Виват, император…

Я потянулся к куску мяса, а барон тут же набухал мне в бокал вина.

— На, выпей, может полегчает. Может, поспишь просто? — спросил он. — А ты ещё, я вижу, на свою наложницу позариться сегодня собираешься.

— Ну не всё же тебе сладким питаться, Тинку то уже успел помять? — усмехнувшись спросил я.

— Кто ещё кого успел, — устало упал, в расположенное рядом со столом кресло, Шварц. — выжала как лимон. Вот же у неё энергии, и опыт не пропьёшь, как ты часто выражаешься.

— Это да! Опыт это всё! — рассмеялся я.

Расход манны пришёл в норму, вино, и правда, видно немного помогло, но вопрос с кошаками надо бы решать.

— Тут ещё одно. Там от Учителя прибыл человек.

Я воззрился в лицо барона.

— И, чё?

— Передал, что обнаружили у торгашей при попытке перехода границы, но не то, что искали. Детей у них нет.

— Ну, как мы и предполагали. — сказал я.

— Да! Но спасибо всё равно передали. Что-то серьёзное обнаружили. Мастер говорит, что ещё не скоро прибудет в баронство к своему ученику.

Я пожал плечами.

— Как мы и предполагали, нам со всем придётся разбираться самим.

Барон соглашаясь кивнул.

— Что с Северяниным делать будем? — спросил Шварц.

Я устало прикрыл глаза.

— Давай, я вначале отдохну, — потом хитренько бросил взгляд на друга, — и душой и телом и кое-какие моменты просвещу, а все проблемы отложим на завтра.

— И последнее. Косой от нашего улова в шоке, столько шкур и требухи яксов никто и никогда из-за речки не притаскивал. Охотники, которые встречали нас со всеми, тоже в шоке, и слёзно просятся следующий раз с нами!

— Отказывать глупо. Как там Высший говорил, что помощь на тех землях, хоть от кого, это благо! — усмехнулся я. — ты-то как? Всё-таки крови из тебя изрядно высосали.

— Да ничего, вроде. Главное — обильное питание, а для работы сердца очень полезно общение с Тиной. Но насчёт Северянина подумай. Его, вроде как, назначили пока вместо начальника стражи. Но наместник подозревает в гибели своего подвижника, естественно, эту непонятную для него фигуру.

Я отмахнулся.

— Да договориться попробует. Он не воин, а вот Северянин уже показал, что даже намёка в свою сторону, терпеть не намерен и бьёт в ответ точно, быстро и смертельно. Потому, я бы сам, на месте наместника, просто постарался договориться, тем более всем известно, что Северянин не слишком щепетилен в вопросах чести и от взятки никогда не отказывался.

— А ещё он передал, что те купцы, что на нас наместнику пожаловались, едва на карачках к нему приползли. Деньги совали, чтобы как-то нам передать.

— А они-то как узнали, что у нас с трактирщиком какие-то общие дела? — не понял я.

— А чего тут сложного? — усмехнулся Шварц. — все уже занют КАК мы там отдохнули и про потраченные пятьдесят золотых за ночь тоже все уже знают.

— Вот же гадство.

— Ну почему, гадство? Деньги-то оставили. Представляешь, какой шок испытал Йен? Вначале подарок от Косого, — я, улыбнувшись, выгнул бровь, как бы подстёгивая барона к продолжению рассказа.

— Ага! А потом купцы ещё две тысячи золотых принесли. И слёзно просят помочь.

— А мы-то тут причём?

— Так они на нас жаловались наместнику через начальника охраны, а тут резкая гибель последнего, а вместо него к власти в охране города приходит Северянин. А мы по слухам живы, дальше объяснять надо? Да ещё и весть о том, где и у кого мы на постой встали. Тут все и испугались, а эти два дурака больше всех. Кент привет передавал. На Суча выходил. Горн разобрали и, короче всё ломают, но аккуратно. Ждёт тебя. А мне лично привет его сестра передала!»— похвастался барон.

— Вскружишь голову дурёхе, и я тебя кастрирую! — погрозил я ему. Не вздумай! О друзьях подумай.

— Да знаю, да и после Тины особо ни на кого не тянет. Но приятно, всё-таки! А всё, потому что я умный и красивый!! — барон принял горделивую позу в кресле.

Я рассмеялся, вспомнив анекдот про обезьяну.

Рассказал!

Посмеялись от души.

Так, вон очередная партия блюд и, как видно, заключительная. Стол и так ломится.

— Всё! Меня до утра не кантовать, пока сам из комнаты не выйду. — сказал я Шварцу.


— Не сотрись! Девочка-то с темпераментом. И как только к тебе перешла в подчинение, так сразу такая наглая сделалась. Тина там ей что-то замечание какое-то хотела сделать, но слова в горле словно застыли, будто что-то очень страшное увидела. Так что, осторожней с ней. Странная она какая-то — тихо шепотом напоследок предупредил меня Шварц.

Эх, Барон! Знал бы ты, насколько прав!!! Вот только я пока не спешу все рассказывать другу о своей новой подружке.

Перевожу взгляд на застывшую посреди комнаты фигурку девушки.

— Раздевайся и прыгай в постель, — командую я — поговорить и поесть мы и потом можем, а кувыркаться на полный желудок это извращение.

И пока я любовался, как аккуратно и медленно, явно рисуясь, девчушка снимает с себя кучу одёжек, почувствовал как по телу пробежали огненные фантомы. И тут же отбор манны прекратился.

А потом, вначале, такой чувственный танец в исполнении опытной красавицы, а затем, немного позже, я просто вырубился…





Глава 2




Не, ну умеют ребята веселиться! В соседней комнате, при входе в лучший кабинет таверны Йена, на полу, с заломленными за спину руками, лежали два подручных Северянина — стражника города.

А вот в так, нам со Шварцем полюбившейся комнате, на коленях, с приставленным к сонной артерии мечом, стоял их начальник. Пока начальник, а возможно, что и потенциальный труп.

Как и предполагали, северянин выбрал, конечно, вариант посещения Йена. Всё-таки деньги это худшее зло, в сравнении, даже с женщинами. Красивыми женщинами. В комнате, кроме меня и Шварца, больше никого. Йен с Косым недавно вышли.

Что говорить — мышеловка захлопнулась мгновенно. Немного шума было в то время, когда вязали помощников главного стражника и то, из-за того, что мы с бароном не принимали участия в этом веселье. Нам более содержательная беседа предстояла, к тому же, стол накрыт. Вино подавали остывшим. А кабанятина приятно парила, источая убийственный запах.

Косой, прикрываясь, что-то сунул Йену в руку, когда нагрянул Северянин. Как потом объяснил Шварц, спорили, куда вначале стражник направится. За деньгами или к женщине? Выиграла жадность и стяжательство.

Вот теперь лицезреем, удивлённо — расстроенное красивое, мужественное лицо сильного воина. Даже и тени страха нет в его взгляде. Просто, видно уже прикидывает, как будет нас головой в землю забивать ударами по заднице. Но пока, увы, не дёрнуться. Хоть я и снял путы плетения «паралича». Меч, уверено обхваченный рукой Шварца, как-то не предполагал резких движений. А снял я плетение только с одной целью — поговорить.

Шварц, молча смотрел в лицо воина, и, видно, всё больше убеждался в правильности первой его мысли, просто прирезать это сложного, несгибаемого человека, иначе если ошибёмся, на пути к праотцам окажемся уже мы.

Йен, получив команду подготовить встречу для северянина, всё сделал, как надо. Единственное, сразу предупредил, что если не удастся договориться с воином, его надо в любом случае кончать. Это было требование трактирщика и мотивировал он это тем, что северянин унижения не простит. Как тем, кто это в отношении его допустил, так и тех, кто присутствовал при этом или просто был как-то к этому унижению причастен.

Самое смешное, что, по-видимому, стражник понимает, что влип, и что выйти ему живым сегодня из таверны можно будет только в одном случае — если он согласится на наши требования, которые пока ни я, ни Шварц ещё не озвучивали. Шварц молчит, молчит и воин, и только бесстрастно и бесстрашно смотрит в глаза барону.

Похоже, что пацан немного дрогнул.

— А не плохо вы смотритесь, словно король своего придворного в рыцари производит — с ленцой в голосе произнёс я, разрывая, наступившую с уходом трактирщика и главаря из кабинета тишину. — Кстати, мясо остынет! — потом Шварцу, — Не хочешь пригласить достойного человека к нашему столу? Пускай присоединяется к нашей ранней трапезе. Все-таки нам сегодня пришлось вставать рано.

Я уже решил. Если дёрнется непонятливый, обидчивый потомок северных варваров, то и останется на этом полу подыхать. Тогда уже лупану по нему не заклинанием святош, а его боевой производной от Хэрна. Оставлять такого врага у себя за спиной чревато!

— Если договоримся, то всегда можно повторить и исполнить по новой, эту скульптуру. — Потом посмотрел в глаза северянину… — умный человек всегда поймёт, что для него благо, а что ведёт к погибели и сможет управлять своей гордыней.

Шварц, нехотя убрал меч с плеча воина, и уверенным движением вернул его в ножны.

Повернулся к стражнику спиной.

Это самый опасный момент был. Если нападёт — придётся убивать. И так же, молча подошёл к столу, причём выбрал кресло напротив с меня.

Так и оставаясь повёрнутым спиной к Северянину…

Опасный момент. Всё-таки, разоружить стражника так еще никто и не удосужился.

Сейчас решается многое. Для него — жизнь, а для нас — будет ли в баронстве сильный начальник стражи, или придётся искать на эту ответственную должность другого.

Шварц, словно не замечая ничего, потянулся к бутылке, стоящей на столе, но немого в стороне от него. Взглядом спросил у меня, типа, наливать?

Я коротко кивнул, не сводя при этом взгляда с воина, который не спешил ни нападать на барона, ни вставать с колен, ни выхватывать оружие. Да и заводить с нами разговор, он тоже почему-то не решался, или просто не спешит. Не принял решение, как с нами себя вести? Возможно, но видно, что на него произвело впечатление это мгновенное задержание его и его людей.

Вот и первое движение.

Так, ногу поставил. Теперь в коленоприклонённой позе стоит, причём на одном колене и голову опустил, словно молится.

У меня от напряжения даже пальцы на руке подрагивать начали. Кто его знает, что у него в загашнике есть? Нет, что мы его с бароном в состоянии грохнуть, это понятно, но не понятно, что у него есть из защиты от магии. Может, есть какая-то приблуда, которую до этого момента он не успел активировать? И тогда всё может произойти. Но то, что он о нас уже наслышан, тем более получил информацию из первых уст, так сказать, высшего чиновника баронства, понятно. Прав оказался Косой — чем-то наместник смог его купить.

Рывком вскочил на ноги.

Я еле удержался, чтобы вновь не долбануть по нему заклинанием. Да и Шварц слишком уж спокойно сидит, все его движения какие-то слишком текучие. Представляю, как ему даётся это видимое спокойствие.

А что северянин?