Во всем виновата книга

– Ценность свитка очень высока, – продолжил тот. – Надеюсь, вы понимаете это?

– О нем еще никто не знает, – заверил Гарретта Монти. – Свиток не попал в опись, я наткнулся на него… буквально полчаса назад. Могу я поинтересоваться, откуда вам известно о нем?

На лице старика мелькнула тень улыбки и тут же исчезла. Монти так и не понял, что она выражала: радость или сожаление.

– Многие знают, что свиток здесь, – совсем тихо проговорил старик. – Они будут приходить сюда и предлагать вам разное… деньги, и не только. Будьте осторожны со свитком, мистер Данфорт, предельно осторожны. Он таит в себе силу, с которой вам лучше не иметь дела.

Монти снова ощутил ледяное прикосновение. Озноб пробрал его до костей.

– И что же это за сила? – хрипло спросил он.

Старик хотел было ответить, но девочка снова вцепилась в его руку, и вместо ответа он просто вздохнул. Он все смотрел и смотрел на Монти, как человек, хорошо знающий, что такое зло и что такое страдание.

– Будьте осторожны, мистер Данфорт, – повторил старик. – Вы взяли на себя опасную ношу. Возможно, это было единственным достойным выбором. Тут я вас понимаю. Но это тяжкое бремя. То, что вы держите в руках, таит в себе разрушение и обман. Не предпринимайте ничего, пока хорошенько не подумаете.

У Монти комок застрял в горле. Шумно сглотнув, он спросил:

– А как мне найти вас, мистер Гарретт?

– Не нужно меня искать. Я сам приду.

Раздраженно стряхнув руку девочки, старик распахнул дверь и вышел из кабинета.

Монти пошел вслед за ним ко входу в магазин. Встав в дверях, он проводил взглядом старика и ребенка, семенившего за ним по пятам. Снаружи было довольно темно, ближайший фонарь не горел – видно, сломался. Когда Монти снова вгляделся в темноту, он никого не увидел.

Монти запер дверь на щеколду и на засов, а затем направился к себе в подсобку. Там он открыл жестянку и извлек свиток. Такой мягкий на ощупь, почти теплый. Неужели и вправду древний, как говорит старик? Арамейский? Из времен Христа, получается?

Если так и есть, тут может крыться много чего, реального и воображаемого. Как манускрипт очутился у Гревиллов? Выходит, они в своих путешествиях наткнулись на что-то вроде свитков Мертвого моря?

Да нет, скорее всего, им подсунули подделку. Интересно, сложно ли такое изготовить. Можно ведь не возиться – просто всучить покупателю старый свиток. А на самом деле там будут указания, как построить дом, или список грузов, отправленных из одного порта в другой. Таких древних деловых документов сохранилось множество, как и домашней глиняной утвари – куда больше, чем ваз с орнаментом или изображений богов.

Монти развернул свиток под лампой и придавил оба конца к столу. Не такой уж длинный текст, тысяча слов или чуть больше. Для списка товаров многовато. Но ни рисунков, ни схем нет – вряд ли это какой-то план.

Он внимательно рассматривал свиток в поисках повторяющихся элементов, чего-нибудь, способного подтолкнуть к разгадке. Алфавит еврейский – с ним Монти немного знаком, а язык, как сказал Гарретт, арамейский.

Монти сам не понимал, зачем он разглядывает свиток, ведь ему в жизни не разобрать эти письмена. И все же он не мог оторваться от рукописи. Вдруг кто-то, живший в бурную эпоху Христа, изо всех сил пытается докричаться до него через этот свиток? Вдруг здесь запечатлена история власти и жертвенности, агонии и воскресения?

Или это все-таки квитанция из прачечной, уцелевшая только потому, что никому не понадобилось ее красть?

Воображение Монти рисовало красочные картины – люди в длинных одеяниях и сандалиях, пыльные дороги, шепот в темноте, кровь и боль.

Лампа вдруг мигнула. Неподвижные тени в углах зашевелились, заволновались и снова встали на место. Монти приготовился к тому, что сейчас кто-нибудь появится из воздуха, что тьма сгустится и обретет зримые очертания. Кто же? Мефистофель, приходящий за легкой добычей – Фаустом? И что он предложит? Запретное знание?

– Хватит уже глупить, – сказал Монти сам себе вслух. – Просто перебои с электричеством. Лучше проверь, не вырубился ли компьютер.

У Монти всегда было буйное воображение, он словно чувствовал присутствие темных сил. Его истории о привидениях славились в кругу друзей. Некоторые даже любили Монти именно за это. Укол страха, быстрый выплеск адреналина – такое людям обычно нравится.

Лучший друг Монти, Хэнк Сэвидж, здравомыслящий ученый, все время поддразнивал его. Но и Хэнк признавал, что зло существует, просто не видел в нем ничего сверхъестественного. Мол, нет ни ангелов, ни дьявола – есть только люди. Среди них встречаются впечатлительные натуры и любители винить других в собственных ошибках. А кого же еще винить, как не дьявола?

Монти взял свиток и скатал его в плотную трубку, лишний раз удивившись тому, насколько мягок он на ощупь. Возможно, не такая уж и древность. Высохшим его не назовешь, и трещин не видно. Монти убрал свиток в футляр и запер в сейф – на всякий случай.

Все, пора домой. Поужинать и выпить чашечку обычного бодрящего чая. А лучше две. Крепкого, с сахаром.



Следующим днем была суббота, идти в магазин не требовалось. Остатки книг Гревилла подождут до понедельника. Монти не терпелось встретиться с Хэнком Сэвиджем и спросить, что он думает. Уж он определенно скажет что-нибудь здравое и логичное. Без всяких эмоций и болезненных фантазий.

Хэнк прохлаждался у себя в студии, устроенной в большой светлой мансарде. Здесь он занимался своим любимым делом. Хэнк скупал по дешевке на аукционах старые рисунки и гравюры, приводил их в порядок – чистил, вставлял в рамки – и продавал. Это приносило ему какие-то деньги, которые Хэнк потом раздавал. Ему нравился сам процесс и тот восторг, который он испытывал, обнаруживая что-нибудь по-настоящему прекрасное.

Сейчас Хэнк вырезал паспарту для рисунка. Отложив нож, он воззрился на друга с насмешливым сочувствием.

– Ну и видок у тебя, Монти, краше в гроб кладут. Что стряслось? – бодрым тоном осведомился он.

Определенно Монти выглядел хуже, чем если бы просто провел бессонную ночь.

– Наткнулся на древний свиток, – пояснил Монти, бочком устраиваясь на краешке заваленной бумагами ступеньки. Хэнк был ученым, и в голове у него царил образцовый порядок. Зато в его доме царил столь же образцовый хаос.

– Насколько древний? – спросил Хэнк с раздражающей дотошностью.

Это был долговязый брюнет с кроткими голубыми глазами. У Монти глаза были карими. И по его собственному выражению, при такой комплекции, как у него, стоило бы еще подрасти.

– Да я не знаю. Текст, похоже, на арамейском, мне не прочесть. – К удовольствию Монти, на лице Хэнка мелькнуло жадное любопытство. – Он на велени, – добавил Монти для пущей убедительности. – Я его нашел в жестянке из-под печенья. Лежала на дне последней коробки от Гревилла.


– А что в описи?

Хэнк отложил свою раму и внимательно слушал друга.

– В описи его нет. Я попытался сделать копию. Ничего не выходит.

– Так, может, принтер сломался? – предположил Хэнк. – Если свиток и вправду настолько древний, не стоит никуда его тащить, но сфотографировать-то можно. Сделай снимок, пока мастер чинит принтер.

– Я пытался. Ничего не выходит. – Монти вдруг вспомнил вчерашнее ледяное прикосновение. – Да, я знаю, что ты скажешь. Но с камерой все в порядке. И с принтером, вообще-то, тоже. Я попробовал на других бумагах: работают как миленькие.

Хэнк нахмурился:

– И как ты это объяснишь? Только без злых духов и всего прочего.

– У меня нет объяснения. Я нахожу свиток, а спустя примерно полчаса в магазин является наистраннейший старикан с внучкой лет восьми и предлагает его продать.

– И почем? – с сомнением в голосе спросил Хэнк. – Нет, ну ты же его не продал?

– Скажешь тоже, – язвительно отозвался Монти. – Нет, конечно. И вообще спрятал его перед тем, как открыть дверь. Но ты забыл задать мне очевидный вопрос!

– Кем был этот старикан?

– Да нет же! – с довольным видом ответил Монти. – Откуда старикан вообще узнал о свитке? И о том, что свиток у меня? Я никому о нем не говорил и, конечно, никому его не показывал.

– И Роджер не знал? – На лице Хэнка отражались замешательство и любопытство одновременно.

– Роджера там не было, он болеет. Несколько дней уже.

– Ладно, и что сказал старикан?

– Его зовут Джадсон Гарретт, ни адресов, ни телефонов он не оставил. Сказал, чтобы я не продавал свиток никому другому и что все это очень опасно.

Хэнк изумленно раскрыл глаза:

– Он тебе угрожал?

– Это больше смахивало на предупреждение, – признался Монти, вспомнив лицо старика, сумрачное и скорбное.

– А он объяснил, зачем ему свиток? – поинтересовался Хэнк, все еще пытаясь разгадать головоломку.

– Нет. Сказал, что за свитком придут и другие, но, кто именно, не уточнил.

– А ты сам смотрел на свиток, Монти?

– Ясное дело! – Монти набрал в грудь побольше воздуха. – Хочешь взглянуть?

– Если ты не против, я бы с радостью взглянул. – В голосе Хэнка не звучало ни сомнения, ни страха – ни единого признака дурных предчувствий, которые испытывал Монти. Здравомыслие Хэнка нередко бесило Монти, но сейчас стало поддержкой для него. Иногда душевное равновесие друга – надежная защита от теней, нависающих над твоим сознанием.



В магазине Монти отпер сейф и достал жестянку из-под печенья. Свиток был на месте. Монти вытянул его из футляра: на ощупь все та же сухая, теплая велень. Монти разложил свиток на столе, чтобы Хэнк мог посмотреть.

Хэнк долго молчал, внимательно изучая свиток, и наконец проговорил:

– Ладно, предположим, это арамейский. Несколько слов я разобрал. Похоже, текст из эпохи римского владычества в Иудее. Может быть, относится ко времени жизни Христа. Довольно много грамматических конструкций в первом лице, точно это описание каких-то действий… дневник, что ли. Тебе нужно найти эксперта, Монти. И не только для перевода – свиток нужно датировать и засвидетельствовать его подлинность. Но прежде всего ты должен позвонить Роджеру и рассказать о находке. Ты больше не пытался его скопировать?

– Нет. Попробуй своим телефоном, – предложил Монти. – Вдруг у тебя получится. Ты же у нас натура творческая.

Хэнк уловил насмешливую нотку и бросил быстрый взгляд на друга, но препираться с ним не стал. Вынув телефон из кармана, он проверил настройки, навел камеру и сделал три снимка с разных ракурсов. Затем открыл первый, нахмурился, вывел на экран второй, третий – и озабоченно посмотрел на Монти.

Тот снова почувствовал, как его знобит.

– Ничего, – почти шепотом произнес Хэнк. – Пустые кадры.

– Я звоню Роджеру, – сказал Монти. Надо же было сделать хоть что-то. Он схватил телефон и набрал номер Роджера Уильямса. Потом еще раз и еще. И так пятнадцать раз. Ответа не было.



На следующий день он опять попытался дозвониться до Роджера, но тот по-прежнему не отвечал. Монти с головой ушел в составление каталога книг из собрания Гревилла и вдруг почувствовал, что кто-то стоит в дверях и смотрит на него: круглолицый, с открытым лбом, доброжелательная улыбка, но в темных глазах скрыта угроза. Держался незнакомец важно и явно знал себе цену. На нем были пурпурная сутана и такого же цвета накидка поверх белого воротничка.

Монти так и подскочил.

– Прошу прощения, сэр, – неловко извинился он. – Я не слышал, как вы вошли. Могу вам чем-нибудь помочь?

Посетитель заулыбался еще шире: