Война для двоих

– Мирные жители?

– В такое время? В Кафр-Зите при нынешней власти и сложившейся ситуации должен существовать комендантский час. В темноте обычно имеют право ходить только люди со спецпропусками.

– Тогда – кто?

– Я бы принял их за мародеров. Мне еще дома рассказывали, что такого народа здесь хватает. Только мародеры обычно с оружием не ходят. А у этих у каждого, как я понял, «калаши». Надо бы поближе рассмотреть. Может, сами «бандерлоги» ищут, чем поживиться.

– Мародеры здесь – как и везде, где у народа беда. Возьми с собой Карошко, сбегай разберись… Винтовку можешь здесь оставить. Мы рядом будем…

Ласточкин, как старший по званию, отложил в сторону винтовку и, пригибаясь к земле, двинулся первым. Лейтенант Карошко, пригибаясь точно так же, поспешил за ним. И минуты не прошло, как того и другого скрыла наполовину разрушенная стена.

Ночные оптические прицелы автоматов не имели такого широкого сектора захвата, как винтовка «Корд», у которой этот сектор регулировался вручную для разных обстоятельств, и потому «волкодавов» командиру группы не было видно, пока они не показались из-за той же полуразрушенной стены. Но к позиции Радиолова и Опарина бойцы приближаться не стали. Понимая, что за ними наблюдают, Ласточкин сделал рукой приглашающий жест и невозмутимым голосом сообщил в микрофон:

– Командир, выдвигайтесь. Впереди чисто. Мы местность контролируем. Винтовку мою не забудьте.

Догадаться было не сложно, что если впереди «чисто», то активность мародеров была пресечена, хотя очередей никто не слышал.

– Мародеры? – все же уточнил Радиолов.

– Были, – коротко ответил Карошко. – Одному я шею свернул, двоих Ласточкин подстрелил. Больше никого не видно. Правда, вдали и в стороне, в одном из подвалов, что-то «светит» в прицеле. Но туда еще дойти следует.

– В подвалах обычно местные жители «бомжуют», – высказал свое мнение старший лейтенант Опарин. – Здешняя война создала, я слышал, несколько миллионов бомжей.

– Это у нас они бомжи. А здесь – вынужденные селиться, где придется, женщины и дети, – строго высказал свое мнение капитан Радиолов. – Не приведи боже, нашим женам и детям в такое положение попасть…

Группа соединилась через минуту, и двинулись дальше. Шли в давно определенном порядке. Первым – сапер, за ним, отстав метров на пять, командир. Дальше, соблюдая такую же дистанцию, Карошко, а замыкал короткую колонну снайпер Ласточкин, время от времени останавливающийся и с колена просматривающий пространство впереди. Но пространство это было существенно ограничено развалинами некогда многоэтажных домов. Подвал, от которого шло свечение человеческих тел, чтобы никого не беспокоить и себя не демонстрировать, обошли стороной. До гостиницы, согласно планкарте, осталось насквозь пройти только один дом…



Однако долго терпеть необходимости не было. Смена находилась, видимо, под окнами гостиницы и услышала выстрелы громогласного «АК-47». Скорее всего, «разводящий» отводил часовых на несколько постов сразу, потому что в коридоре послышались шаги нескольких бегущих людей, не менее пяти-шести человек. Гиваргис, долго не думая, выхватил связку ключей из рук полковника, сильно ткнув того стволом автомата в живот, и закрыл дверь изнутри. Видимо, звук поворачивающегося ключа в замке привлек внимание смены в коридоре. В дверь сильно и настойчиво постучали кулаком. Среагировал в ответ Сахим, присев, дал очередь прямо через дверь. Послышался звук падающего тела, скорее всего, даже двух. Отступать было некуда, и Гиваргис тоже начал стрелять через дверь. Еще кто-то с грохотом упал. И снова кто-то, громко топая, побежал по коридору к выходу. Кажется, даже двое. Ключ оставался в замочной скважине. Гиваргис быстро открыл дверь, увидел, что некто в распустившейся чалме[46] что-то кричит в телефонную трубку, присев за столом часового. Перед майором был выбор: стрелять в того, кто пытался поднять тревогу, или в тех, кто убегал по коридору и кто обязательно поднимет тревогу. Казалось бы, предпочтительнее было дать очередь в бегущих, потому что человек с трубкой все равно никуда не денется. Но Гиваргис быстро сообразил, что, если он будет стрелять в бегущих, человек с телефонной трубкой сможет выстрелить в него, и потому дал очередь влево, потом вторую и третью короткие очереди, поскольку человек с трубкой пытался спрятаться за оставшимся в кресле телом убитого часового. Пришлось потерять время, и двум убегающим «бандерлогам» этого времени хватило, чтобы повернуть на лестницу. В это время за спиной Гиваргиса раздалась еще одна очередь. Майор обернулся. Капитан Сахим стрелял в пол, предупреждая полковника и бывшего деревенского ветеринара от непродуманных действий. Ветеринар вообще выглядел испуганным и непонимающим ситуацию. Американец же смотрел то на дверь, то на окно, словно ждал оттуда спасения.

– Задвинь шторы, – приказал ему Гиваргис, понимая, что для стрельбы из оконных проемов дома через дорогу они все представляют собой прекрасную и четкую мишень. Полковник неохотно выполнил приказ. Видимо, он думал о том же, о чем и Гиваргис, и связывал с этим свои надежды.

– Посмотри в окно, – через пару минут обратился капитан Сахим к ветеринару. – Только сильно не высовывайся, а то подстрелят.

Тот послушно подошел к окну, чуть-чуть приотодвинул штору и выглянул.

– Что там?

– Моджахеды…

– Много?

– Сосчитать?

– Если умеешь…

– Один, два, три, четыре… – начал считать вслух ветеринар. – Девять человек. И за углом еще. Там я не вижу, не могу сосчитать, но с ними громко разговаривают.

– Окна напротив…

– Там два снайпера. Вот, третий пришел, его куда-то отослали, он ушел.

– Отойди от окна, ложись на пол лицом вниз, руки за голову. Мистер Кокс, к тебе это тоже относится. Ложитесь, чтобы по ошибке вас не подстрелили…

Сам Гиваргис уже сидел за письменным столом и ножом, найденным в верхнем ящике стола, за неимением отвертки, откручивал винты и вскрывал корпус компьютерного блока. Работал он со знанием дела, легко нашел жесткий диск, отвинтил его крепления, потом отсоединил сам жесткий диск от шлейфа и, сунув добытое в целлофановый пакет, вытащенный из кармана, убрал все в большой карман «разгрузки».

– Абдулхамид! Сейф вычисти…

Капитан взял со стола всю связку ключей и без проблем открыл сундук-сейф, как-то сразу сообразив, какими ключами ему пользоваться.

– Какую-то сумку бы найти…

– В шкафу посмотри, – льстиво предложил полковник.

В шкафу, в самом деле, нашлась подходящая сумка на ремне. Капитан переложил в нее содержимое сейфа, только две пачки стодолларовых банкнот незаметно положил себе в карман, пользуясь тем, что майор в это время выглядывал за дверь, но, так как очень торопился, угол одной пачки остался торчать из кармана «разгрузки».

– Блокировали нас здесь. Стреляют из соседнего дома через весь коридор. Придется искать, как прорываться… – сказал Гиваргис. – Как только вести себя с этими уродами? Может, здесь их пристрелить?

– Лучше использовать их как живой щит. В них, может быть, не будут стрелять. Не рискнут. Как думаешь?

В это время в кармане жилета полковника Цитукаса зазвонила трубка. Звонила она долго и настойчиво. Наконец Цитукас спросил, показывая себя предельно вежливым человеком:


– Я могу ответить?

– Только, если будете разговаривать на арабском или на французском. В крайнем случае, на русском языке.

– Вы знаете русский?

– Я там, господин майор, оканчивал военное училище. Когда-то давным-давно… Но еще кое-что помню. Вам ясно, о чем я вас предупредил?

Полковник, которого по-прежнему называли майором, согласно кивнув, вытащил трубку, посмотрел на определитель номера, после чего протянул трубку Гиваргису:

– Это, скорее всего, с вами хотят поговорить. Это уже не мой надежный помощник, это ваш Абдурахман. Боюсь и, одновременно, надеюсь на то, что он и вас предаст, как неожиданно и жестоко предал меня…

Аль-Хабиби торопливо взял трубку.

– Ну, наконец-то, мулязим[47]… Ты обещал сам к нам зайти и нас вывести…

– Не получается. Вас со всех сторон обложили. Я сейчас неподалеку. Высматривал, как к вам пробраться, и как вам можно уйти. Пока ничего не нашел. Парни амира Роухана, я видел, даже в канализационный люк забирались, видимо, через канализацию хотели на второй этаж пролезть. Но, к несчастью, не утонули, часть выбралась. Хотя я сейчас в соседний люк на всякий случай гранату брошу. По канализации звук легко пройдет. Выгонит всех там оставшихся наверх, если не убьет их на месте.

– Лучше посмотри, как нам выбраться.

– А никак вам пока не выбраться. Вас, как консервы в банке, закрыли. Плотно. Я сейчас доложу обстановку акиду аль-Аттану, пусть он у генерала Сухеля просит помощи. Не переживай, вытащат вас. Главное, пока оборону правильную займите, в окна не высовывайтесь и свет выключите. Генерал Сухель давно собирался сюда пожаловать. Ждите…

– И сколько нам ждать?

– До ночи продержитесь. Осталось не так и долго. Ночью, думаю, что-то решится. Генерал Сухель давно еще говорил, что Кафр-Зиту пора брать в свои руки. И готовился. А тут необходимость подперла… Ждите. Может, генерал сначала кого-то к вам пошлет, а сам позже двинет. Я позвоню. Трубку американцу не отдавай.

– Хорошо, мулязим, «консервы» ждут твоего звонка…

Гиваргис убрал трубку в свой карман. Цитукас видел это, но не возразил, правда, вопрос все-таки задал. Сильно его этот вопрос интересовал:

– Господин раид, почему вы зовете Абдурахмана мулязимом? Он что, служит в вашей армии?

– Плохо вас в Америке учат мировой истории. Мулязимом еще со Средних веков в Сирии зовут всякого мужчину, взявшего в руки оружие. Мулязим – синоним воина.

Это была хорошая отговорка. Абдурахман не случайно не пошел вместе с Гиваргисом и Абдулхамидом. Он собирался остаться в штабе амира Роухана, чтобы своими действиями принести еще пользу вооруженным силам своей страны. И ни к чему было знать американцу, что по настоящему Абдурахман служит в разведотделе дивизии «Силы тигра» в звании мулязима. Конечно, Гиваргис в случае изменения ситуации не собирался отпускать американца живым – слишком много вреда может тот причинить Сирии. Естественно, не своим знанием систем ПВО, а своей настоящей работой, о которой пока еще можно было только строить догадки, но общие черты которой уже вырисовывались. Как и не желал давать в руки американца даже крупицы каких-то знаний о себе и о своих соратниках. Так, сообщив, что сам он оканчивал когда-то военное училище в России, не сказал, что это был факультет специальной разведки Рязанского воздушно-десантного училища. Пусть американец думает, что имеет дело с настоящим офицером ПВО, точно таким же, как накиб Абдулхамид Сахим.

– Абдулхамид, свет выключи, чтобы нас с улицы сквозь шторы не видели.

– Амиру Роухану, – внезапно сказал, ни к кому конкретно не обращаясь, Кокс, – выделено в подчинение, если я ничего не путаю, шесть вертолетов «Апач»…

– Это АН-64, что ли? – небрежным тоном спросил Гиваргис.

– Да, лучший в мире штурмовой вертолет…

– Все у американцев, по их словам, лучшее в мире. Только еще в Югославии ваш лучший в мире вертолет сбил простой крестьянин из старинного, дедовского охотничьего ружья…

– Это случайность, не больше. И вообще, как говорят специалисты, еще недоказанный факт, фейк, скорее всего. Более высока вероятность мнения наших экспертов, что вертолет упал по причине неисправности. Но сейчас разговор не об этом. К тому же в Кафр-Зите не водится крестьян со старинными охотничьими ружьями.

– А о чем сейчас разговор? – вполне миролюбиво спросил капитан Абдулхамид.

– Сейчас разговор о том, что по приказу амира Роухана в воздух поднимутся хотя бы два вертолета-штурмовика, им покажут, в какое окно следует послать ракету, и они нас здесь накроют всех. Молитесь своему Аллаху, чтобы он принял вас. А я помолюсь своему Господу…

– Если вертолетом управляют бандиты Роухана, то они просто не попадут в окно, – возразил Гиваргис. – Они обязательно обрушат соседнее здание на головы тех, кто нас здесь запер и не выпускает.

– Кто-то их зовет бандитами, кто-то моджахедами – это все не важно. Важно то, что вертолетами управляют профессиональные американские специалисты, которые умеют не только летать, но и точно стреляют.

– Ну, они-то тем более стрелять не будут. Они же знают, что здесь находится американский офицер.

– Амир Роухан в серьезных делах шуток не признает. Если он отдаст приказ, то воспротивиться этому приказу мало кто решится… Тем более прикомандированные пилоты. Они понимают, что с ними церемониться не будут.

– Абдулхамид, – вполне прозаично попросил Гиваргис. – Если услышишь звук двигателя приближающегося вертолета, пристрели майора Кокса. Я думаю, лучше стрелять ему в голову.

– А если это будет разведывательный вертолет? – явно обеспокоился американец. – Такой обязательно должен прилететь… Они же не глупцы, чтобы лезть без разведки…

Откуда-то со стороны донесся грохот артиллерийской канонады.

– Генерал Сухель начал наступление, – сообщил Гиваргис. – Сегодня ночью, будем надеяться, Кафр-Зита перейдет в его руки. Генерал за всю войну не потерпел ни одной неудачи. Не потерпит и в этот раз. Будем его дожидаться. Или вертолета АН-64…

– Дайте мне трубку, господин майор. Мне требуется срочно позвонить.

– Я вам разрешу это только при условии, что вы будете говорить по-арабски. Одно английское слово, и несколько пуль помешают вам закончить начатое предложение.

Гиваргис показал свой автомат, после чего протянул полковнику его родную трубку, предварительно включив громкоговоритель, чтобы слышать, о чем будет говорить Цитукас. Тот нашел в адресной книге номер полковника Воннегута и послал вызов.

– Вот те раз, – отозвался полковник ЦРУ, у которого определитель высветил номер Цитукаса. – Звонит… А мне сказали, что его захватили в заложники.