаем!

Кобылин моргнул, когда опять начала кружиться голова. Осоловело глянул вверх и почувствовал, как поднимается в воздух. Его держали много рук. Мелкие, девичьи, держали нежно и ласково. Мощные лапы охотников держали крепко, надежно. И были еще чьи-то невидимые, почти неосязаемые, принадлежащие тем, кого нельзя заметить, но можно почувствовать.

Мир перед глазами дрогнул, поплыл вбок, и Кобылин устало прикрыл веки, погружаясь в сон.



***





Глава 37




***



Кобылин протер полотенцем запотевшее пластиковое зеркало, швырнул мокрый комок в раковину и уставился на свое отражение. Крохотная ванная, отделанная голубой плиткой, была еще полна жара и по стенам ползли капли влаги.

Тренировочные штаны, которые Алексей успел натянуть на себя, прилипали к ногам. Футболку Кобылин пока не надевал. Стоя с обнаженным торсом, он внимательно вглядывался в зеркало, изучая хитросплетенье шрамов на своем теле.

Грудь и живот охотника походили на школьную доску, усеянную бесчисленными царапинами от мела. Некоторые шрамы были едва заметны – от них остались белесые намеки на былые повреждения. Другие же выглядели свежими.

Подняв руку, Алексей прикоснулся к припухлости на груди, напоминавшей крохотный бежевый вулкан. След от пули, полученной несколько часов назад. А кажется, что это случилось двадцать лет назад. Раны не затянулись волшебным образом. Просто выглядели так, словно сразу же после ранения тело прыжком сдвинулось во времени, дав время дыркам затянуться. И то, что некоторые дырки, определенно, были от смертельных ударов, наводило на мысли, что простым заживлением тут не обошлось.

Кобылин провел пальцем по широкому рубцу, оставшемуся на груди от удара ножом. Прикоснулся к парным длинным царапинам на животе, - след от неизвестно чьих когтей. Потрогал белую воронку от тяжелой пули.

Упершись обеими руками в края раковины, Алексей заглянул в глаза самому себе. Худое обветренное лицо, торчащие скулы. Серые глаза законченного упрямца, смотрящие холодно и немного надменно. Стоит ли рискнуть?

Не отрывая глаз от зеркала, Кобылин попробовал погрузиться в воспоминания. Осторожно. Мягко.

Вот его первое дело. И второе. Банда Бритого. Вампир, подаривший ему прозвище «Стройбат». Гриша. Отель и призрак. Скитания по подвалам и чердакам. Десятки сражений и сотни мелких стычек. Нет, конечно, он не помнил абсолютно всего. Многое было подернуто туманной дымкой. Совершенно естественной, человеческой. В конце концов, память не идеальна. Девчонка с косой. Их совместная охота на чудовищ из-за грани мира.